Засмеялся я, засмеялись и девушки.

— Тут глухо, как в танке, — сказал Милюков, похлопав по плите. — Пошли впереди искать выход. Не может быть туннеля без выхода.

— Так, вот он, выход, — сказала Татьяна, снова похлопав по металлической «заслонке».

— Это вход, — сказал наш режиссёр.

Я посмотрел на не нашего режиссёра и удивился его угнетённому виду. Плечи у Инагаки поникли, губы поджались, брови нахмурились. Он над чем-то упорно размышлял.

— Что, Инагаки-сан? Какие мысли? — спросил у него.

Инагаки лишь покрутил головой, развернулся и, снова возглавив «экскурсию», двинулся вперёд.

Туннель через пятьдесят метров резко, под прямым углом повернул вправо, а ещё через пятьдесят метров снова направо, а потом через пятьдесят метров снова, и шёл туннель под уклон.

— Мы спускаемся, — проговорил Милюков на втором повороте.

— Я боюсь, — вскрикнула Ольга так громко, что я снова вздрогнул. Нервы были на пределе.

— Похоже на ловушку, — подумал я.

— Давайте вернёмся! — воскликнула Татьяна. — Вдруг там уже открылось⁈

— Вернёмся, Таня. Сейчас посмотрим, что там дальше, и вернёмся.

По таким тоннелям я уже ходил. У нас во Владивостоке их были сотни. Весь город в бетонных сооружениях типа «бомбоубежище» и фортах укрепрайона с подземными коммуникациями. С сопки на сопку даже канатные дороги были, чтобы боеприпасы и людей перевозить. Из того же «парка Минного городка» и других складов. Даже уже в позднее время склад взорвался. Но они тогда в девяностых по всей стране взрывались. Для сокрытия факта хищения боеприпасов.

Потолок имел арочную форму. По стене тоннеля был проложен толстенный электрический кабель. Более тонкий кабель шел по потолку и служил для подключения осветительных ламп, закрытых армированными плафонами полусферического типа.

Определив «на глазок» угол наклона в десять градусов, я понял, что, сделав круг мы спустились метров на двадцать под землю. А глубины тут, если судить со слов Хироси Инагаки, небольшие: до десяти метров.

То, что мы уже находимся под морским дном, доказал тоннель, уходящий совсем не перпендикулярно влево от «нашего» туннеля из его «угла». В то время, как «наш» туннель повернул, «как обычно», на право.

— Похоже, что мы крутимся вокруг лифтовой шахты, — наконец-то нарушил молчание Хироси Инагаки. — А из неё должен иметься выход в наш коридор.

— Да, вот он, — сказал Милюков, показав на обрезанный правый угол коридора. — Вот дверь.

— Странно, что мы не сразу заметили её, — подумал я. — Наверное, потому, что левый проход увидели издалека и на него смотрели.

«Лифтовая» дверь была такой же, как та, «первая», дверь, которую мы оставили закрытой.

— Мне стра-а-а-шно. Я пить хочу, — проговорила едва не плача, Ольга и тихо добавила. — И писать.

— Заходи за угол и писай, — сказал я. — Думаю, глубже идти бессмысленно. Нодо идти налево. Там должно быть что-то более функциональное, чем тоннель. Может найдём то, чем сможем открыть двери. Инструмент, какой-нибудь, или пульт.

Мы все по очереди подёргали длинные дверные ручки, но сдвинуть их с места не смогли.

— Автоген бы, — сказал я.

— Ты бы смог с ним справиться? — удивился Милюков.

— У меня отец сварщик, — сказал я.

— И что? У меня отец лётчик, — сказал Милюков.

— Это из-за меня мы попали в ловушку, — вдруг сказала Тиэко. — Да, Инагаки-сан? Кто надоумил вас на эту поездку? На этот остров. С кем вы обсуждали свой сценарий?

Инагаки-сан потупился и сгорбился.

— Если бы у меня был нож, я бы убил себя, — проговорил он.

— Думаю, он вам не понадобится, — проговорила Тиэко голосом с неожиданно жёсткими интонациями. — Те, кто заманил нас сюда, сами позаботятся об этом.

— Не понял о чём ты, — спросил я. — Ты думаешь, что это ловушка на тебя?

— Или на тебя, — вздохнула Тиэко.

— Я писать хочу, — простонала Ольга.

Я посмотрел на неё, словно на маленькую девочку.

— Тебя за ручку отвести? — спросил я.

— Да, — сказала она. — Я боюсь одна туда…

— Ой, горе ты моё, — проговорила Татьяна. — Пошли. Я тоже заодно. Там хоть вниз потечёт, хи-хи-хи…

Они скрылись за правым углом, хихикая уже обе. Странно они себя вели.

— Кеничи Ямамото рассказал про этот остров, — сказал Хироси Инагаки.

— Правая рука Таоки⁈ — сильно удивилась Тиэко и выругалась. — Вот, нехороший человек!

— Но мне почему-то кажется, что они вместе с Фумико это задумали.

— Тётушкой Фумико⁈ — воскликнула Тиэко. — Ты шутишь, Инагаки-сан⁈

— Нисколько. Ты не знала, разве, что жена Таоки, практически сама управляла большим кланом. Вместе с Кеничи, разумеется. Пока Таоки сопли и слюни пускал. И Фумико это очень нравилось.

— Охренеть! — сказала Тиэко. — Ты меня сильно удивил.

— Тогда понятно, почему они оба были такими кислыми на свадьбе, — сказал я.

— Я тоже обратила внимание, — кивнула Тиэко.

— А там внизу ещё один коридор, — сказала, вышедшая из-за угла Татьяна. — По крайней мере — похоже. Так же из угла.

— Значит ещё одна лифтовая дверь, — сказал Милюков. — Может она открыта? Сходим? Тут сто шагов всего.

— Предлагаю всё же пройти по этому коридору, — сказал я. — Чтобы понять, с чем мы дело имеем? Это совсем не похоже на угольную шахту.

— Лифт спускается из того здания, в котором мы зашли в туннель, — сказал Милюков, а луч этого коридора направлен в противоположную сторону от угольной шахты. И следующий тоже. Скорее всего угольный пласт под островом и уходит в другую сторону. А тут что-то другое.

— А может быть ещё ниже другой коридор выходит на угольные штольни? — высказала предположение Татьяна Макуха.

— Молодец, — подумал я и вспомнил. — Юристом хорошим будет.

— Если здесь ничего не найдём, пойдём туда. Сейчас нам воду нужно найти. Питьевую. Если здесь есть жилые или рабочие помещения, может быть и вода есть?

— Откуда ей быть? — сказал Хироси Инагаки. — Здесь опреснители работали. Насосы воду качали из баков. Сейчас наверняка всё отключено.

— Не факт, не факт, — задумчиво сказал я. — Сюда вода, скорее всего, подавалась сверху самотёком, и могла остаться в трубах. Вот эти трубы нам ни нужно найти. Без воды будет сложно.

— Если нас поймали в ловушку, могут здесь и оставить, а значит, вода здесь точно есть, — сказала Тиэко.

— А наше судно! — вдруг воскликнул Милюков. — Они же должны нас хватиться! Они видели, куда мы пошли?

— Вряд ли, — сказал я, покрутив головой. — Станут искать и не найдут. Мы ушли в одну сторону, а вышли с другой. Да и дверь эта… Кто поймёт, что мы за ней?

Ольга тихонько заскулила.

— Всё! Пошли! — сказал я.

И мы пошли. Лампы не светили ярко. Наверное, напряжение было ниже положенных ста десяти вольт.

— Думаю, они тут пользуются электричеством, подаваемым с Кюсю, — сказала вдруг Тиэко. — До него всего-то две с половиной мили. А значит, и оборудование может быть до сих пор запитано. Лифт, например.

— Наверное, так и есть, — сказал я. — У нас ближайший к Хоккайдо остров Курильской гряды, Хабомаи, кажется, многие годы после второй мировой войны снабжался электроэнергией по подводному кабелю.

Хироси Инагаки тяжко вздохнул. Тиэко сделала мне «большие глаза» и я понял, что своими словами расстроил режиссёра. Мы с ним спорили на свадьбе на эту тему, а я забыл. Я пожал плечами.

— Это не Хабомаи, — вдруг сказал Инагаки. — Кунашир. На нём наш аэродром был. Хабомаи — совсем маленькая рыбацкая деревушка. Там никогда не было элктричества.

Инагаки немного помолчал и добавил.

— Я родился там.

— Ну, и ладно, — подумал я и задумался о насущном.

Было душновато, и вдруг подумалось, что вентиляция может и не работать. Особенно если аварийная дверь захлопнута. Или, наоборот, должны включиться? Зачем тут такая дверь?

От чего она защищает? И кого? Тех, кто изнутри, или тех, кто снаружи. И те, другие двери… Они совсем не похожи на автоматические. Если нас заманили в ловушку, то для чего? Если убить, то это можно было сделать проще. Значит, — не убить. Значит, или ради выкупа, или ради того, чтобы посадить на короткий поводок Тадаси. Если замешана жена и первый зам Таоки, то это не я им нужен, а Тиэко. Но тоже, как-то всё это сложно. Значит, время поджимает. Значит что-то должно случиться, пока нас нет. А нас специально отправили туда, где нас, то есть — Тиэко, можно изолировать.