— Чтобы завтра было что испортить, — пояснила она.

Томас хмыкнул. Лиора рассмеялась — коротко, слишком громко для пустеющей канцелярии. Смех отдался под потолком, и она вдруг поняла, что давно не слышала здесь звука, который не означал тревогу, спор или упавший ящик.

— Есть ещё результат, — сказал Томас. — В конце смены не пришлось задерживать грузчиков для повторного пересчёта. Восемь человек ушли домой вовремя.

Мина нашла в итоговой ведомости другую мелочь: две спорные монеты обнаружили не вечером, когда уже невозможно вспомнить, из чьих рук они пришли, а прямо при платеже. Купец заменил стёртый серебряный кругляш без ссоры. Первый честный день оказался не красивой цифрой, а часами чужой жизни, которые никто не потратил на поиск пропажи.

— Запишите и это, — сказала Лиора. — Если мы будем говорить людям только о контроле, они запомнят лишние подписи. Пусть знают, что сверка возвращает им вечер.

* * *

Слух о честном дне разошёлся по двору быстрее, чем она успела бы его объявить сама.

Осгар, тот самый старший писец, что накануне открыто усомнился в реформе перед всей канцелярией, застал её у выхода из канцелярии и остановился, явно борясь с самим собой, стоит ли вообще заговаривать.

— Госпожа, — сказал он наконец, неловко откашлявшись. — Я вчера был резок. Не жалею о вопросе, но, кажется, был неправ насчёт ответа.

— Насчёт чего именно?

— Я думал, тройная проверка развалит нам работу за неделю. — Он пожал плечами, будто сам удивлялся собственным словам. — А мы просто стали работать иначе. Медленнее с утра. Но к вечеру, похоже, честнее.

Лиора не стала торжествовать вслух — это было бы слишком похоже на то, чтобы утереть ему нос, а не принять извинение, которым, по сути, и была эта неловкая фраза.

— Спасибо, что сказали, — ответила она просто, и Осгар, кивнув, поспешил обратно к своему столу с видом человека, для которого этот короткий разговор стоил больше усилий, чем целый рабочий день.

* * *

Записка пришла с солдатом уже в темноте — сложенный вдвое лист, запечатанный без лишней торжественности, но подписанный знакомым уверенным почерком.

«Поздравляю. Теперь повторите завтра.»

Лиора перечитала шесть слов трижды. Потом перевернула записку и проверила, не приписано ли с другой стороны новое требование. Не было. Пришлось признать: это действительно похвала.

Она уже собиралась сесть и набросать ответ — что-то такое же короткое, такое же сухое, — когда за окном ударил первый порыв ветра, достаточно сильный, чтобы хлопнуть незакрытой ставней где-то в глубине двора.

К тому моменту, как она вышла проверить, что происходит, небо уже затянуло плотной чернотой, а первые капли, тяжёлые и редкие, предвещали не обычный вечерний дождь, а нечто куда более серьёзное.

* * *

Дарен приехал с докладом о Дренне и копией новой карты слепых зон. У конюшен он придерживал ладонью сворачивающийся от сырости лист и смотрел на небо с тем же мрачным вниманием, с каким смотрел на подделанные накладные.

— Нашли Дренна, — сказал он вместо приветствия. — В городе, снял комнату под чужим именем, но соседи узнали его в лицо. Мои люди с ним поговорили.

— И?

— Утверждает, что просто испугался тройной проверки, — сказал Дарен. — Боялся, что старые мелкие недочёты в его записях всплывут и его обвинят в том, чего он не делал. Может, правда. Может, нет. Прямой связи ни с Гералем, ни с «Корр и сыновья» пока не нашли — только страх человека, привыкшего решать проблемы бегством, а не разговором.

— Какие недочёты?

— Трижды закрывал дневную сумму на следующее утро, потому что вечером не сходилась мелочь. Один раз занял из кассы два серебряных до жалованья и вернул через день. В книгах видны исправления, деньги на месте. За это полагается взыскание, не побег под чужим именем.

— Кто ещё знал?

— По его словам, Осгар. Тот дважды помогал ему пересчитать кассу. Осгара проверим отдельно и не станем говорить, что Дренн назвал его сообщником: он этого не говорил.

Лиора кивнула. Несколько дней назад она могла бы услышать знакомое имя рядом с нарушением и немедленно построить обвинение. Теперь между фактом и выводом уже помещался хотя бы один вопрос.

— Дренна задержали?

— Нет оснований. Взяли письменное объяснение и адрес комнаты. Пока он просто плохой счетовод и человек с дурной привычкой бежать.

— Ещё одна версия, которая может оказаться и правдой, и удобной ложью одновременно, — сказала Лиора. — Я начинаю уставать от того, как много на этом дворе решений выглядят одинаково правдоподобно в обе стороны.

— Добро пожаловать в расследование, — сказал Дарен сухо. — Плохо дело, — добавил он уже другим тоном, глядя на небо. — Это не короткий дождь. По приметам — на всю ночь, может, и дольше. Тракты развезёт так, что я не рискну вести коня в темноте по такой грязи, даже если бы очень хотел.

Во дворе уже затягивали брезент на телегах. Один край вырвало из рук грузчика и хлопнуло так, что лошади ответили тревожным ржанием. Орс ругался у водостока, забитого прошлогодними листьями, и двое мальчишек выгребали их голыми руками.

— Сначала закроем двор, — сказала Лиора. — Потом решим, где вы будете спать.

Дарен без возражений снял сюртук, отдал его солдату и пошёл держать брезент с той стороны, где троих грузчиков едва не сносило ветром. Генеральское звание оказалось вполне совместимо с мокрыми рукавами и верёвкой, впившейся в ладони.

— Значит, останетесь, — сказала Лиора.

— Если это предложение ночлега, его обычно произносят до того, как гостя ставят держать брезент.

— Я проверяла полезность.

— Похоже, что так, — согласился Дарен и свернул карту в трубку, хотя та уже промокла по краям. — Если у вас найдётся, где разместить непрошеного гостя на ночь.

— Найдётся, — сказала Лиора, глядя на дождь, стремительно превращающийся в настоящий ливень. — Гостевая комната давно пустует. Не самая уютная, но сухая.

— Сухая — это уже больше, чем я рассчитывал, выезжая сегодня из форта, — сказал он. В темноте лица было не разглядеть, но последнее слово он произнёс с улыбкой.

Капля скатилась с волос Дарена по виску и исчезла за воротником. Лиора первой вспомнила, что стоять под ливнем ради разговора можно только до тех пор, пока это не превращается в откровенную глупость.

— Ужин у меня скромный, — сказала наконец Лиора, первой нарушая паузу. — Не рассчитан на генералов.

— Я ел хуже, — ответил Дарен, — и в куда менее сухих местах. Ведите, леди Весс. Похоже, сегодняшний вечер у нас обоих идёт не по расписанию.

Она пошла к дому. На крыльце поскользнулась, взмахнула руками и удержалась только потому, что Дарен схватил её за локоть.

— Полезность подтверждена, — сказал он.

Лиора высвободила руку и первой открыла дверь. В прихожей уже пахло мокрой шерстью, дымом и ужином. Размышлять о том, что генерал останется под её крышей, пришлось бы позже — сейчас с его сапог текло прямо на вымытый пол.

Мара встретила гостя с полотенцем в одной руке и связкой ключей в другой. При виде Дарена зачем-то спрятала ключи за спину, потом поняла бессмысленность жеста и вернула их на вид.

— Генерал! — она замерла в дверях кухни с полотенцем в руках, явно прикидывая, успеет ли улучшить меню за оставшиеся четверть часа. — Если бы знать заранее, я бы…

— Не утруждайтесь, — сказал Дарен с той ровной вежливостью, которая, впрочем, не помешала ему бросить быстрый оценивающий взгляд на стол, уже накрытый для двоих. — Я не привередлив.

Он оказался прав насчёт своей непривередливости — и, к сожалению, столь же прав был бы любой, кто заранее предупредил бы, что скромный ужин Мары в этот вечер окажется скромнее обычного.

— Тушёная репа, — объявила Мара, ставя миски на стол с выражением человека, приносящего дурные вести. — И хлеб вчерашний, госпожа, простите — не успела испечь свежий.

Дарен посмотрел на репу с тем же сосредоточенным вниманием, с каким изучал подделанные накладные.