Городок, утопающий в сугробах, готовился к Новому году с той особенной, почти болезненной тщательностью, которая свойственна лишь маленьким провинциальным городам. Праздничному настроению способствовало всё: и пушистый снег, укрывавший карнизы и крыши плотным белым одеялом, и искрящаяся праздничная иллюминация, превращавшая привычные улочки в сказочные тоннели, и, конечно, тот осязаемый, густой коктейль запахов, что витал в морозном воздухе. Пахло хвоей, свежей выпечкой из угловой пекарни, жжёной карамелью и мандаринами. Этот аромат смешивался с морозной свежестью и создавал то самое щемящее чувство ожидания чуда, ради которого, собственно, и был придуман этот праздник.

В этом году предновогодняя суета, казалось, достигла своего апогея. Городок словно сошёл с ума, превратившись в гигантскую декорацию к костюмированному представлению. По улицам сновали «гамбургеры» в красочных фуфайках с нашивками, предлагая прохожим свои кулинарные шедевры, пахнущие сыром и жареным мясом. В бесчисленных магазинчиках, торгующих мишурой и гирляндами, за прилавками стояли «эльфы» с фальшивыми заострёнными ушами, пузатые «снеговики» с морковками вместо носов, и даже парочка «разбойников» с лихими усами. Это были обычные сотрудники, наряженные в карнавальные костюмы, но они так вжились в образы, что порой казались настоящими сказочными существами, сошедшими со страниц детских книг.

Жители городка не отставали от разодетых служащих. Создавалось впечатление, что явка в костюме на работу или даже просто в магазин за хлебом стала неписаным законом. Поэтому по обледенелым тротуарам важно вышагивали зайцы с длинными ушами, смешно переваливались упитанные грибы-боровики в коричневых шляпах, а в очереди за билетами на ёлку стоял сутулый леший, подозрительно похожий на местного почтальона. Обычного, не одетого в костюм прохожего встретить к вечеру было практически невозможно. Серая масса людей растворилась в этой сказочной феерии, уступив место ярким пятнам и нелепым силуэтам.

Именно поэтому особа, появившаяся на центральной аллее в костюме шаманки, смотрелась абсолютно органично, словно пазл, идеально вписывающийся в общую картину. Элис, высокая и стройная девушка, шла на корпоратив, который должен был состояться в ресторане на соседней улице. Она надеялась выиграть главный приз за самый оригинальный костюм, и её образ действительно был продуман до мелочей. На ней была длинная, грубой выделки юбка с бахромой, кожаный жилет, расшитый бисером, и множество этнических украшений. Многочисленные амулеты - крошечные костяные рыбки, глиняные бусины и загадочные серебряные подвески - мелодично позванивали и постукивали при ходьбе, создавая гипнотический ритм. Особенно впечатлял её головной убор: обруч, из которого торчали ветви, и пластиковые черепа, ловко закреплённые среди искусственных перьев. Это была дань её увлечению мистикой.

Но, как это часто бывает, в самом безупречном образе не хватало одной детали. И деталь эта была символически важной. Не хватало главного атрибута шамана - бубна!

«По дороге зайду в музыкальный магазин, - подумала Элис, поправляя съехавший набок обруч. - В крайнем случае, куплю детский бубен в «Малыше» на углу. Оба магазина как раз по пути». Она мысленно прикинула время. Оставался целый час, можно было не торопиться и с удовольствием прогуляться по освещённому бульвару, наслаждаясь предпраздничной атмосферой.

Заворожённая разноцветными огоньками, гирляндами и веселой суетой, Элис решила срезать путь через старый переулок, чтобы не обходить квартал. Она свернула в арку между двумя домами, и в тот же миг ощутила странную перемену. Как будто кто-то накрыл небо чёрным бархатом. Сгустились тучи, резко потемнело, и в без того сумрачном переулке стало совсем темно.

Стук её каблуков утонул в тишине, а уютный гомон праздничной улицы будто отрезало звуконепроницаемой стеной. Элис уже хотела вернуться назад, как вдруг прямо перед собой, метрах в десяти, увидела тусклый, едва мерцающий свет. Он выхватывал из темноты старую резную дверь и вывеску. «Антикварная лавка», - гласили на ней витиеватые, выцветшие буквы.

*

-Элис удивилась. Она жила в этом городе с рождения, и совершенно не помнила, чтобы здесь был какой-то магазин. Но любопытство пересилило осторожность.

- О! Зайду на минутку! - прошептала она, чувствуя, как внутри разливается приятное предвкушение. - Может, найду что-то для костюма.

Девушка толкнула скрипучую дверь и проскользнула внутрь. Тихо и печально зазвенел колокольчик над дверью, и этот звук, тонкий и протяжный, как-то странно отозвался в висках, словно эхо из глубокого сна.

Внутри лавка оказалась гораздо больше, чем выглядела снаружи. Это было невероятно, словно здесь нарушались законы пространства. Повсюду, от пола до потолка, стояли многоцветные стеллажи, заставленные старинной посудой, книгами, фарфоровыми куклами и механическими часами. В воздухе висел стойкий, густой и сладковатый запах старины, смешанный с ароматом ладана и высушенных трав. Пол был выложен мозаикой, от которой веяло древностью. Продавца не было видно, но зато прямо напротив входа, на бархатной подставке, стоял самый красивый экзотический бубен, который Элис когда-либо доводилось видеть.

Он был с толстой кожаной мембраной кремового цвета, на которой красовались странные, спиралевидные узоры, напоминающие карту звёздного неба. Деревянный обод был искусно вырезан из тёмного, почти чёрного дерева и инкрустирован перламутром и бирюзой. Металлические подвески в виде крошечных месяцев и молний выглядели не как современные штамповки, а как кованые артефакты, пережившие века. Элис ахнула, затаив дыхание. Сердце её забилось быстрее.

- Красота невероятная! - ахнула она, протягивая руку. - Я просто обязана его купить!

- Это бубен последнего шамана Атлантиды, - раздался за её спиной вкрадчивый, бархатистый голос. - И он не продаётся.

Элис вздрогнула и резко обернулась. В проёме между стеллажами стоял мужчина. Он был высок, строен и одет во всё чёрное: чёрный бархатный сюртук, чёрные брюки и чёрная шёлковая рубашка, расстёгнутая на верхние пуговицы, обнажающая неестественно бледную кожу. Острые черты лица, высокий лоб и прямые чёрные волосы, падающие на плечи, создавали образ готический, почти вампирский. Мужчина был красив той холодной пугающей красотой, которую обычно рисуют иллюстраторы мрачных романов.

«Хороший новогодний образ, - мелькнуло у Элис. - Не хватает только красных контактных линз, а так - вылитый граф Дракула». Она улыбнулась своим мыслям и, тряхнув амулетами, сказала вслух:

- Что значит, не продаётся? Это же лавка, а я - покупатель. Значит, любой товар здесь имеет цену.

- Имеет, - согласился хозяин лавки, чуть наклонив голову и пристально глядя на неё немигающим взглядом. - Но цена за этот бубен может оказаться для вас слишком высока.

Элис фыркнула. Она вспомнила, что буквально час назад телефон оповестил её о зачислении приличной зарплаты на карту. Да и бубен выглядел настолько идеально, что она готова была отдать за него любые деньги.

- Сколько он стоит? - спросила она.

Мужчина сделал плавный шаг вперёд. От него исходил холод, почти физически осязаемый.

- Я отдам вам его бесплатно, - сказал он, и его голос стал мягче, почти гипнотизирующим. - Но вы подпишете бумагу, в которой обязуетесь вернуть его обратно ровно через сутки. К полуночи Нового года. Если не вернёте его с последним ударом часов на городской ратуше, будем считать, что вы нарушили соглашение.

- Да я завтра после корпоратива его сразу же верну! - засмеялась Элис, чувствуя, как азарт и игра захватывают её. - Обещаю! Как только снимется грим, прибегу обратно.

Она даже не заметила, как на прилавке перед ней появился старый пожелтевший свиток и гусиное перо. Не глядя, размашисто и небрежно, она вывела своё имя.

*

Внутри неё бурлил дух авантюризма.