Мозг вдруг выдал картинку, как зам Таоки смотрит на боса. Не очень хорошо смотрит.

— Убьют они его, — подумал я. — Устроят войну кланов и совершат покушение. А Тиэко здесь для того, чтобы Тадаси не «дёргался», пытаясь занять место убиенного лидера. Ха-ха… Вот я осёл безмозглый!

— Дверь! — воскликнул «гид» Хироси Инагаки, шедший первым, и показал пальцем.

Да, впереди была дверь и не одна, а две, по обе стороны коридора, то есть, — напротив друг друга. Двери были тоже закрытыми. Открывались двери вовнутрь.

— Стой! Не открывай! — попросил я. — Вдруг там растяжка.

— Что такое растяжка? — спросил Инагаки, но руки от рукоятки замка убрал.

— Граната, — коротко пояснил я.

При таком варианте открывания гранату обычно кладут или крепят сверху на верёвочке, чтобы она упала и повисла без предохранительной чеки. Снизу тоже можно, но так делают реже, а значит — вполне вероятен и такой вариант. Но сверху опаснее.

— Отойдите все и встаньте ближе к этой стене, — попросил я.

Все послушались.

— Тиэко, по соображению организаторов «квеста», вряд ли возглавляла бы «экскурсию», — подумал я. — Скорее всего расчёт на то, что нас поведёт Инагаки. А его убрать, пока он не проболтался, я бы рискнул. Да-а-а… И граната, если она есть должна выпасть у того края двери.

Рукоятка была опущена в горизонтальное положение, что означало, что дверь заперта на клиновые засовы, связанные рычажной системой задраивания «краб». Как на кораблях. Такая же система стояла и на первой двери. С одной ручкой запирания и обычной ручкой отпирания.

— И ещё, — вдруг вспомнил я, и снова отругал себя. — Вот я балбесина!

Помимо ручного механизма замыкания, который закрывался кожухом, там стоял электромеханический замок. Современный такой. Прямо на кожухе двери. Сверху, так сказать.

— И не вчера поставленный замочек, между прочим, — подумал я. — И уж если закрыли шахту, то эти вещи сняли бы, однозначно. Наверху всё ценное разобрали. А может, те, кто съехал, — разобрали своё, а те, кто «въехал», — поставили. И тоже своё. Свято место пусто не бывает. Отличная база для контрабандистов. Заброшенный остров, вроде… А на самом деле…

Прикоснулся к рукоятке и подал её наверх. Подалась. Значит, если стоит электро-механический замок, то он разблокирован. Надавил ручку дверной защёлки. Тоже пошла вниз и между дверью и проёмом образовалась щель. Дверь распахивалась направо. Граната, если она есть, должна выпасть чуть правее центра. Чтобы увеличить угол разлёта осколков. Я её словно чувствовал, эту гранату. Спинным мозгом, ага…

Толкнул дверь одними пальцами и вжался в стену животом. Ничего не произошло. Ну, в смысле, совсем ничего. Дверь не распахнулась, как я ожидал, и граната не выпала, привязанная на верёвочке. Свободному движению двери что-то мешало. Я подошел и заглянул в образовавшуюся вверху щель. Темнота.

— Интересно, — подумал я, — А если вверху пошурудить и уронить гранату вовнутрь? Никакая граната пробить сталь такой двери не сможет. У эфки скорость разлёта «всего» четыреста метров в секунду. У пээма — триста, у автомата Калашникова — семьсот. Но у гранаты и осколки мельче и легче.

Быстро вспомнив формулу расчёта кинетической энергии (сдавал недавно) получил четыреста джоулей.

— Не пробьёт, — решил я и добавил, вздохнув. — Если там не тротил и не пластид.

Я сунул пальцы между дверью и проёмом и, проведя вдоль, наткнулся на гладкую шарообразную поверхность.

— Хе-хе-хе! Скажите бум, — сказал я и толкнул гранату вверх и от себя.

Что-то прогрохотало по двери и упало на пол. Бабахнул взрыв. Осколки стальным горохом сыпанули по двери.

— Оба-на… Весь мир в труху. Не на верёвочке оказалась, — сказал я. — Круглая. Американская. Так и выкатилась бы в коридор.

Скорее всего — М-67 с внутренней насечкой. Четыреста осколков. У эфки до трёхсот. Но нам тут всем хватило бы. Мы же не гуськом стояли бы.

— Суки, — подумал я. — Они могли нас убить и они находятся там.

— Можно уже? — спросил Милюков.

— Стойте пока. Вдруг, там ещё одна.

— Так, э-э-э, может не идти туда?

— А куда? Гранаты заложены изнутри. Значит, там кто-то есть.

— Значит, там есть не кто-то, а другой выход, — сказала Татьяна.

— Хм! Логично! Может быть и так. Не зайдём не узнаем.

Ещё одной гранаты наверху не было. Я приоткрыл дверь шире и увидел рубильник освещения, который располагался на стене слева.

— Это они так проверяют, выжил ли кто? — спросил я сам себя и включил свет.

Потом, быстро — на раз-два — сунул-высунул голову в тот коридор на уровне колен и увидел… Лежащего на полу метрах в десяти от двери человека истекающего кровью.

— Не оборонительная граната, — сам себе сказал я, глянув на метки на стенах, оставшихся от осколков, и, открыв дверь, прижатую небольшим ящиком, шагнул через высокий порог. Воняло кислятиной.

— Пока не входите, — проговорил я, обращаясь к оставшимся.

— Я с тобой, Миса, — сказала Тиэко.

Я покрутил головой.

— Пока не входите, — повторил я. — Я позову.

— Что там? — спросила Татьяна деловитым тоном. — Что-то есть интересное?

— А что это так грохнуло? — спросила Ольга.

— Граната грохнула, дурында, — пояснила Татьяна. — Мишка её туда сбросил.

— Есть, Таня, — отвечая на её вопрос.

Я посмотрел на обоих режиссёров, стоявших, словно по голове стукнутые, и повторил:

— Ждите.

Милюков кивнул. Инагаки потупил взор.

Я снова развернулся в сторону лежащего на бетонном полу лицом вниз ногами к взрыву человека. Быстро, в четыре прыжка, подскочил к нему и прижал его к полу рукой. Под ладонью почувствовал сырость, но туда не посмотрел. Контролировал голову и правую руку, лежащую под телом. Ощутил в теле жизнь. Упал на тело, и, держа его правую руку, перевернулся вместе с ним на бок. Ничего не произошло. Взрыва, в смысле. В его правой руке гранаты не оказалось. Ничего не оказалось.

Снова вернув его в то же положение, встал и, приложив руку к его спине, оживил. Снова перевернул его сначала на бок, потом на спину. Японец открыл глаза и, увидев на меня, испугался.

— Зачем ты это сделал? — спросил я. — Зачем граната? Зачем хотел нас убить?

— Это не я, — сказал японец. — Не знал про гранату.

— Ты тут один? — спросил я, оставляя допрос с пристрастием на потом.

— Нет. Там нас много. Сейчас на взрыв прибегут. Тут есть объёмные датчики слежения. Меня послали проверить, почему разблокировалась дверь.

— Что ты пи*дишь? Она не разблокировалась, а заблокировалась, — хотел сказать я, но промолчал.

У японца при себе не было оружия. Одет он был в цивильные брюки в серый рубчик, зелёную рубашку в коричневую клетку с длинным рукавом и коричневые туфли. И я подумал, что прийти с гранатой в руках он сюда не мог. И примастрячить её над дверью тоже не мог. Я оглянулся и увидел на двери свисающую сверху и всё ещё раскачивающуюся веревочку и чеку на ней. А в стороне лежал отщёлкнувшийся предохранительный рычаг. Дверь была толстой и на её верхней «полке» вполне себе могла поместиться граната.

— За что там они её привязали, — мелькнула мысль.

— Ты кто? — спросил я японца. — Что тут делаешь?

— Уран, — коротко сказал он. — Мы добываем уран.

— А кто положил гранату? — спросил я, словно меня не удивило это страшное слово.

— Наверное, мистер Кобуки. Он отвечает за безопасность проекта. Но сейчас его здесь нет. Поэтому послали меня.

— А где он? — «безразлично» спросил я.

— Где-то на поверхности.

— Нет там никого. Мы же оттуда.

— А катер? — с испугом спросила жертва взрыва.

— Нет никакого катера. Наш катер пришвартовался к Долфин-пирсу.

Только что розовое от притока энергии лицо японца побелело.

— Катер всегда стоял у пирса, — сказал он. — И вы говорите, что вход был открыт? Значит он его оставил открытым? Это неправильно! Не по регламенту! И где Кобуки-сан⁈