— Хотя, почему бывшую дачу? — подумал я. — Дача как раз-таки не бывшая а настоящая, только… Я думал, что её отбирают после того, хм, как.

— Зачем мы сюда приехали? — спросил я нахмурившись. — Что-то мне как-то не по себе. Кстати… Извини… Как прошли похороны?

— Похороны? — Ирина вздохнула. — Да, пока никак.

— Чего так? — удивился я.

Мы въехали на территорию и подъехали к крыльцу на котором стоял Юрий Владимирович.

— Это пи*дец, — сказал я, раскрыв рот.

— Это — Юрий Владимирович, — сказала Ирина Юрьевна.

— Да-а-а… Слухи о вашей смерти, Юрий Владимирович, оказались сильно преувеличены, — сказал я, захлопывая рот и выходя из машины.

— Бывает, — сказал Андропов и протянул мне руку. — Привет, Михаил. Как добрался?

— Хм! — я посмотрел на него, ища на его лице эмоции.

Однако, он очень редко шутил.

— Ну-у-у… Не то, чтобы очень… Но-о-о… Хм! Даже не знаю, как ответить.

— Ничего… Посидишь, подумаешь хорошенько, тогда и напишешь?

— Где посижу? В камере? — спросил я, тоже совершенно не шутя.

— Почему, в камере? — удивился Андропов. — Здесь, на даче. Пары дней тебе хватит?

— На то, чтобы написать? — я фыркнул. — Что-там писать-то? Пришёл, увидел… Э-э-э…

— Наследил, — подсказала Ирина Юрьевна.

— Нас… — продолжил я машинально и осёкся. — Почему, наследил?

— Не нравиться слово «наследил»? Напиши: «Нагадил».

— Ири-и-на, — укоризненно проговорил Юрий Владимирович. — Он же не знал про нашу операцию. Зачем ты так?

Я даже обиделся. И, наверное, это проявилось на моём лице.

— Ну, вот… Расстроила нашего героя! — проговорил Андропов.

— Да, какой он герой⁈ — спросила Ирина, но я понял, что она надо мной подшучивает, чтобы разрядить обстановку.

Сгладить, так сказать, ситуацию от эффекта неожиданного «воскрешения» безвременно усопшего председателя комитета государственной безопасности, на которого я делал свою главную ставку в жизни.

— Так и что, собственно, произошло? — спросил я, глянув на Ирину Юрьевну, чуть вскинув левую бровь. — Что за игры, м-м-м, Папского престола?

— Папского престола? — переспросил Андропов и аккуратно рассмеялся.

Он всегда смеялся очень сдержано.

— Скорее уж — Марии Медичи, — сказал он. — Это всё Ирина организовала. Когда на меня было совершено покушение, она предложила сообщить о моей кончине. Зара на время приостановила мне сердце, и медики зафиксировали мою кончину.

— Так Зара тоже жива⁈ — воскликнул радостно я.

— Нет, — вздохнул Андропов. — К сожалению наша Зара погибла. Вывела меня из литургии и… Убили её. Вернее, скорее всего — она сама убила себя. Её пытали…

Юрий Владимирович замолчал, и некоторое время молча смотрел на меня.

— Её ещё не похоронили, — наконец-то сказал он. — Цыганские ведьмы держат её в своём круге. И она лежит там, в гробу, как живая.

— Охренеть! — сказал я и неожиданно для себя продекламировал. — «Там за речкой тихоструйной есть высокая гора, в ней глубокая нора. В той норе, во тьме печальной, гроб качается хрустальный на цепях между столбов. Не видать ничьих следов вкруг того пустого места. В том гробу твоя невеста»…

— Хочешь её поцеловать? — тут же спросила Ирина.

Я посмотрел на неё, продолжая находиться в несколько изменённом состоянии, мутными глазами.

— Не то, чтобы, — задумчиво произнёс я. — Но попробовать надо. Хуже ей всё равно не будет. Они же меня ждали?

Ирина кивнула и произнесла серьёзно:

— Смотри, как бы тебе хуже не было.

— Поедем? — спросил я Ирину.

Ирина глянула на отца. Тот пожал плечами.

— Хуже, я думаю, не будет, — сказал он.

— А ты сможешь проникнуть в их ведьмин круг?

Я пожал плечами и ничего не ответил.

В доме цыганского «короля», я всё никак не мог поверить в его королевское могущество, было пусто везде, кроме цыганского святилища. В святилище сидели пять ведьм, одетых как на свадьбу: в лентах, золотых, и не только, украшениях. Каждая напротив своего светильника. Сидели на обычных деревянных стульях со спинками.

— «Давно здесь сидим», — мысленно вспомнил я фразу из фильма «Белое солнце пустыни».

— Здрасти, — сказал я и, разложив свои обереги, окружив светильники, прошёл в ведьмин круг.

Цыганки даже не пошевелились, и я подумал, что они напоминают новогодние ёлки.

— Ага… Голубые ели. А ещё они пили и плясали. Тьфу, что за гадость лезет в мозг?

Подойдя к Заре, я дотронулся до её левой руки, лежащей поверх правой.

— Странно, подумал я. — Должно быть, вроде бы, наоборот.

Мои ожидания не оправдались. Я не почувствовал жизни в Заре. Однако я не отнял свои пальцы, а, окунувшись в синюю хрень, потянулся к мыслям Зары.

Как и прошлый раз, когда мы сканировали мозг Зариного деда или дяди, я так и не понял степень их родства, мне увиделись картинки: лица тех, кто Зару пытал. Странно они её пытали. Тоже, заглядывая в глаза, сканировали её мозг. Один заглядывал, другие помогали, стоя за первым «цепочкой».

— Охренеть! — подумал я. — Ужас какой! Что за средневековье⁈

Картинки отматывались назад, как обратно запущенное кино. Было даже забавно. В конце концов, я увидел «воскрешение» Андропова, а потом и его «умерщвление». Потом ещё какие-то картинки, шедшие «задом наперёд». Я долго стоял, а картинки всё шли и шли. Мне даже надоело в них всматриваться, и я почти уснул, как вдруг «плёнка» кончилась. Я открыл глаза и обвёл цыганок взглядом. Ни одна на меня не смотрела.

— Ничего нельзя сделать, — сказал я.

Цыганки перевели взгляды на меня.

— Ты сделал достаточно. Ни одна из нас не смога зайти в этот круг снова. Мы хотели принять её силу. Но… У нас не получилось. Позволь нам зайти в круг? Надо провести обряд.

— Кто из вас стал шувихани[1]? — спросил я.

— Говорим же… Никто. Никто не смог войти в круг. Наверное, потому, что этот круг создал ты.

— О, бля! — воскликнул я мысленно и сказал. — А ведь и правда. Эти светильники мы с Зарой зажгли вместе. Так давайте сделаем и в этот раз. Эти я заберу, а новые зажжём с кем-то из вас. Или можете перенести святилище в другое место.

Почему-то это место не впускало других ведьм. Слишком Зарина бабка здесь намудрила. Хоть я и не вдавался в их колдовскую «лабуду». Не верил я в колдовство. Всё проще намного.

— Ты бы оказал нашему роду большую услугу, — сказала одна из ведьм.

Да, Зара объясняла, что «должность» Короля должна подкрепляться родовой ведьмой. Иначе «корона» передаётся в другой род. Выборным путём как-то. Избирают короля и его ведьма создаёт своё святилище. Вроде — так…

Я собрал «светильники» и положил их в лежащий на столе пакет с «Алой Пугачёвой». Их там в стопке лежало штук сто. А рядом колготки и всякая другая «продукция» ширпотреба. Джинсы, например…

— Леви Страус, — отметил я про себя. Всегда считал, что это самое правильное произношение, так как основателя звали Леви Штраус. «Ливай» — говорили знатоки английского произношения, но совсем не знатоки джинсов.

Цыганки заметили мой остановившийся на джинсах взгляд.

— Мы знаем о долге, который бременем лежал на Заре, — сказала старшая цыганка. — И о том, что ты сделал для нашего рода. Клянусь предками, мы не отречёмся от него.

— Хорошо, — сказал я, даже и не собираясь вдруг становиться джентльменом. — Раз вы принимаете свой долг, я помогу вам. Несите светильники.

Ничего нести было не надо. Каждая вынула «светильник» и свечу из своих юбочных карманов.

— О, как! Там и карманы есть⁈ — удивился я не весть чему, словно для меня это было открытием. Там, в этих складках чего только не было. Можно было найти и нож, и пистолет. А может быть и АКСУ… Хе-хе… Если хорошенько пошарить, да-а-а…

— Эх! Жалко Зару, — вздохнул я, и оказалось, что произнёс я эти слова вслух.

Цыганки остановились.