— Я не знала, что ты так здорово рисуешь одежду. Где ты научился?

— Я с детства в этом, — сказал я. — И бабушка и мама шили. А мама до сих пор продолжает шить знакомым. Вот я и насмотрелся всяких журналов мод. У нас есть журналы мод пятидесятых годов издания.

И это была правда. Ну и так в моей голове столько было картинок! Вот я и накомпилировал. Для Тиэко же старался и для себя.

Будущий тесть-якудза появился под вечер того же дня, когда я отправил в заточение мистера Танако. Он приехал на машине «Нисан Президент» этого года выпуска. Совсм свежая была машина. Я видел такие машины в своём времени, но подержанные. И на одной ездил некоторое время. А потом в двухтысячных катался на более свежей модели. Впечатления остались прежними. Очень уважительными.

Четырёх литровый двигатель носил такую тачку, как пушинку. Машина держала дорогу, словно ехала по рельсам. Комфорт и внешний вид машины были такими, что ездить нужно было только в костюме и с персональным водителем в галстуке или кожаной фуражке.

Сопровождали «Нисан Президент» две новейшие Тойоты Краун. Тоже те ещё звери, но, всё-таки, классом пониже.

— Странно, я слышал, что якудза предпочитают Кадилаки и Линкольны, — сказал я, когда вышел из дома вместе с Тиэко встречать Тадаси Минобэ.

— Отец терпеть не может янки и особенно их Голливуд, который показывает якудзу тупыми садистами. Имей это ввиду.

— Окей, — сказал я и встретил напряжённый взгляд Тиэко. — Понял-понял. Американизмы тоже прячем в дальний подвал.

Тадаси Минобэ выглядел лет на пятьдесят, но был подтянут, а шаг его был пружинист. И одет он был так, словно только что сошёл с подиума и не успел переодеться в обычную одежду. Всё на нём сидело идеально. Я тут же мысленно представил себя в такой одежде и сам в себя вюбился.

— Та-а-а-к… Надо тоже переходить на подобный гардероб. А не таскаться в одних и тех же джинсах неделями. Да-а-а… Машинку стиральную надо нормальную и персональную гладильщицу завести. Не думаю, что Тиэко может гладить. У них ведь прислуга, мать её… Да-а-а… Надо ставить условия сразу тут. На берегу договариваться, хе-хе… Тиэко-Тиэко… Только я тебя и видел.

— А ты можешь гладить бельё? — спросил я, пока Тадаси Минобэ двигался нам на встречу. Дедушки дома не было. Задерживался в префектуре.

— Бельё? Гладить? — Тиэко посмотрела на меня и тихо сказала, потупив глаза. — Я научусь.

— Хорошо, — сказал я. — У нас не будет прислуги. Ты думала об этом? Всё придётся делать самим. Еду готовить, стирать, полы мыть, посуду…

— Я всё это буду делать. Мне дедушка говорил, что у вас жёны, как домработницы, а ещё и на обычной работе успевают работать. Не понимаю, как, но я обязательно научусь.

— Это легко, — сказал я. — Справишься. У нас маленькие квартиры.

Мы поклонились подошедшему Тадаси Минобэ. Он чуть дёрнул головой вперёд, тоже изобразив поклон. Я ему сразу не понравился, он мне тоже.

— Почему ты не спросила моего разрешения на свадьбу? — задал он сходу вопрос и голос его звенел металлом.

— Мне уже двадцать лет, папа, — сказала Тиэко. — И я не обязана спрашивать у тебя разрешения.

— Ты моя дочь! И деньги на свадьбу ты возьмёшь у меня. А значит должа спросить разрешения на свадьбу.

— Точно какой-то Голливуд, — подумал я.

— У нас есть деньги на свадьбу, — сказала Тиэко. — У Мисы есть деньги на свадьбу.

— Сколько? — пренебрежительно скривил губы будущий тесть. — Миллион? Даже меньше. Это не деньги. Твой Миса нищ.

Пока он не трогал меня, я молчал.

— Позвольте, сударь, — привлёк я его внимание, — вызвать вас на дуэль. Вы высказались обо мне в весьма пренебрежительном тоне и усомнились в моей платёжеспособности. Я слышал — вы самурай, а значит, понятие чести в вас имеется. Я тоже, по-вашему, самурай, только русский. Это у нас называется «казак». Поэтому я вам сейчас, за неимением меча, просто надеру задницу.

Сказать, что Тадаси Минобэ удивился, не сказать ничего. И, что вызвало у меня уважение, он не стал смеяться над моими словами. Он воспринял их как реальную угрозу и тут же ринулся в атаку.

Он начал с выброса левой ноги в красивом сверкающем ботинке в коленную чашечку моей правой ноги и тут же хотел нанести два прямых удара руками голову, но я изогнул хитрым образом свою правую ногу и, избежав соприкосновения чашечки в носком ботинка, ударил его своим носком по яйцам. По яйцам папы Тиэко. Носком кроссовка. И с концентрацией.

Его правая рука так и не долетела до цели, хотя и так летела мимо. Я не хотел портить костюм и внешний вид тестя, поэтому ударил в скрытое от чужих глаз место и принял его согнувшееся в поклоне тело на свои руки. Синяк, который образуется там, никто, кроме тех, кому он захочет показать это место, не увидит.

Попутно я нырнул ему под костюм и, выхватив пистолет, направил его на быстро покинувших машину телохранителей.

— Даже не думайте доставать оружие, — сказал я и бахнул из ствола «беретты» под ноги самому непонятливому.

— Прострелю колени, — сказал я.

— Ах ты, щенок, — выдавил, наконец, Тадаси Минобэ.

— Вы, Тадаси-сан, неправильно начали нашу встречу. Это не конструктивная позиция. Или вы перестанете вести себя как голливудский якудза и мы обнимемся и продолжим разговор дома, либо вы с позором уедете, увозя тела ваших охранников. Продемонстрировать, как я стреляю?

Тадаси Минобэ выпрямился и бросил взгляд на Тиэко, спрятавшуюся у меня за спиной.

— Не надо, — сказал он. — Потом проверим. Сейчас, и вправду, нам надо немного успокоиться и поговорить.

— Тогда пусть ваши бодигардеры, — я умышленно применил «американизм» по отношению к членам банды якудза, чтобы ещё немного «опустить» главу японской мафии, — сядут в машины и уедут за ворота. Тут вас никто не обидит. Это я вам гарантирую.

— Ты слишком самоуверен, мальчик.

— Я вчера отлупил лучших учеников Со-сэнсэя, получил у него сразу пятый дан и лицензию на открытие филиала в России. Если это вам что-то говорит, вы поймёте сейчас, что моя уверенность чем-то да подкреплена. А убедиться, что я не блефую, у вас ещё будет возможность.

— Так это ты, тот, кто вытащил Со-сэнсэя из могилы? И о ком сейчас по Японии ходят слухи, что ты живой Будда-воскреситель?

— Моя степень просветления сильно преувеличена. Но Со-сэнсэя я излечил, да.

Тадаси-сан махнул рукой телохранителям.

— Уезжайте!- крикнул он им.

Как настоящий самурай Тадаси-сан не показывал, что ему больно. Мы прошли в зал и сели за стол. От чая Тадаси отказался, буквально отмахнувшись от прислуги, предложившей напиток.

— Воды, — сказал он отрывисто.

Скользнув взглядом по пистолету, положенному мной на стол и направленному дулом к нему, но чуть в сторону, он поднял взгляд на меня, а не на Тиэко, которую словно не замечал. А Тиэко присесть за стол не решилась.

— Тиэко, можешь принести мне чай? — спросил я её, не отрывая взгляд от «тестя».

— Да, милый, — ответила Тиэко.

— И воду твоему отцу, — добавил я.

— Да, милый, — повторила Тиэко и чисто «по-японски» склонила голову.

Тиэко вышла.

— Готов принести свои извинения, если вы сделаете это первым, — сказал я.

Тадаси шевельнул левой бровью и через пару секунд сказал.

— Прошу извинить, если своими неосторожными словами нанёс вам оскорбление, Миса-сан.

— Принимаю ваши извинения, Тадаси-сан. И в свою очередь прошу извинить за нанесённый вам удар, который вырвался у меня рефлекторно в ответ на вашу агрессию. Что поделать? Иногда наши рефлексы воина решают за нас.

— Вы воин?

— Безусловно. Династический. Как и вы, Тадаси-сан.

— И, наверное, не в одной жизни? Если говорить о перерождениях.

— Так и есть. Многое, из того, что я знаю и умею, пришло оттуда. Ведь мне только восемнадцать лет.

Бровь Тадаси снова дёрнулась.

— Снова прошу меня простить, Миса-сан, за мою несдержанность. Если бы я знал…