Элис, плотнее натянув шерстяной капюшон на лицо, быстро пробиралась меж рядами. Сердце тревожно колотилось. Каждое прикосновение, каждый случайный взгляд вызывали у нее нервную дрожь.

Она быстро нашла лоток с красным навесом. Старый горец Бран без лишних расспросов отсыпал ей мешочек горькой соли, забрал три медяка и снова уставился на свои весы.

Элис облегченно выдохнула. Соль была у нее. Нужно было незаметно уходить наверх, к белой безопасности заснеженной хижины.

Девушка повернулась и уперлась грудью в плотную стеганую куртку здорового детины.

Перед ней стояли трое. На них не было пышных доспехов гвардии Герцога. Это были коренастые, хмурые мужчины. Их лица покрывали старые шрамы, а у поясов висели короткие широкие тесаки и арбалеты.

Старший из наемников со свернутым набок носом и бельмом на левом глазу медленно оглядел девушку. Его единственный зрячий глаз хищно прищурился. Из-под края её капюшона от порыва ветра выбилась темная прядь волос.

- Темноволосая, - прохрипел он, и на его лице расползлась оскаленная ухмылка. - В грубом кафтане, ростом с мышь. Описание сходится до буковки.

- Вы ошиблись, - горло Элис пересохло. Она сделала шаг назад, но двое других наемников бесшумно зашли по бокам, отрезая путь к отступлению.

- Не ошиблись, девочка, - выплюнул старший. - Сам легат Аскольд якобы ищет тебя в портовых канавах, пока ты здесь овечий сыр покупаешь. Взять её! Живой!

Двое наемников одновременно рванулись к ней.

Паника мгновенно сменилась первобытным инстинктом самосохранения. Элис не собиралась сдаваться без боя. Ее рука сама метнулась за пазуху и выхватила старинный бубен. Ее пальцы отчаянно и изо всех сил ударили по натянутой потемневшей коже артефакта.

БУМ-М-М!

Звук не был похож на обычный удар музыкального инструмента. Из глубин потемневшего обода вырвался гулкий, низкий гул, похожий на раскат грома. Воздух между нападающими и Элис мгновенно уплотнился, превратившись в видимую глазу прозрачную волну.

Оглушительный импульс ударил наемников прямо в грудь.

Двое передних нападающих захлебнулись собственным криком. Их глаза закатились, из ушей тонкой струйкой брызнула кровь, и они, точно подкошенные снопы, рухнули лицом в снег, судорожно закрывая себе уши и хватая ртом воздух. Лоток старого Брана разлетелся в щепки, а горцы вокруг в панике бросились бежать в разные стороны с дикими криками.

Элис отшатнулась, сама не ожидая такой разрушительной силы от бубна. Но радость победы длилась лишь долю секунды.

Она не знала, что наемников было не трое.

Из-за соседнего навеса выскочили еще четверо «Серых Гончих». Старший с бельмом на глазу, оглушенный и согнувшийся пополам, выкрикнул через силу:

- Заходи сзади! Не давай ей бить снова!

Элис взмахнула рукой, собираясь нанести новый удар по бубну, но тяжелая, подкованная железом перчатка выбила артефакт из рук. Бубен выскочил из ее пальцев и упал в снег.

Прежде чем девушке удалось хотя бы закричать, сзади на нее обрушилась тяжелая туша. Сильные костлявые пальцы впились в ее плечи, сбивая с ног. Элис отчаянно отбивалась, брыкалась, пыталась царапаться, но разница в силе была не на ее стороне.

- Хватайте её! - гаркнул наемник.

Кто-то грубо заломил её руки за спину. В следующий миг на лицо Элис набросили кусок вонючей, пропитанной темной маслянистой жидкостью тряпки.

В нос и горло мгновенно ударил сладковато-гнилостный запах дурмана. Перед глазами Элис все поплыло, яркое горное солнце распалось на тысячи мутных искр, а ноги стали ватными и совершенно чужими.

- Бубен заберите! - донесся до нее словно из-под воды глухой голос старшего. - И вяжите её крепче. Увозим в заброшенные горные шахты на старом Хребте. Там Орден быстро с ней разберется.

Элис пыталась задержать дыхание, пыталась бороться с затапливающей разум темнотой, но ядовитый дурман победил.

Последнее, что успело промелькнуть в её угасающем сознании перед тем, как мир окончательно погрузился в черную бездну, был смутный образ огненно-рыжих волос и тихий, звучащий где-то на самом краю памяти голос: «Я вернусь, Элис. Обязательно вернусь...»

Наемники сунули бессознательное тело девушки в тяжелый мешок, подхватили упавший в снег бубен и, закинув добычу на лошадей, стремительно ушли по горной тропе прочь от ярмарки, направляясь к заброшенным штольням.

Глава 20

В горах смеркалось быстро. Тяжелое, налитое свинцом небо опустилось к самым вершинам Серых гор, осыпая скалы колючей ледяной крошкой.

Аскольд шел по заснеженной тропе вверх, к хижине Агаты. Его окованные железом сапоги с глухим хрустом въедались в плотный наст. На плече колдуна висел вместительный кожаный баул, в котором он нес свежий пшеничный хлеб, кусок вяленого окорока, головку овечьего сыра и редкую для зимнего города роскошь - яблоки.

Два дня он крутил в Нижнем городе кровавое веретено. Два дня устроил из поиска пришелицы такой безумный спектакль, что стражники Герцога до сих пор со страхом вспоминали перевернутые вверх дном подвалы портовых контрабандистов. Герцог с замиранием сердца следил за его «усердием». Паутина плелась идеально. Время работало на Аскольда. Через сутки эликсир Оливера будет готов, сестру вывезут из замка, и он заберет Элис из этой горной глуши, чтобы навсегда исчезнуть из проклятого королевства на корабле, с капитаном которого он давно договорился.

Мысль об Элис заставила его едва заметно улыбнуться.

Всю дорогу наверх, преодолевая ледяной ветер, он ловил себя на совершенно немыслимом для себя чувстве. Это было трепетное предвкушение встречи с Элис. Он хотел снова увидеть эти вспыхивающие огнем темные глаза, услышать ее голос. За эти два дня ее образ прочно поселился в его голове, вытесняя многолетнюю тьму и усталость. Впервые за долгие годы он рисковал жизнью не просто ради выживания, а ради того, чтобы уберечь этот маленький, теплый огонек, который так странно и беспардонно ворвался в его искалеченный мир.

Тропа вывела его к каменному домику, но вместо привычного тонкого дымка над печной трубой Аскольд увидел лишь темную, промерзшую лачугу. Очаг не горел.

Сердце Дракона на мгновенье замерло.

- Агата? - позвал колдун, толкая ногой не запертую на засов дверь.

Дверь с жалобным скрипом отворилась.

В хижине царил хаос. Перевернутая скамья, разбитые глиняные кувшины на полу. Старуха Агата сидела в углу у тускло тлеющих углей. Её руки колотились мелкой дрожью, а глаза были расширены от ужаса.

- Аскольд, - прохрипела она, завидев его высокую фигуру в проеме. - Аскольд, прости меня. Не уберегла!

Аскольд в три шага пересек комнату. Кожаный баул с едой с глухим стуком упал на пол, яблоки раскатились по грязным доскам, но колдун даже не взглянул на них. Он схватил старуху за отвороты овчинного тулупа и рывком поднял её на ноги.

- Где она? - голос Дракона упал до леденящего шепота. От него метнулась волна магии и воздух в хижине мгновенно вымерз, а иней на стенах пошел трещинами. - Где Элис?

- Соль закончилась, - заикаясь, пробормотала Агата.- Овцы паршой пошли. Я её послала на ярмарку у подножия! Думала, там свои, горные, никто не тронет. Она капюшон натянула, а они сюда пришли, а потом за ней спустились.

- Кто? - Аскольд сжал пальцы так, что сухожилия на старушечьих плечах затрещали.

- Серые! - запричитала бабка. - «Гончие» из Темного Ордена! Аскольд! Они знали, кого ищут!

Аскольд разжал пальцы. Агата мешком осела на скамью, судорожно хватая ртом воздух.

Колдун быстро развернулся и вылетел из хижины. Его сапоги почти не касались снега, когда он бежал по склону к месту, где был рынок.

У самого края кручи, там, где снег был перерыт копытами коней и исчерчен следами борьбы, он остановился. Из-под снега выглядывал маленький темный лоскут.

Аскольд опустился на одно колено и поднял его. Это был оборывок рукава шерстяного кафтана Элис. Ткань хранила невидимый след ее тепла и едва уловимый, ядовитый запах дурмана «Серых Гончих».