Эмиссар в замешательстве ответ взгляд.

- Я бы не доверял ему, - пробормотал он.

- А я и не доверяю, - ухмыльнулся герцог. – Ни ему, ни тебе.

- Но, - эмиссар запнулся.

Герцог откинулся на спинку кресла.

- Хочешь сказать, что всецело предан мне? Неееет, - герцог смотрел на эмиссара с насмешкой. – Только страх заставляет тебя быть таким верным. Ты уничтожил дом Дракона и сжег его невесту. И ты до дрожи боишься, что он узнает, чьих рук это дело.

- Но свидетелей не осталось! – возразил Лютер. – Он не может узнать.

- Я могу ему это сказать, - хрипло рассмеялся Герцог. – Но не стану. Меня устраивает твоя верность, вызванная страхом.

Герцог с трудом поднялся из кресла и подошел к окну.

- А кстати, - он резко обернулся к эмиссару. – Ты не прав, что свидетелей не осталось.

Лютер побледнел.

- Его малолетняя сестра? Но она погибла!

- Она жива. И она у меня в замке, но ничего не помнит. Молись, чтоб и не вспомнила, иначе Дракон устроит тебе показательную смерть. А я еще не готов лишиться твоих услуг. – Герцог махнул рукой в сторону выхода, приказывая Лютеру убираться из покоев.

Тот склонил голову в поклоне и направился к выходу.

- И не смей ее и пальцем тронуть, - громко сказал Герцог вдогонку эмиссару. – Если хоть волос упадет с ее головы и мой ритуал сорвется, я лично медленно изжарю тебя на железной решетке в твоей же пыточной. А пока лучше узнай, что делал Дракон на апристани.

Когда дверь за Лютером закрылась, Герцог вновь посмотрел в окно и пробормотал себе под нос:

- Пожалуй, мне пора наведаться к темноволосой.

Зеленый луч скользнул по герцогу, и он превратился в того самого лавочника из антикварной лавки.

*

Элис открыла дверь и, увидев продавца из лавки вместо Аскольда, от неожиданности сделала шаг назад. Герцог бесшумно шагнул через порог, и в комнате мгновенно стало тесно от его тяжелого, давящего присутствия. Элис отшатнулась, ощутив, как остатки сна мгновенно испарились, уступив место ледяному ужасу.

- Осторожнее, дитя мое, не стоит падать, - с обманчивой мягкостью произнес Герцог, придерживая ее за локоть длинными, сухими пальцами. - Ты ведь так спешила навстречу своему избавителю, не правда ли?

- Как вы здесь оказались? - Едва слышно прошептала Элис, пытаясь высвободить руку, но пальцы гостя лишь сильнее въелись в ткань ее платья. – Дракон сказал, что дверь не откроется.

Герцог тихо, суховато усмехнулся.

- Наш дорогой Дракон слишком уверен в своих чарах. Он сказал тебе, что никто не сможет войти. И он не солгал. Заклинание защиты не взломать снаружи ни силой, ни магией. Но он забыл учесть наивность той, кому доверил единственный ключ. Ты сама впустила меня, собственной рукой.

Он медленно сократил расстояние между ними, вынуждая девушку отступать, пока она не уперлась спиной в массивный край каменной купели.

- Тебе не стоит бояться меня, дитя, - Герцог представлял собой воплощение доброты и внимательности. - Прости, что ввел тебя в заблуждение, но мне действительно нужно с тобой поговорить, пока не приключилась беда.

- То есть вы считаете, то, что произошло со мной, как я думаю, не без вашего участия, это еще не беда? Со мной может приключиться еще что-то? – внутри Элис страх уступил место злости.

Герцог скорчил страдальческую мину:

- Не злись, дитя. Я такая же жертва обстоятельств, как и ты. Поверь, я просто обычный лавочник. Так же, как ты оказался в этом ужасном месте благодаря злому гению нашего общего знакомого.

Элис растерялась:

- Вы говорите о Драконе?

- О, да, моя несчастная девочка. Это он заточил тебя в этой башне? - Герцог прошел по комнате и остановился перед купелью.

- Лепестки роз, - ухмыльнулся он себе под нос, - не такой уж ты, Дракон, неуязвимый!

Он резко повернулся к Элис.

- Ты, конечно, не веришь мне. Но давай размышлять здраво. Ты оказалась в замке. Но почему он тебя сразу сюда не привел? Зачем была эта показательная бойня? Ведь он уничтожил своих же людей.

- И зачем? – нахмурилась Элис.

- Чтобы войти к тебе в доверие, - вкрадчиво, понизив голос до шепота и наклонившись к девушке, сказал Герцог. – Кто знает, какие планы он строит на твой счет. Думаю, ты слышала, что говорят о нем в городе.

Герцог резко распрямился.

- Думаю, тебе не стоит обманываться на его счет. Ты – его пленница. Как и я. Нам нужно держаться вместе.

Элис неотрывно следила за его движениями. За последнее время она твердо уяснила, что в этом мире верить нельзя никому. Уже то, что он, обманув ее, подсунул бубен и отправил сюда, вызвало в девушке неприязнь к этому яйцеголовому лавочнику.

- Не очень-то вы похожи на пленника, - с сомнением сказала она.

Герцог сухо рассмеялся.

- Как и ты, дитя. Как и ты. Это говорит лишь об изощренном разуме Дракона.

Он на мгновенье задумался.

- Оставлю тебя. Подумай над моими словами. Если захочешь вырваться из лап Дракона и вернуться домой – я с радостью составлю тебе компанию. Уверен, мы еще встретимся. – Он развернулся и вышел за дверь.

Элис, потрясенная услышанным, неподвижно стояла у купели. Затем она подошла к окну и выглянула наружу. Ничего кроме соседних замковых башен видно не было.

- Итак, что мы имеем, - девушка задумалась. – Да, ничего хорошего! Вокруг враги и явно отсюда надо бежать! - Она взяла бубен, лежавший на постели под овечьей шкурой, открыла дверь и тихонько выскользнула на лестницу.

Глава 22

Ночной порт Нижнего города погрузился в туманную, оцепенелую тишину. У полусгнивших причалов редкие чадящие факелы еле разгоняли плотную тьму, а под тяжелыми, осклизлыми бревнами настила с глухим, чавкающим плеском билась черная, маслянистая вода. В воздухе витала неистребимая портовая вонь: запах гниющей рыбы и смолы.

На неприметной отдаленной пристани, стоял «Альбатрос» - приземистый, широконосый одномачтовый когг с потемневшими от времени бортами. Это было единственное судно во всем порту, чей хозяин, опытный и тертый шкипер Марк, согласился за тяжелый, приятный сердцу кошель золотых монет не задавать никаких лишних вопросов. Ни о странных ночных пассажирах, скрывающих лица, ни о поспешной погрузке в обход замковой таможни и стражников Герцога, ни о самом курсе к далеким южным архипелагам. Лишь он один не боялся отвозить опасных пассажиров туда, куда не могли дотянуться длинные и смертоносные руки местной власти.

В этот час Марк сидел у себя в тесной каюте, пропахшей дешевым табаком и ромом. На деревянном столе, с искромсанной ножами столешницей, лежали золотые монеты задатка. Шкипер медленно, с наслаждением пересчитывал их уже в который раз, пробовал на зуб и ухмылялся в бороду. Каждая монета приятно скользила в пальцах, обещая спокойную старость.

Внезапно огонек свечи, стоящей на столе в треснутой глиняной кружке, затрепетал, окрасился в болезненно-зеленоватый цвет и погас. По узкому пространству каюты прошел ледяной сквозняк, от которого у Марка мгновенно перехватило дыхание.

Шкипер, выросший в портовых драках, мгновенно ощутил опасность, потянулся к ножу, висевшему на боку, но выхватить его из ножен не успел.

Из темноты за его спиной бесшумно, будто созданный из мрака, возник эмиссар Лютер. Высокая, плотная фигура в тяжелом черном плаще, казалась гигантским изваянием по сравнению со скромной каютой Марка. Лицо Лютера было неподвижным, а глубоко посаженные глаза светились мертвенным светом.

Марк от неожиданности замер, но затем упрямство старого, видавшего виды моряка, на время пересилило страх.

- Ты кто такой? Как прошел на борт? - сипло выдавил из себя шкипер, медленно поднося руку к поясу, на котором висел его верный товарищ во всех неприятностях – острый нож с костяной ручкой. - Выметайся, пока я не пустил твои кишки на корм рыбам. Я никого не ждал.

Лютер даже не шелохнулся, только слегка хмыкнул, разглядывая моряка с нескрываемым пренебрежением.