Непривычно среди всего этого серебряного великолепия смотрелся железный закопченный котелок в камине.

Ну и ещё лохмотья колдуна смотрелись нелепо.

Если уж у тебя столько серебра, мог одеться поприличнее. Даже слуга у него выглядит богачом…

- Ты голодна? – спросил колдун.

- Н-нет, - ответила я с усилием, оглядываясь по сторонам.

- Килби приготовит ужин, а я пока покажу тебе твою комнату, - колдун легко, как зрячий, подошёл к лестнице, ведущей наверх, и начал подниматься.

Я медлила, и колдун это сразу понял.

- Идём, не бойся. Ты ведь хочешь избавиться от рабского браслета? – он поднял руку, показывая мне ключ и, по-моему, опять усмехнулся.

- Иди уже, - недовольно буркнул Килби и добавил: - Свечку возьми.

Послушно взяв свечку, я пошла следом за колдуном. Мне показалось, будто к каждой ноге привесили по серебряной гире – с таким трудом я поднималась по ступеням.

На втором этаже всё было таким же серебряным и блестящим. Да что там! Даже перила на лестнице были из серебра!

- Вот здесь будет твоя комната, - колдун указал на дверь слева. – Килби живёт там, - он указал на дверь справа, а моя комната здесь, - он толкнул центральную дверь и вошёл.

Я топталась на месте, не зная, что мне делать дальше.

- Заходи, - позвал колдун. – Мы не ждали гостей, поэтому возьми постельное бельё, подушку и одеяло.

Осторожно переступив порог, я снова огляделась.

И тут всё в серебре.

Комната была большой, в ней была кровать под балдахином, который сейчас был приподнят. В углу стоял стол, на нём – книги, серебряный бокал и серебряный колокольчик. В другом углу - очаг, возле которого валялись пара серебряных поленьев, а в очаге были сложены настоящие, деревянные.

Колдуну, в моём понимании, полагалось иметь в комнате какие-нибудь волшебные предметы, человеческие черепа, но тут ничего подобного не было.

- Ты видела, как я превратил стол в серебро? – спросил меня хозяин комнаты и поставил серебряную трость у стены, а сам прошёл к креслу с серебряными подлокотниками и сел.

Как-то очень легко прошел и очень уверенно сел.

- В-вы н-не с-с-с… - я пыталась выговорить «не слепой», но язык не слушался.

Колдун некоторое время терпеливо ждал, потом улыбнулся и покачал головой:

- Слепой. Просто я довольно долго живу здесь и знаю, что где стоит. Но ты не ответила. Видела, как я превратил стол в серебро?

- Д-да, - обречённо выдохнула я.

- Это потому что всё живое, к чему я прикасаюсь – люди, деревья, растения – всё становится серебряным. Камни не превращаются в серебро. И железо. Они неживые.

- Угу, - согласилась я.

Он и меня хочет превратить в серебряную статую? Но хотел бы, так превратил бы там, как превратил трактирщика, его жену и остальных…

- Всё, к чему я прикасаюсь, становится серебром, - повторил колдун и заговорил медленно и чётко, будто говорил с ребенком. – Превращается независимо от моего желания. Однажды я обнял очень дорогого мне человека, моего друга, который спас мне жизнь. И он превратился в серебряную статую. Я этого не хотел.

- Т-те с-статуи в л-лесу… В-вы т-тоже о-о-о… - я силилась сказать, но не получалось.

- Нет, их не обнимал, - колдун усмехнулся углом рта, но усмешка получилась мрачная. – Я даже не знал, что эти люди зашли в лес. Наверное, они попали под серебряный дождь, поэтому стали такими. Иногда из-за меня идёт серебряный дождь. Когда мне особенно тоскливо. Дождь тоже превращает в серебро всё живое. И это тоже происходит против моей воли. Потому что мы не можем управлять своим сердцем и не можем запретить ему грустить. Но ты не услышала меня? Всё, к чему я прикасаюсь, становится серебром. Независимо от моего желание. Всё и все, - он выделил это голосом.

Всё и все… Всё и все… Ну, ясно. Я это видела сама…

Тут что-то словно щёлкнуло у меня в голове. Я невольно дёрнула рукой, и горячий воск пролился мне на руку. Правда, боли я почти не заметила, потому что меня поразила внезапная мысль: я-то не превратилась. Я не стала серебряной болванкой. А ведь прикасалась к колдуну сегодня днём, в лесу. Когда приняла его за бродягу и хотела увести из леса.

- А-а к-как ж-же… - я боролась с проклятым заиканием и наконец-то с трудом выговорила: - А я?!.

- Как видишь, на тебя серебряная магия не действует, - усмехается колдун. – Так может, надо узнать, почему?

- И-и… п-почему?

- Сам не знаю, - он пожал плечами. - Но постараюсь узнать. Ты совсем ничего не помнишь о прошлом? Кто твои родители? Откуда ты?

- Н-не п-помню… - призналась я, потихоньку перестав бояться.

Если у меня есть сила противостоять колдуну, то… то всё не так уж и ужасно! Если попробовать отобрать у него ключ?

- Д-думаю, у м-меня н-никого н-нет, - я даже шмыгнула носом, чтобы получилось пожалостливее. – Н-никто н-никогда м-меня не и-искал.

Не искал, верно. Но ведь у меня, наверняка, были отец и мать. Никто не приходит в этот мир без отца и матери. И кто же они, если я смогла преодолеть такие могущественные чары?..

Колдун некоторое время молчал, и между его бровей залегла морщинка. Потом он сказал:

- Я помогу узнать о твоей семье.

- П-правда? – это вырвалось против моей воли, и я поморщилась, потому что спросила это с такой надеждой…

Будто поверила.

Кому тут верить? Колдуну, который за один день расправился с пятью людьми?

- Правда, - кивнул он. - Но не сейчас. Это очень сложное колдовство. Нужно время. Как тебя зовут?

Он уже спрашивал об этом, если что.

- В-выдра, - повторила я и впервые застыдилась этого прозвища.

- Странное имя. Никогда такого не слышал.

- Н-не им-мя. Х-хозяин н-назвал.

- Хозяин… - колдун подумал, а потом сказал: - У тебя больше нет хозяина. И я не хочу называть тебя Выдрой. Это нелепо и смешно. Давай придумаем тебе другое имя. Какое тебе нравится?

Я смущенно пожала плечами, но потом спохватилась, что колдун это не видит, и произнесла:

- Н-не з-знаю…

- Тогда я буду звать тебя Сильвией, - решил он. - Это красивое имя, и мне кажется, оно тебе подходит. Кстати, меня зовут Элейв, а того старого ворчуна – Килби. Он считает себя моим слугой, но на самом деле, он мой друг. Хороший человек, хоть и скучный, как сто гусениц. Больше здесь никого нет. Тебе некого бояться.

Как будто колдуна и его слуги бояться не надо. Ага.

Элейв. Вполне человеческое имя. Только к чему мне обращаться к колдуну по имени?

А он снова заговорил:

- Итак, Сильвия. Сколько тебе лет?

- Н-не з-знаю… - промычала я. – Н-наверное, д-двадцать п-пять…

- Тебе восемнадцать, - уверенно произнёс колдун.

- Откуда вы знаете? – я украдкой взглянула на себя в серебряное зеркало.

Оно неясно отразило меня, но – восемнадцать? Дочери булочника столько. Её совершеннолетие праздновали в этом году. Но мне кажется, я выгляжу старше, чем она.

- Я ведь колдун. Определяю то, что не видно взору. Тебе восемнадцать, и родилась ты в весенний месяц, под знаком белки.

- Г-господин, д-думаю, вы ошибаетесь, - возразила я. - Я в-выгляжу с-старше.

- Колдуны не ошибаются, - повысил он голос. – То, что ты выглядишь старше, означает, что твоя жизнь была не из лёгких. Мне, вот, сколько дашь на вид? – спросил он вдруг, поглаживая бороду.

- П-пятьдесят? – спросила я неуверенно.

Будто я к нему приглядывалась!

Он еле заметно усмехнулся и сказал:

- Мне тридцать три. Непохоже, верно?

- У в-вас б-была н-нелёгкая жизнь? – поинтересовалась я.

- А вот это не твое дело, - сказал он. - Не это должно тебя сейчас заботить. Ты умеешь читать и писать?

Я подумала и честно призналась:

- Н-не з-знаю…

- Это надо проверить. Посмотри, где-то тут должна быть книга. Открой её.

Книги были на столе. Я подошла, покапала воском прямо на стол и поставила свечу, чтобы не мешала. Подсвечников в этой комнате не было. Но и то верно – зачем свечи слепому?

Я взяла одну книгу – она оказалась тяжёлой, в красивом серебряном переплёте, и хотела открыть, но тут взгляд мой упал на кровать, и я увидела в тени полога кожаные наручники. У изголовья. Прикреплённые к серебряным кроватным столбикам.