— Гулять, так гулять, — подумал я и пообещал заказать ещё и мебель для спальни. А девочки пообещали прислать замерщиков уже завтра. От меня нужны были лишь рисунки.

— Да и хрен с ними, с деньгами, — подумал я, прикидывая, во что мне обойдётся вся мебель, паркет и работа. — Дуб, он и в Африке — дуб. А не понравится мебель, продадим. У меня спальня в том времени была хоть и не дубовая, а из красного дерева, но тоже массив. Хорошая была мебель.

— Так и стоит, наверное, — подумал я и вздохнул и заказал ещё лоджию на балкон и рамы на окна с балконными дверьми. Из дуба, да… На века.

— Вряд ли я из этой квартиры уеду куда, — подумал я. — Зачем и куда? Нас тут и так хорошо кормят. Хм… Не стану переделывать кухню в ванную комнату. Детская будет. Одиннадцать метров. Нормально. У нас с родителями на Патриске вообще семь метров была квартира. Сколько? Лет пять жили? Нормально!

В институте собрал практикантов, которые вместо производственной практики выбрали трудовую по разным обстоятельствам. Это были, в основном, мои каратисты. Разновозрастные. После четвёртого курса у механиков была конструкторская практика и студентов посылали в конструкторские бюро. А оттуда посылали в колхоз. Вот и вся практика. После второго курса тоже посылали во всякие рыбные организации, а там тоже в колхоз.

Я знал об этом и предложил ректору припрячь студентов на полезных для ВУЗа работах.

— А ты с ними справишься? — поинтересовался ректор. — Ведь за ними глаз да глаз нужен.

— Попробую, — пожал плечами я. — Фронт работ расписан. Только вы никому не подписывайте практику.

В спортзал на Ленинской загнал тех, кто там станет заниматься и они вылизали зал до блеска за неделю и были свободны.

На Баляева с четверокурсниками пришлось немного подраться. Натурально. Там было несколько боксёров, которые нарывались. Надели боксёрские перчатки (у меня были) и я сначала отметелил их обоих одновременно по их правилам, а потом надавал банальных пинков, подогнав к остальным практикантам и заставив взять кисти и пойти красить.

— А ещё попросите, перчатки надевать не буду, — предупредил я. — И ногами буду работать сразу и не по заднице, а в голову.

И влупил одному маваси, остановив за сантиметр от скулы. По боксёрски тот не закрыл глаза и я увидел, как они у него расширились от увиденного. Мало того, у него даже волосы колыхнулись от ветра.

Я, кстати, практиковал подобную демонстрацию скорости-резкости, чёткости траектории удара и остановки его в нескольких миллиметрах. Ставил спичечный коробок и ронял его напором ветра от удара кулаком или ногой. Со стороны кажется, что это просто и легко, но на самом деле, не всякий боксёр сможет выполнить такой трюк. И уж точно не начинающий каратист. Ногой такой эффект у меня получался лучше.

Обычный человек может ударить кулаком со скоростью до семи метров в секунду, но его кулак не движется по идеально прямой траектории. А это важно для «толкания» воздуха. Поэтому только после первого года можно добиться толкания пустого спичечного коробка. Ну, а чтобы уронить полный коробок, требуется скорость около пятнадцати метров в секунду и идеальная прямолинейная траектория. У ступни поверхность больше, но контролировать её подводку к цели на нужное расстояние намного сложнее. У меня получалось и в той жизни, и в этой.

Особо впечатляло ребят, когда я укладывал несколько коробков, двигаясь от мишени к мишени. Ну, и рвать ударами газету, висящую на прищепках на верёвке… Это тоже интересно. Ребята и здесь были сильно поражены нулевым результатом. Сейчас уже газеты рвут, да. И именно для наработки правильной траектории движений тела и ударов и нужно шотокан каратэдо.

[1] https://rutube.ru/video/0ad862633b260881e0d0ec9f301b5ab2/?r=plwd

[2] https://rutube.ru/video/80c98eae1be4d9626ed9ae7cefaff419/?r=plwd

Ещё мы делали из лыж макивары. На переднюю, гибкую часть, лыжи ровными рядами наматывали верёвку и крепили, допустим к дереву, столбу или к стене. Середину лыжи упирали на короткий брусок, чтобы получился принцип рессоры. И по этой лыже колотили. Надо было очень быстро ударить и убрать руку, чтобы не получить от макивары в «обратку». Так нарабатывали резкость и скорость движения, дистанцию, и точность, ведь попасть нужно было в небольшой по площади квадрат.

Работали и в «ручные» макивары, которые держали партнёры. Это были обыкновенные не широкие доски с ручками по обеим сторонам. Посередине которых наматывалась та же верёвка. Желательно не капроновая. Партнёр держал макивару двумя руками, а ты бил кулаками или ногой. Потом, года через два, били сериями по нескольким таким.

И ломали разные предметы. Начинали с дощечек от ящиков для стеклянной посуды: банок, бутылок. И мы понимали, что смысл ломания предметов — это не демонстрация крутости, а проверка степени твоего «мастерства»: во-первых — чёткости и правильности удара: траектории, скорости, а во-вторых, — подготовки ударной поверхности и её напряжение в нужный и короткий миг. Ведь кулак может случайно встретиться со лбом противника, или со встречным кулаком, и если он никогда не встречался с твёрдым, то такому кулаку можно только посочувствовать.

Я сам так учился и своих ребят теперь учил постоянно, при любых упражнениях разминки держать кулаки сжатыми. Даже во время растяжки. И они сейчас махали кулаками, как крыльями. Очень крепко сжатыми кулаками. А это, держать все мышцы, кроме нужных, расслабленными, поверьте, очень непросто.

Любое упражнение руками, мы выполняли как удары: что махи, что вращения. И бегали разным способом только с ударами локтями и кулаками. Зачем время терять? Когда это было возможно, конечно. Три удара: апперкот, прямой, боковой, вращательные уракены, короткие шуто. С первого занятия. Бежишь себе по кругу и работаешь руками. Дыхалка чувствуется… Для чего? А потому что, каратэ — это ударная техника в любой позе, а не только стоя на двух ногах с противником перед тобой. Удары не только стоя, и не только по одному противнику. И очень я любил удары в полном приседе. Гусиным шагом, прыжками работали по лапе-макиваре моиребята уже сейчас. А поначалу еле ползали, да.

Через неделю, когда я обозначил практикантам, что работа — аккордная, был готов и большой спортзал. Лето начиналось в августе. Что париться-то в душном спортзале? Через неделю у меня был постелен дубовый паркет даже на кухне, а через две — стояла собранной вся мебель.

Мне достался тёмный дуб и поэтому обои я выбрал светлые, почти белые. Они тоже оказались на складе отдела снабжения. Для тех же нужд, ага. И сейчас зависали. Хотя югославские обои продать можно было легко, но мне, как «оптовому» заказчику, пошли на встречу. Я ведь дал себя поуговаривать.

Позвонил Гришка Мицура и спросил, как дела? Он собирался ехать в Находку. У него там намечалась практика на жестяно-баночной фабрике. Он был от неё направлен на учёбу. Это называлось быть «на контракте». Ему и стипендию платила фабрика. По среднему заработку слесаря наладчика третьего разряда. Двести рублей выходила стипендия. Нормально, да?

— Можешь приехать во Владик, мне помочь лоджию поставить? — спросил я. — Всё уже есть, только установить.

— Не вопрос, сэнсэй, сказал он. Заодно подлечишь меня, а то маман мне руки-ноги поотрывает за мой, хе-хе, японский, как ты сказал, видос.

Гришка знал про мои способности. А что от него скрывать? Гришка — это Гришка. И он приехал. И мы с ним сначала собрали лоджию, а потом разобрали балконную дверь и окна. И установили дубовые. За неделю управились. Днём плотничали, а вечером тренировались. И через неделю Гришка решил ехать в Находку, и выглядел он, как молодой ядрёный огурец. Только со щеками розовыми. «Медитировали» мы с ним вечерами в «магическом» круге и я показал ему синюю-синь и светлый-свет. Чтобы он проникся «высокими чувствами» и попытался почувствовать дзэн.