​- О, поверьте, юная дама, эта чаша поистине бесценна, - проговорил торговец, делая шаг вперед.

​Мила смотрела на чашу, не отрываясь. Вещь не просто нравилась ей - она буквально зачаровала ее, парализовала волю, заполнила собой всё ее сознание. Вдруг стало неважно, подойдет ли предмет для алхимии. Ей просто необходимо было обладать этой чашей. Здесь и сейчас.

​- Я согласна на любую сумму, - твердо чеканным тоном произнесла Мила, полезла в карман за кошельком, хотя знала, что там лежит не так уж много купюр. - Назовите цену.

​- Правда? Любая сумма? - хозяин лавки тихо усмехнулся, смакуя эти слова. - В таком случае... Учитывая дух времени, я могу предложить вам эксклюзивную сделку. В честь наступающего праздника. Вы можете взять эту прекрасную чашу себе совершенно бесплатно. Без единой монеты.

​Мила на секунду вскинула на него удивленный взгляд:

- Бесплатно?

​- Абсолютно, - кивнул бледный мужчина. - Но с одним небольшим, но нерушимым условием: вы берете на себя обязательство лично вернуть ее в этот магазин до полуночи в новогоднюю ночь. Ничего сложного, не правда ли?

​Мила уже практически не слышала его объяснений. Слово «бесплатно» и глухой стук собственного сердца застряли в ушах. Она была согласна на абсолютно любые условия, на любой безумный каприз этого странного торговца, лишь бы эта невероятная чаша осталась с ней, легла в ее сумку прямо сейчас.

​- Что ж, отличная новость. Нам нужна лишь небольшая формальность... Всего одна подпись, - с этими словами хозяин лавки протянул девушке невесть откуда взявшуюся небольшую полоску плотной, желтоватой бумаги, похожей на пергамент.

​Мила схватила лежавшую на стойке перообразную ручку и поспешно, не читая мелкий готический шрифт, расписалась в указанном месте. Лишь в самый последний момент, отнимая перо от бумаги, она бросила беглый взгляд на свежую роспись.

​- Ого. Чернила красные? - пробормотала она с легким замешательством. - Яркие такие. Как в школе, когда учительница оценки ставит.

​Владелец лавочки снова ухмыльнулся, прищурил левый глаз и медленно, с особым наслаждением забрал расписку:

- Именно так, милая барышня. Как в школе. Урок окончен.

​Мила, уже бережно прижимая чашу к груди, собиралась было развернуться и поскорее уйти, но случайно заметила возле стены у входа одну очень интересную, огромную картину в массивной раме.

​На холсте темными, глубокими мазками был изображен средневековый замок с мрачными зубчатыми башнями, и пестрая людская толпа на площади перед ним. Мила зацепилась взглядом за одну совершенно необычную, выбивающуюся из общего контекста деталь.

​Почти в самом центре полотна была нарисована фигура девушки. У нее были ярко-рыжие, точь-в-точь как у самой Милы, волосы, выбивавшиеся из-под капюшона дорожного плаща, надетого поверх длинного простого платья. Девушка на картине высоко держала над головой в правой руке какой-то небольшой предмет.

​Мила подошла поближе к холсту, щурясь в полутьме, чтобы рассмотреть, что же за вещь сжимает в пальцах ее нарисованный двойник, и громко ахнула.

​В руке у рыжеволосой девушки на старинной картине была зажата ее новоприобретенная медная чаша с гранатовыми гроздьями.

​В ту же секунду пол под ногами Милы качнулся, картина перед глазами поплыла, а глухой звук колокола заполнил всё ее существо.

Глава 5

В воздухе витал густой, терпкий запах свежей хвои, палой листвы и влажной, оттаявшей земли.

​Мила медленно открыла глаза. Голова раскалывалась, во рту пересохло. Первое, что она увидела перед собой - это вовсе не пошарпанные стены антикварного магазина и не бледное лицо торговца. Над ней простиралось серое, затянутое тучами небо, прорезанное устремляющимися ввысь верхушками вековых сосен и елей. Где-то совсем рядом, в густых кронах, тревожно и резко кричали незнакомые птицы.

​- Где это я? - прошептала девушка.

​Превозмогая тошноту и головокружение, она поднялась с мокрой земли, опершись о ствол дерева, и судорожно отряхнула пальто от грязи и сосновых иголок. Холодный лес. Настоящий, густой. Заметив неподалеку, прямо в куче прелых листьев, валяющуюся новоприобретенную чашу, Мила быстренько подскочила к ней, схватила ее трясущимися руками и моментально спрятала к себе в наплечную сумку, застегнув молнию.

​- Спокойно. Я не припоминаю, чтобы я направлялась в лес, - пробормотала она сама себе под нос, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. - Я была в переулке. Потом магазин... Картина... Может, у меня память отшибло? Ретроградная амнезия? Инсульт?

​Мила сделала глубокий вдох и пошла вперёд наугад. Лес казался бесконечным, но паника - плохой советчик.

​- «Если идти всё время прямо - обязательно куда-нибудь придёшь», - громко процитировала она строку из своей любимой детской книги про Алису в Стране чудес, пытаясь хотя бы звуком собственного голоса разбить давящую тишину. Поразмыслив секунду, она решила поступить именно так: выбрать одно направление и удерживать его.

​Спустя десять минут упорной ходьбы, вдалеке, за редеющими стволами деревьев, наконец послышались глухие голоса и стук колес.

​- Ну вот! Классика никогда не подводит! - выдохнула Мила с облегчением.

​Забыв об осторожности, она побежала на звук, продираясь сквозь колючий кустарник, и неожиданно вышла из леса на небольшую открытую равнину. Почва здесь была изрезана глубокими колеями от колес. А неподалеку, на холме, отчетливо виднелся город.

​Но это был странный город. Никаких многоэтажек, никаких радиовышек, никаких смоговых облаков или линий электропередач. Лишь зубчатая каменная стена и остроконечные крыши деревянных и черепичных домов.

​- Ну, слава богу, цивилизация, - Мила вытерла со лба холодный пот. - Сейчас дойду, найду метро или автобус. А потом надо срочно погуглить, случаются ли кратковременные потери памяти без видимых физических причин. Может, это токсическое отравление теми дурманящими знахарскими запахами в лавке?

​Мила быстрым шагом направилась по грунтовой дороге в сторону городских ворот. Однако чем ближе к ним она подходила, тем более тревожно и неуютно она себя чувствовала. Атмосфера вокруг буквально пропитывалась чужеродностью.

​- Что за чёрт?

​Прямо перед ней по дороге, сильно громыхая деревянными ободами колес, не торопясь проехала громоздкая повозка, запряжённая двумя тощими, грязно-серыми лошадьми. Управлял ими возница в рваном балахоне. Девушка почувствовала резкий, специфический, почти сбивающий с ног запах конского пота, навоза и немытых тел.

​- Не помню, чтобы у нас в историческом центре на лошадях катались без праздничной упряжи. Да и ещё с такой адской вонищей! - Мила брезгливо прикрыла нос рукавом пальто.

​Она преодолела открытые ворота и пошла по небольшой, узкой улочке вперёд. Все дома вокруг были низкими, двух-трехэтажными, с выпирающими наружу деревянными балками, и какими-то невероятно старинными. Это не выглядело как реставрация. Это выглядело как натуральный, обжитой быт: со стен капала грязная вода, из неостекленных окон верхних этажей выплескивали помои прямо на мостовую.

​Дом за домом, улицу за улицей Мила преодолевала всё быстрее и быстрее, ускоряя шаг, пока в абсолютной растерянности и подступающем ужасе не остановилась посреди какой-то относительно широкой торговой площади.

Люди вокруг были одеты не просто странно, они выглядели так, будто совершили побег со съемочной площадки исторического фильма. Никаких ярко ряженых аниматоров, никаких шутов и эльфов. Вокруг кипела обычная грубая, суровая жизнь. Женщины в засаленных фартуках, полотняных чепчиках и тяжелых шерстяных юбках; мужчины в длинных грубых рубахах, перетянутых кожаными ремнями, и странных башмаках с загнутыми носами, суетливо сновали по площади.

​И тут Милу будто током ударило. Вспышка в голове ослепила ее.

​Она видела это всё.

​Эту самую площадь. Эту покривившуюся водозаборную колонку в центре. Этот город на холме. Этих хмурых, истощенных людей. Она видела их буквально двадцать минут назад! На той самой огромной масляной картине в золоченой раме, стоявшей в антикварной лавке!