Гаральд захохотал. Мать посмотрела на него, он замолчал, но когда она перевела взгляд обратно на меня, снова прыснул.

– Позвать Рейва, – пояснила королева. – Ты же ничего не делаешь без его приказа. Ты же не умеешь жить своим умом. Только его.

– Не смей так говорить… – начала я, обидевшись за «няньку» гораздо больше, чем за «ведьму».

– А то что? – мрачно поинтересовалась Герсимия. – Побежишь к Рейву жаловаться, и он превратит меня в статую? Быстро встала и пошла танцевать, – она обернулась к Гаральду: – И ты, сопляк, тоже. Ты будущий король, а ведёшь себя, словно это тебя вчера забрали из трактира.

Мне кровь бросилась в лицо после таких слов, а принц побледнел.

Стиснув зубы, мы оба вышли на середину зала, и принц, склонившись в поклоне, протянул мне руку.

Больше всего хотелось двинуть ему кулаком в нос.

Но я сдержалась и вложила пальцы в его ладонь.

Урок начался.

Спустя три часа, когда королева поблагодарила учителя и музыкантов, и они ушли, а следом за ними удалился и принц, вытирая кружевным платком взмокший лоб, Герсимия сказала мне:

– Ты хорошо себя вела. Я тобой довольна. Можешь сегодня ездить на лошади до самой темноты. Буду держаться в стороне, чтобы тебя не раздражать. Только не сломай себе шею, чтобы Рейв не загрустил. Нам не хватало ещё серебряного дождя над столицей, когда здесь собралось столько важных людей.

Я даже не поблагодарила её за такую неслыханную щедрость.

В этот вечер я гоняла белую лошадь по саду галопом, выпуская злость и ярость.

Зачем жить во дворце, чтобы улыбаться тому, кто неприятен? Зачем танцевать с тем, кто ненавистен? Я закрывала глаза и представляла, что нахожусь в серебряном лесу.

Счастье там, где нет людей. Где только я и Рейв. Даже ворчун Килби теперь казался настоящим милашкой.

Спустились мягкие, весенние сумерки. Ветер дунул в лицо, принеся особенно сладкий и сильный запах цветов. И мне так отчаянно захотелось увидеть Рейва – сейчас, не откладывая ни на мгновение, что я остановила лошадь, резко натянув поводья.

Спрыгнула на землю, не дожидаясь слуг. Побежала к замку, не дожидаясь Герсимии. И в самом деле, зачем она мне? Завтра встретимся…

В крыле, где находились покои принца Рейва, слуг никогда не было. Вот и сейчас я шла по пустому коридору, и казалось, что в замке нет никого кроме меня. Но я-то знала, что есть ещё Рейв. Остальные – да провалились бы все. Я бы и не заметила. Но есть Рейв… Как хорошо, что он есть…

Ещё сильнее захотелось увидеть его. Обнять, поцеловать.

Я побежала, заранее радуясь встрече.

Нянька! Он не нянька. Он… он – моё сердце, моя душа. Он – вся моя жизнь…

Почему-то дверь в покои была приоткрыта, и оттуда лился золотистый свет. Он двигался, колыхался, как бывает, когда кто-то держит свечу.

Рейв никогда не зажигает свечи.

Пришла Шверина? Но зачем?

Да и Рейв запретил слугам заходить в комнату, пока один… Боится, что может дотронуться нечаянно до кого-нибудь…

А вдруг там воры? Или король подослал убийц?!

Я остановилась, будто это меня резко дёрнули за узду. Сердце провалилось в пятки и коленки задрожали, но я сразу приказала себе успокоиться. Нет, убийцы Рейву не страшны… Они же не самоубийцы…

Тогда… кто?..

А если Трунгва решила вернуться?..

К двери я теперь шла осторожно, крадучись, стараясь, чтобы мои шаги не отзывались эхом под сводами замка.

Проскользнув в проходную комнату, я снова остановилась и прислушалась.

Да, у Рейва в спальне кто-то был. Кто-то разговаривал.

Голос тихий, шелестящий, как ветер по опавшим листьям. Мужской или женский? Скорее, мужской.

– Нет, это не имеет значения, – сказал вдруг Рейв твёрдо, безоговорочно.

С ним всё хорошо…

Я с облегчением вздохнула, но тут принц продолжал:

– С ней обошлись несправедливо, и я намерен вернуть то, что принадлежит ей по праву.

Снова вкрадчивый шёпот, и смех Рейва – злой, отрывистый. Смех обрывается, потом Рейв сухо говорит:

- Какое это имеет значение? Я пострадал из-за собственной глупости. Она пострадала безвинно. Уходи. Не желаю больше слушать. Один раз я послушал чужого совета – и совершил ошибку. Больше такой ошибки не сделаю. И очень надеюсь, что ты не расскажешь об этом моему отцу. Иначе я сам, своими руками, тебя прикончу.

– То есть я должен молчать? – теперь шелестящий голос звучит отчётливее.

Мужчина. Но голос мне незнаком.

Бесшумно приблизившись к двери, я хотела заглянуть, но передумала. Гость всё равно пойдёт мимо меня. И я увижу, кто это. А потом спрошу у Рейва, о ком шла речь. Потому что очень похоже, что он говорил обо мне.

– Ты должен подтвердить при всех, – сказал Рейв отрывисто. – Об остальном – молчи.

– Пусть будет так, ваше высочество…

Стало тихо. Я ждала, когда мимо меня пройдёт тот шепчущий человек, но время шло, а из комнаты никто не выходил. В стёкла ударили капли дождя. Я вздрогнула, оглянувшись на окно.

Но это был обыкновенный дождь – весенний, тёплый. Распустившиеся вишни жадно ловили капли только что проклюнувшимися листочками и не торопились превращаться в серебро. Значит, Рейв ни при чём. Но почему никто не выходит? Что там происходит?!.

Я зашла в комнату и остановилась на пороге.

В спальне никого, кроме Рейва, не было.

Он сидел возле плачущего дождём окна, сцепив руки, держа в ладонях серебряный чулок, и лицо у принца было такое… такое… словно он попрощался со всем миром.

– Рейв! – крикнула я так, что он вздрогнул.

– Что случилось? – спросили мы друг у друга одновременно.

Подбежав к нему, я обняла его и расцеловала.

– Что случилось? С тобой всё в порядке? – Рейв с беспокойством ощупывал меня. – Почему ты кричишь?

– Потому что ты сидишь здесь мрачный, как сыч, – ответила я, и захотелось счастливо посмеяться. – С кем ты говорил? Я слышала чей-то голос…

– Так, один старый знакомый, – ответил Рейв уклончиво. – Как провела день?

Но я не позволила увильнуть от ответа.

– Ты говорил с ним обо мне? Куда он делся, этот старый знакомый? – принялась я его тормошить.

– Это неважно. Всё закончилось, и дальше будет только радость, – сказал Рейв очень загадочно, а потом выпалил: – Разденься для меня?

Странная просьба. А для кого я раздеваюсь каждую ночь? Да и днём иногда тоже…

– Обязательно, – ответила я строго. – Но сначала посмотрю, где спрятался твой «старый знакомый». Не под кровать же он забрался. Или под кровать?

Я заглянула туда, посмотрела по углам, но в комнате никого не было. И спрятаться было негде.

– Он ушёл, – сказал Рейв, не пытаясь меня остановить, убедить, успокоить.

Просто ждал, когда я набегаюсь и вернусь к нему. Я вернулась. Но прежде накрепко заперла дверь изнутри.

Это было странно. Как человек мог «уйти», и я не заметила? Не сошла же я с ума? Или сошла?..

Подойдя к Рейву, я внимательно посмотрела ему в лицо.

Случилось что-то необычное.

И даже страшное. Я это чувствовала.

– Рейв, что происходит? – спросила я, обнимая его и прижимаясь к нему, словно его собирались отобрать у меня именно сейчас.

– Всё идёт так, как должно, – ответил он и повторил: – Разденься для меня. Прошу.

– Да конечно разденусь, – мне была не понятна и эта странная просьба. – Пойдём в постель? Я и тебя сейчас раздену. Или хочешь сначала выкупаться?

– Просто встань здесь, – он взял меня за плечи, поставил перед собой, лицом к лицу. – Сними с себя всё. Я хочу прикоснуться к тебе.

– Ты это каждый день делаешь, – заметила я, но начала послушно снимать с себя платье.

– Украшения тоже сними, – попросил Рейв. – И всё остальное сними. Хочу почувствовать тебя… всю…

Вскоре я стояла перед ним совсем голой, распустив волосы, босая. Луна светила мне в спину, и лицо Рейва в лунном свете казалось бледным, совсем белым. Как отполированное серебро. Я даже протянула руку и погладила его по щеке, чтобы убедиться, что передо мной мой Рейв – живой, любимый, дорогой принц.