– Знаю, – мрачно отозвалась я, потому что думать об этом с утра было неприятно – о мечах, восстаниях и убивании в постели. – Я читала, как утром королева Регина принимала своих советников, и каждый сообщал ей о главном. И читала про короля Цезариона, который не интересовался делами государства, и его убили его же приближенные.
– Удивлена, что ты об этом знаешь, – сказала королева с вежливой насмешкой. – Кроме того, тебе надо окружить себя верными людьми, которые помогут тебе постелить постель, наполнят ванну и не подпустят ядовитую змею в подушки.
– Знаю, – опять не сдержалась я, задетая её презрением за живое, – я читала, как королеву Алиенору отравили, подпустив гадюку к ней в ванную комнату.
– Замечательно, что у тебя такая хорошая память, – похвалила она меня. – А после того, как ранние дела закончены, тебе надо привести себя в порядок.
– Я в порядке, – возмущённо отозвалась я. – Умылась, причесалась…
– Да, для пастушки в самый раз, – отрезала она. – Но королева должна сиять, как солнце. Думаешь, королевы носят драгоценности из тщеславия? Нет. Это – твой статус. Это – показатель, что у тебя есть деньги, есть власть, что ты можешь позволить себе купить самые дорогие украшения, и можешь позволить себе их носить, не боясь врагов, воров или демонов преисподней. Садись к зеркалу, я позову служанок, они… хм… приведут тебя в надлежащий вид. Пастушкам при королевском дворе не место.
– Зачем мне это?! – возмутилась я, уже не сдерживая злости. – Мне не нужно ни драгоценностей, ни…
– Послушай её, - прервал меня Рейв, молчавший до этого. – Ты должна сиять. Стань солнцем. Потом расскажешь мне, как выглядишь. Иди. А я подожду, – он взял серебряный чулок двумя руками, зажав его в ладонях.
Да, так он точно никого и ничего не заденет.
– Умеешь ты уговаривать, – проворчала я, отпустила его и прошла к зеркалу, усевшись на мягкий маленький стульчик.
Служанки королевы действовали быстро и умело – я даже не успела пожаловаться, что мне скучно, и что попа от сидения затекла.
Во-первых, меня переодели в новое платье. Оно было из зелёной ткани, похожее на мягкую замшу или весенний мох. Платье было немного широко в талии, но всё равно это было самое красивое платье в моей жизни. Во-вторых, меня впервые причёсывали чужие руки.
Служанки действовали слаженно, двумя костяными гребнями, мигом причесали, распутали кудри, поругали, что не ополаскиваю волосы настоем из ромашки или календулы, а потом уложили волосы, показывая, как подвернуть пряди, если я захочу сделать себе причёску сама.
Конечно, не захочу. Зачем мне причёска? Лишний металл в голове! Нам с Рейвом и так хватает серебра. И ему нравится запускать пальцы в мои волосы. Как он будет это делать, если у меня в голове шпилек больше, чем мыслей? Я даже посмеялась про себя – хорошая шутка. Когда Рейв поймёт, что без шпилек мне лучше, он махнёт рукой, и мы забудем про «уроки королевы от королевы».
– Теперь я сама, – сказала вдруг Герсимия и велела служанкам: – Отойдите.
Я слегка напряглась. С чего это она решила заниматься мною сама? Ещё набросит удавку на шею… Про такое я тоже читала. И поэтому опасливо покосилась, когда королева подошла к туалетному столику.
Но она встала не позади меня, а рядом, и открыла одну из шкатулок.
Там в чёрном бархате лежало что-то как солнце и что-то как листья. Как будто весеннее солнце светит сквозь листья. Сквозь настоящие листья, не серебряные. Я загляделась и свершено забыла, где я и для чего тут нахожусь. Но вся эта красота просто ослепляла… Завораживала…
– Вот это называется убором королевы, – донёсся до меня холодный голос королевы Герсимии, и я встрепенулась, навострив уши.
– Вот это называется диадема. Вот это – серьги. Браслеты… кольцо… брошь… На диадеме восемь зубцов, это значит…
– Что её будет носить принцесса крови, я знаю, – сказала я медленно, словно во сне.
Королева Герсимия достала из шкатулки эту солнечно-зелёную красоту и надела мне на голову.
– Смотри, как её закрепить.
Я постаралась ничего не пропустить и всё запомнить.
Уши у меня были проколоты, и королева сама вынула мои простенькие серьги и вдела новые – длинные, подвесками, до самых плеч.
Потом наступила очередь ожерелья, колец и броши.
– Это платье слишком простое для таких камней, – сказала Герсимия, окинув меня взглядом. – Но платье быстро не сошьют, надо дня два.
Быстро не сошьют! За два дня!..
Куда ещё быстрее?
Солнце как раз заглянуло в окно и отразилось на камнях, на золоте моих украшений, заиграв бликами. Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Это была я – и в то же время не я. Это была… какая-то незнакомая мне принцесса…
– Как ты выглядишь? – спросил Рейв негромко.
– Я… я красивая… – только и смогла произнести я, продолжая рассматривать себя в зеркале.
– Она вся светится, – сказала королева Герсимия будничным тоном. – Камни её идут. И золото ей идёт. Лучше, чем серебро.
– Это хорошо, – одними губами произнёс Рейв.
– Изумруды ей идут больше, чем Трунгве, – сказала королева громче, чем следовало.
Вот зачем она сейчас сказала про эту Трунгву?
В зеркале я видела лицо Рейва.
Нет, он даже бровью не повёл, услышав имя жены. Бывшей жены. Она ведь хотела выйти замуж? Вышла, кстати?..
– Теперь эти камни на месте, – ответил Рейв спокойно. – Я так понимаю, вы закончили, дамы? Тогда, может, пора поесть?
Теперь я посмотрела на отражение лица Герсимии. Рейв не видел, не знал, но сейчас она глядела на него как-то странно, как-то иначе. Немного задумчиво, немного грустно, но в то же время на губах её появилась лёгкая, почти неуловимая улыбка.
– Можно и позавтракать, – согласилась королева. – Я приказала, чтобы нам накрыли в моей комнате. Пока нам лучше не есть за одним столом с Гаральдом и Рандваром.
Не хочет, чтобы Рейв ел вместе с отцом и братом…
Я так и закипела, но Рейв словно понял мой гнев и опередил.
– Ты всё правильно сделала, – сказал он и позвал меня: – Иди сюда, бери меня скорее.
Вскочив, я схватила его за руку и крепко сжала.
– Ну вот, – засмеялся он. – Теперь можно меня не бояться.
– Подожди ещё немного, – попросила я его. – Надо снять украшения…
– Нет! – ответил он сразу. – Не снимай. Носи их. Всё время носи.
– Ты такой добрый, – я повисла у него на шее и расцеловала. – И, и правда, чудесны! Самое красивое, что я видела когда-либо в жизни! Ну, кроме тебя, разумеется.
– Разумеется, – усмехнулся Рейв.
И снова королева посмотрела на него как-то странно, как-то задумчиво.
После завтрака, который был вкусным, но совершенно невозможным, потому что королева всё время попрекала меня тем, что я не так сижу, не так держу ложку, не пользуюсь вилкой и пью из бокала недостаточно грациозно, мы с Рейвом вышли прогуляться в саду.
– Почему она тебе помогает? – спросила я про Герсимию. – Мне казалось, у вас не очень хорошие отношения. Но она будто бы старается помочь…
– Она боится, – ответил Рейв, пока мы медленно брели под вишнёвыми деревьями.
– Кого? Тебя? Что ты превратишь её в серебряную статую?
– Нет, – засмеялся он. – Не превращу в любом случае. Она боится, что я заговорю. Рядом никого нет?
Я оглянулась. Мы были совершенно одни.
– Когда встал вопрос о том, что я из-за слепоты не могу быть наследником, – объяснил Рейв, понизив голос, – отец объявил наследником Гаральда. И сказал, что Гаральд – законнорожденный, потому что брак с его матерью был заключён тайно и давно. Но на самом деле, брак был заключен, когда Гаральду исполнилось десять лет.
– Король солгал?!.
– Даже не покраснев, – усмехнулся Рейв. – А когда ему предложили поклясться на Святом Писании, он ответил, что клясться грешно. И отказался.
Так вот о какой клятве шла речь. Я вспомнила первый разговор Рейва с королевой. Когда он ещё был для меня колдуном из серебряного леса.
– Я знал правду, но ничего не сказал, – продолжал он. – В конце концов, какая разница, когда был заключен брак? И зачем вносить ещё больше смуты? Женился и женился, сын и сын…
