Тем не менее должна признать: с высоты птичьего полёта открываются по-настоящему незабываемые виды. Внизу раскидывался огромный мир, словно лоскутное одеяло, сшитое из темных лесов, скалистых гряд и речных лент. Это восхищение омрачали страх, засевший в глубине меня, леденящий ветер, пробирающий до костей, да навязчивые ментальные волны моей свекрови.

Августа буквально светилась недовольством и мыслями о том, как прекрасно было бы скинуть меня прямо здесь, в воздухе. Её аристократическое достоинство ужасно страдало — она везла на себе невестку! При этом мы, между прочим, летим спасать её собственного сына.

Чтобы сильно не рисковать, я на всякий случай призвала ещё несколько гентер. Крупные крылатые звери выстроились по бокам.. В голове тут же отозвался возмущённый мысленный вопль свекрови:

«Могла бы призвать их раньше и полететь на ком-то другом! Всё это — недопустимое надругательство над честью герцогини! Почему у тебя вообще есть такой дар? Это несправедливо!»

Наконец впереди показались острые вершины гор.

У их подножия, как гноящаяся рана на теле земли, тянулось мёртвое болото — даже отсюда воздух казался тяжёлым и затхлым, пропитанным запахом гнили и застоявшейся воды.

Мы приземлились на единственном относительно сухом пятаке у самого края топи. Приземление, к слову, было всё, только не мягким: кажется, свекровь намеренно встряхнула меня как следует — явно могла бы аккуратнее, особенно учитывая моё положение. Думаю, будущий внук или внучка точно запомнят эту тряску.

Вокруг была слякоть, перемешанная с трухлявым камышом, густой затхлый туман стелился над водой, пахло сероводородом, прелой листвой и ещё чем-то очень неприятным.

Августа стремительно вернула себе человеческий облик. Ещё мгновение назад передо мной стоял грозный зверь, а теперь уже величавая герцогиня с безукоризненно прямой спиной — и с выражением глубочайшего презрения на лице. Она тут же принялась тщательно отряхивать невидимые пылинки со своего роскошного платья.

— Никакого воспитания, — процедила свекровь, поджав губы. — Чему тебя только учила мать?

— Ничему, она мной не занималась — безжалостно прервала я её упрёки. Мне сейчас было не до семейных пикировок. —. Если хотите, вот прямо сейчас можете поучить меня: как, к примеру, звать болотниц и уговаривать их помочь Эдмуру?

Августа одарила меня долгим, презрительным взглядом, но сквозь привычное высокомерие на секунду промелькнула тревога за сына. Затем она печально, почти обречённо вздохнула и аккуратно подобрала подол платья, чтобы не запачкать бархат в болотной жиже.

— Если бы ты нормально спросила, я бы сразу сказала: не факт, что они нам помогут. Эдмур в пещерах, а их сила далеко не всегда туда распространяется.

— Попытка не пытка, — заметила я. — Видите тут кого-то ещё, кто рвётся спасать Эдмура? Если только мне одной идти, раз уж вам, как оборотню, туда нельзя.

— Не стоит, — тут же парировала свекровь, будто сама удивившись собственной поспешности. Через мгновение добавила: — Если болотниц поблизости нет, ночью нужно коснуться воды; днём — достаточно кинуть камень и позвать. Но они будут злые.

Я попросила гентер ненадолго взмыть в небо — свекровь посмотрела с плохо скрываемым удивлением. Простите, но я не хочу, чтобы моих подопечных утопила или, хуже, съела какая-нибудь нежить.

Я подобрала мелкий камешек и метнула его в мутную воду.

— Придите к нам, — в один голос произнесли мы с Августой.

Птицы смолкли. Вода в омуте вдруг покрылась крупными пузырями, будто закипела. Из чёрной жижи, не вызвав ни всплеска, ни ряби, медленно поднялись три женские фигуры. Их кожа была пугающе белой, почти прозрачной, под ней сквозили синие нити вен. Длинные волосы цвета тины. Одежда — словно соткана из водорослей, а ноги… к моему удивлению, напоминали утиные лапы, только гораздо крупнее обычных. Глаза их были затянуты белёсой пеленой — и память услужливо подсказала, что передо мной уже давно умершие люди. У свежих утопленников обычно расширенные зрачки, кровь на белках… А эти точно давние обитательницы туманных вод.

— Зачем вы нас разбудили? — спросила одна из женщин. Голос её был удивительно красивым, но от этого почему-то только мурашки пробежали по коже.

Свекровь торопливо заговорила, убеждая, чтобы они не трогали её. Я поспешила повторить за ней:

— Мне нужна помощь, — сказала я.

— Помощь. А не приказ? — уточнила другая, её голос был выше и ещё звонче.

— Помощь, — подтвердила я, кивая в сторону болота. К сожалению, тут не видно ни магов короля, ни рыцарей: придётся надеяться лишь на себя и свекровь. — В каком-то смысле это будет по вашей части.

— По нашей части? — переспросила одна из болотниц.

— Вы обычно караете неверных мужчин, не так ли? А тут в пещерах — неверная жена удерживает моего мужа в плену. Верного мужа, между прочим! — подчеркнула я.

— Значит, теперь тебе достался верный муж, а раньше, выходит, был неверный? — хмыкнула самая молодая болотница, на её лице было меньше морщин, и она чуть заметно кивнула, призывая меня говорить честно. — Ты ведь уже однажды умирала.

Рядом Августа даже приоткрыла рот — до таких подробностей обо мне, похоже, она ещё не докапывалась, и сейчас не было времени ее просвещать.

Боги, и почему я не научилась нормально колдовать, чтобы спасти сама Эдмура? Хотя, увы, у меня бы просто не хватило опыта одеть колдунью, которая училась десятилетиями.

— Да, —подтвердила я.

— Так вот почему ты… — начала было Августа.

 Но я перебила её, вложив в голос силу, чтобы не возникло ни тени сомнения:

— Эдмур в курсе, а вы никому не расскажете, —бросила я и тут же повернулась к болотницам. — Вы согласны помочь? Её надо остановить — самой мне не справиться, в этом месте мои силы бесполезны. А вы, наверное, уважаете некромантов?

— Уважением это не назовёшь, — криво усмехнулась старшая болотница. —Эти маги могут повелевать нами, а мы такое терпим неохотно. Но тебе мы согласны помочь — при одном условии: после смерти ты сама станешь одной из нас.

Я опешила, вглядываясь в их бледные лица.

— Либо ты добровольно к нам, либо приведёшь кого-то другого на своё место, — добавила старшая.

— Однозначно я, — ответила я твёрдо. — Я не смогу послать на такую судьбу никого другого. Зато с Эдмуром, выходит, мы и после смерти сможем быть вместе.

Рядом недовольно фыркнула свекровь:

— Вот уж не думала, что попадётся мне такая невестка! Даже после смерти не отвяжется от моего сына.

Старшая болотница пояснила:

— В пещерах у нас сил нет, только морок — можем появиться там тенью, видимостью. Но можем дать тебе нужное. — Вода у берега вдруг закипела, взметнулась пузырями, и на глинистый кочки с хлюпаньем упали две склянки — одна чёрная, другая прозрачная.

— В чёрной — болотная жижа, ею окропишь врага: тело окаменеет, лицо, может, и останется живым, но колдовать не сможет. В прозрачной — вода для исцеления. Одна из нас укажет тебе дорогу.

Ко мне подошла младшая болотница, слегка качнувшись, словно тень на воде.

— Я проведу тебя, если согласна, — её голос звучал мягко и странно отрешённо.

— Я согласна, — ответила я, спрятав обе склянки в свои карманы.

Августа тяжело дышала, догнала меня уже у самой пасти пещеры. Изящный бархат её платья снизу был густо измазан болотной тиной, что, судя по её лицу, причиняло герцогине почти физическую боль.

— Кайра! Или как там тебя теперь…

Я оглянулась — на лице Августы отражались страх и раздражение одновременно. Она схватила меня за локоть, её пальцы дрожали, а на идеально выглаженном лбу выступили капельки пота.

— Ты сумасшедшая, — шепнула она сквозь зубы. — Но ты явно любишь моего сына. Удачи!

Я аккуратно освободила свой локоть и посмотрела ей прямо в глаза.

— Я верну его, — тихо сказала я.

После этого шагнула вперёд, не оборачиваясь.