- Ты для этого пришла, Ру? – спросил господин Элейв, которого я по-прежнему не видела. – Чтобы упрекнуть меня в супружеской неверности?

Сердце у меня снова сжалось, но потом не взорвалось от радости и надежды, а словно превратилось в холодный серебряный слиток.

Жена?.. Но ведь господин Элейв говорил, что у него нет жены… Ведь говорил же…

А потом я вспомнила это имя – Ру. Он звал её. Он звал эту женщину тогда, когда я нечаянно его разбудила, доставая из-под подушки ключ. И тогда от меня пахло лавандовым мылом…

Но женщина в комнате колдуна заговорила, и я оставила пока страдания и разочарования. Я должна была узнать всё. Наверняка. Только я уже ненавидела эту новую гостью. Всей душой ненавидела. Всем сердцем. Она хоть и темноволосая, но красивая. Пусть в песне поётся, что «у настоящей красы златые власы», но черноволосая была очень хороша. Высокая, статная, величественная. И лицо у неё… не круглое. Точно не тарелка.

Она красивее меня? Да, пожалуй. Значит, это о ней думает господин Элейв? Из-за не неё не хочет… меня?

- Нет, я приехала не для того, чтобы тебя упрекать, - сказала женщина, оборачиваясь.

Теперь она стояла лицом ко мне, и я увидела, что глаза у неё блестят, как от непролитых слёз.

Плачет?.. Я бы тоже плакала… И мне бы тоже было больно… Мне и сейчас больно… Боль прямо в сердце. В душе. И мне больнее, чем ей. Потому что я знаю, что её подозрения – это ничто. Господин Элейв остался ей верен. Оттолкнул меня.

- Я хочу снова выйти замуж, - произнесла женщина, и я встрепенулась, даже рот приоткрыв, чтобы не пропустить ни слова.

- Ты была свободна ещё тогда, - раздался голос колдуна. Глухой, безразличный. - Не понимаю, чего ждала.

- Не понимаешь? – голос женщины зазвенел. – Ждала... Надеялась… что тебя вылечат.

- Я не больной! – оборвал её господин Элейв.

- Конечно, прости, - она испуганно отступила к камину. – Но я надеялась… Всё-таки, мы муж и жена… Нас благословили небеса…

- Ру, давай обойдёмся без красивых фраз, - снова прервал её колдун. – Тем более мы оба знаем, что всё это пустое.

- Зачем ты говоришь так? – произнесла она с надрывом и заплакала, всхлипывая всё чаще, продолжая говорить с рыданиями в голосе: - Я ждала! Была тебе верна! И сейчас узнаю, что ты… что ты…

- Прекрати, - он перебил её в очередной раз. – Ру, ты за эти несколько лет ни разу не приехала навестить меня.

- Потому что это опасно!..

- Да, опасно, - согласился он, - и я тебя не виню. Ты молодая, красивая, на тебе столько украшений…

Она схватилась за ожерелье на шее и выдохнула почти с ужасом:

- Ты видишь?!.

- Не вижу, - терпеливо пояснил колдун. – Слышу, как они звенят при каждом твоём движении. Понимаю, что тебе страшно рисковать молодостью, красотой, да и страдать и надеяться приятнее в столице, а не в маленьком провинциальном городке.

- Всё-таки, ты меня не простил, - сказала она с горечью, покачав головой.

Но теперь её слёзы и печаль в голосе меня не тронули. Наоборот. Я ещё больше возненавидела её. Килби живёт здесь. Боится, но живёт. Почему жена оставила мужа? Ясно, такая красота не захотела рисковать собой. На ней столько золота… Будет обидно превратить всё это в серебро… Господин Элейв прав. Могла бы поселиться в Рагнерупе. Чтобы хоть иногда поговорить. Пусть стоя на расстоянии, за пределами леса… Но не поселилась же…

- Ближе к делу, - заговорил колдун. – Я тебя отпускаю. Давно отпустил. Напишу отцу, чтобы он дал тебе всё, что захочешь…

- Письмо у меня с собой, - быстро произнесла красотка Ру и вынула из рукава свёрнутый трубочкой лист бумаги.

Последовала недолгая пауза, потом колдун усмехнулся.

- Ты предусмотрительная, - сказал он, и теперь в его голосе я услышала насмешку. – Положи на стол и отойди.

- Сейчас позову твоего слугу, чтобы прочитал... – женщина торопливо развернула лист.

- Не надо. Подпишу так. Не читая.

- Ты очень добр, - с готовностью сказала она, пошла к столу и разложила письмо, придавив его с двух сторон книгами, чтобы не свернулось опять.

Она открыла чернильницу, обмакнула в чернила пёрышко и положила его на край писчего прибора. Потом отбежала к камину.

- Всё готово, - сказала она, и я видела, что она с трудом сдерживает радостное нетерпение. – Перо рядом с чернильницей. Тебе только подписать. Хоть где подпиши.

А только что плакала… Зараза тараканья…

Думать так о красивой, богатой и явно знатной даме не полагалось, тем более – девчонке из трактира, но я умышленно согрешила и знала, что никогда не раскаюсь в этом грехе.

Колдун подошёл к столу, коснулся пальцами столешницы, отыскивая на ощупь.

- Выше, ещё выше… немного левее… - подсказывала ему женщина.

Нет, я никак не могла даже мысленно назвать её «жена господина Элейва». Это – не жена. Это – выдра какая-то!..

Колдун коснулся чернильницы, но вместо того, чтобы взять перо, нашарил письмо, прикоснулся к нему, и оно в то же мгновение стало серебряным.

- Ты не подписал…- растерялась Ру.

- И так сойдёт. Эту мою подпись точно никто не подделает, - холодно ответил колдун. – Скажи отцу, что я отпускаю тебя, пусть он не чинит тебе никаких препятствий.

Он отошёл от стола, но не к кровати, а в другую сторону, к окну, так что я продолжала его видеть.

Женщина осторожно приблизилась, взяла со стола тонкую серебряную пластину, в которую превратилось письмо, помедлила, и спросила:

- Тебе не интересно, за кого я собралась замуж?

- Нет, - коротко ответил господин Элейв.

Ещё за мгновение до того, как красотка Ру открыла рот, я поняла, что она всё равно не сможет промолчать.

И точно!..

- За Годвина, - выпалила она.

На лице колдуна появилась тень усмешки.

- Даже не удивлён, - сказал он.

- Ты не прав в отношении него, - возразила женщина горячо. – Он добрый, заботливый, он всегда был рядом со мной.

- Всегда, - подтвердил колдун.

- Не подозревай нас! Ничего не было! – заговорила она ещё горячее. – Это всё сплетни! Просто ты всегда был в разъездах… я грустила… А Годвин – он развлекал меня. Он развеял мою печаль.

- Чудесно, - снова прервал он её. – Теперь будете развлекать друг друга до самой смерти.

- Желаешь нам смерти?! – так и вскинулась она.

- Не выдумывай, - сказал господин Элейв. – Но и счастья желать не буду, ты уж прости.

- Бог простит, и я прощаю, - сказала она гордо, уже позабыв плакать. – А я пожелаю тебе счастья. Ты хорошо выглядишь, хорошо одет. Вижу, что твоя женщина заботится о тебе. Я обязательно пришлю ей подарок. В знак моей огромной благодарности.

Подарок?! Я чуть не крикнула, чтобы она подавилась своим подарком.

- Ей не нужны твои подарки, - ответил господин Элейв. – Скажешь отцу, что я разрешил тебе забрать всё, что хочешь. Но драгоценности моей матери оставишь.

Лицо гостьи вытянулось.

- Зачем они тебе? – воскликнула она.

- Тебя это не касается. Тебе они не нужны.

Женщина прищурилась, глядя на него пристально, совсем недобро.

- Хочешь подарить… этой? – спросила она. – Ты можешь купить ей новые! Ты же можешь всё превратить в серебро!.. Хватит с неё и серебра! А твоя мать завещала их невестке…

- Драгоценности моей матери оставь моему отцу, - повторил господин Элейв, повысив голос. – Остальное – не твоё дело.

- Хочешь жениться на ней?! – она произнесла это с таким недоверием, с таким изумлением, словно позабыла, что сама только что выпрашивала разрешения выйти за другого. – Никто не позволит!

- Не твоё дело.

- Она знает, что с тобой опасно? Или тут такая любовь, что драгоценности важнее жизни? – слово «любовь» она выговорила с презрительной насмешкой, и я по ту сторону стены сжала кулаки от ярости и злости.

- Всё это – не твоё дело, - колдун явно терял терпение. – Ты свободна. Свободна. Свободна! – последнее он почти выкрикнул. – Сколько ещё тебе это повторить? Получила, что хотела – уходи.

- Вот как ты со мной заговорил… - женщина отступила к двери, идя спиной, продолжая глядеть на колдуна и прижимая к груди серебряное письмо. – А раньше…