​Быстренько перебрав в голове все последние события - странный мужчина во фраке, не пахнущий живым человеком; непонятные красные чернила, похожие на кровь; старинная чаша с гранатами; картина с девушкой, один в один похожей на нее... Пазл сложился в безумную, нереальную, но единственно логичную картинку.

​- Я... я в Средневековье! - прошептала Мила, чувствуя, как земля уходит из-под ног, а сердце начинает бешено колотиться в груди, угрожая сломать ребра. - Так... Тихо. Мила, без паники! Что говорил врач, когда подбирается паническая атака? Вдох... зафиксировать... задержать дыхание... выдох...

​- Эй! Чё стала посреди дороги, дура?! - рявкнул над ухом грубый голос. - А ну-ка свали в сторонку, пока колесом не переехал!

​Прямо на нее, не сбавляя хода, двигалась конная повозка, нагруженная мешками с мукой. Мила, пискнув от неожиданности, быстренько отскочила в сторону, чуть не упав в грязь у края дороги.

​Хозяин повозки плюнул в ее сторону и проехал мимо.

​- Так, думай, Мила, думай! - девушка судорожно сжала кулаки, пряча руки в глубокие карманы пальто. - Что я вообще знаю о Средневековье из книг? Никакой нормальной медицины тут нет - лечат кровопусканием и молитвой. Вокруг антисанитария, неугодных и непонятных жгли на кострах при первом удобном случае. Постоянные эпидемии, чума, войны. Ужас!

​Милу ощутимо затрясло от нарастающего холода и осознания своего положения.

​- Господи! Думаю, стоит накинуть капюшон на всякий случай, - она судорожно потянула за края капюшона своего пальто, полностью скрывая лицо и пышные локоны. - Сомневаюсь, что ярко-рыжих тут жалуют. Назовут ведьмой и ненароком отправят на костёр до того, как я успею хоть слово в свое оправдание сказать.

​Оглядевшись вокруг из-под нависающей ткани капюшона, Мила заметила на противоположной стороне площади трехэтажное массивное здание из темного камня. Над его входом качалась деревянная вывеска с изображением пенящейся кружки, а изнутри, несмотря на ранний час, доносился раскатистый мужской хохот, пьяный шум и незамысловатая музыка, наигрываемая на каком-то струнном инструменте.

​- О, это что, таверна? Или постоялый двор? - Мила сглотнула слюну. - Пожалуй, попробую затесаться туда, встану в самый темный угол и постараюсь аккуратно узнать, где я вообще нахожусь, какой сейчас год и что здесь, черт возьми, происходит.

Глава 6

Острая ноющая боль в боку, пропитавшая подол платья ледяная грязь и подступающий озноб требовали немедленных действий. Элис стояла в темном, вонючем переулке, судорожно сжимая в руках потертый деревянный обод бубна. Рассудок отчаянно бунтовал, пытаясь списать происходящее на галлюциногенный бред, но колотушка замерзшего сердца и стук зубов возвращали её в суровую реальность.

​«Так, - приказала себе девушка, смыкая пальцы на кожаной мембране. -Прострация -это верный путь на тот свет. Если я хочу понять, как вернуться назад, мне нужна информация. А чтобы получить информацию, нужно затеряться там, где шумят, пьют и не задают лишних вопросов».

​Гул и разноголосые пьяные выкрики из таверны, заметить которую она успела еще на площади, казались единственной соломинкой. Натянув капюшон грубой шерстяной рубахи как можно ниже, чтобы скрыть лицо, Элис двинулась на звук.

​Тяжелая деревянная дверь таверны была покрыта жирной сажей и царапинами. Элис толкнула её и сделала шаг внутрь. Волна густого, тяжелого тепла мгновенно ударила в лицо. В помещении стоял невообразимый чад: воняло дешёвым элем, прогорклым салом, жареным луком и давненько не мытыми телами. За дубовыми столами, заставленными глиняными кружками и заваленными обглоданными костями, сидела пестрая толпа - от подгулявших ремесленников до угрюмых наемников в кожаных стеганых куртках.

​Едва Элис ступила на заплывший жиром деревянный пол, звук её шагов привлек внимание дюжего вышибалы с перебитым носом. Его хмурый взгляд скользнул по её грязной одежде и замер на бубне, который она судорожно прижимала к боку.

​-Опа! Глянь-ка, паршивка явилась! - заржал вышибала, перекрывая гул зала. - Эй, трактирщик! Твоя новая плясунья притащилась!

​За стойкой подскочил коренастый усач в засаленном переднике. Он окинул Элис критическим взглядом и сплюнул под ноги:

​- Чего встала, как истукан?! Нам веселости не хватает! Народу полно, ноги в руки - и на середину! Отпляшешь как надо - дам пайку хлеба и корку сыра. А будешь стоять истуканом - вышвырну на мороз!

​Толпа за столами поддержала идею одобрительным гулом и ударами кружек по столам. Элис замерла. Внутри всё закипело от возмущения: «Да как они смеют?!» Но взгляд на вышибалу, поглаживавшего тяжелый дубовый дрын, быстро остудил пыл.

​«Ладно, - подумала она, судорожно сглатывая слюну. - Сыграем по их правилам. Отпляшу, раздобуду еду и выскочу обратно».

​Девушка медленно шагнула в центр зала. Десятки пьяных, сальных глаз уставились на нее. Пространство вокруг нее сжалось до размеров небольшого пятачка между столами. Элис глубоко вдохнула спертый воздух, подняла бубен и со всей силы ударила по кремовой коже артефакта.

​БУМ!

​Звук не был похож на обычный звон бубна. Он прозвучал на удивление глухо, низко, словно где-то в недрах земли лопнула исполинская струна.

​От мембраны во все стороны прямо в воздухе разошлась видимая глазу прозрачная рябь - дрожащие, маслянистые волны, искривляющие пространство. Звуковой импульс прокатился по таверне. Всякий, кого касалась эта вибрирующая волна, мгновенно застывал: трактирщик замер с поднятой кружкой, из которой перестала течь струя эля; вышибала застыл с открытым в крике ртом; наемник у стены замер, так и не донеся к губам кусок мяса.

​Таверна погрузилась в абсолютно неестественную, мертвую тишину. Время словно остановилось.

​Элис стояла посреди этого музея застывших фигур, тяжело дыша и ошарашенно глядя на бубен.

​«Ах ты ж! - пронеслась в голове дикая мысль. - Это не просто деревяшка. Он реально работает!»

​Оцепенение длилось не больше минуты, но этого хватило. Взор Элис упал на ближайший стол, где восседал богатый торговец в бархатном кафтане. На его поясе висел пухлый, туго набитый кожаный кошель, из прорези которого заманчиво поблескивали тяжелые золотые монеты.

​Не раздумывая ни мгновения, Элис метнулась к купцу, ловким движением сорвала кошелек с пояса и сунула его в глубокий карман своего шерстяного платья.

​И в тот же миг действие волны выдохлось. Пространство со щелчком вернулось в норму. Трактирщик долил эль, вышибала докричал свою фразу, а торговец ощутил непривычную легкость на поясе и спохватился, схватившись за пустую петлю.

​- Кошелек! Мое золото! - взвыл купец, указывая пальцем на разворачивающуюся к выходу девушку.

​- Ведьма! Исчадие ада! Хватай ее! - заревела прозревшая толпа.

​Пьяный гул сменился разъяренным рокотом. Таверна пришла в движение, полетели перевернутые скамьи. Элис не стала ждать продолжения: подхватив подол, она выскочила за дверь, впечатав створку в лицо подбежавшего вышибалы, и рванула по темным переулкам прочь.

*

​Пробежав несколько кварталов и убедившись, что погони нет, Элис заскочила в неприметную подворотню, чтобы перевести дух. Сердце колотилось в самом горле. Засунув руку в карман, она нащупала не только украденный кошель с монетами, но и гладкий, знакомый корпус своего смартфона.

​Она выудила телефон. Экран вспыхнул. Новая батарея, заряженная перед выходом на корпоратив, всё ещё держала заряд под сто процентов. Сети, естественно, не было, значок индикатора упрямо показывал крестик.

​«Надо воспользоваться ситуацией, какая мерзкая она бы не была! - в груди Элис вспыхнул азарт отчаявшегося журналиста. - Сети нет, зато камера работает! Сделаю фотки этой дичи, а когда вернусь назад - такую статейку запилю! Бомбическую! Мне же никто не поверит без доказательств!»

​Сжав телефон в одной руке, а бубен в другой, Элис осторожно вышла из укрытия и направилась обратно к центральной площади. Ей нужен был масштабный кадр: древняя мостовая, готические фасады, факелы и толпа. ​Выбрав удобный ракурс возле массивной каменной арки, Элис подняла смартфон, целясь в гущу городской жизни. Палец нервно дернулся.