Я знал тайник, где лежал ключ, и это был тот «пароль», который доказывал, что я от Ефрема и «имею право». Водила, только удовлетворённо кивнул и, попрощавшись, поехал домой. Я, не расслабляясь, принялся собираться.

До Бикина тут было не так близко. Километра полтора, и мотор, как и бочки с канистрами с бензином, продукты, Ефрем таскал на тележке. Но сейчас была зима. А до горы Золотой было километров двести по реке с изгибами и по лесу на лыжах-снегоступах. Зима ещё чем хороша для охоты? Следы видны.

Я выкатил свой «Буран», который Ефрем покупал лично для меня, Ефремовского ббурана в стойле не было, загрузил сани остатками топлива и всем необходимым, немного поспал и выехал со двора затемно.

Опасность попасть в полынью присутствовала и по реке я двигался медленно. Бензина у меня было хоть отбавляй, а до Ефремовского зимовья было километров двадцать. Час езды на снегоходе. И маршрут я этот знал, как свои пять пальцев. Сколько раз в том прошлом-будущем ездил по льду и ходил по воде? И не сосчитать! На этом участке реки русло не сильно менялось.

Рассвело и я увидел нужный сворот в протоку. Время подъёма и режим движения снегохода были рассчитаны давно и я этому даже порадовался. На звук, который, двигался впереди меня по протоке, вышли оба брата. Они стояли на берегу, курили и встретили меня словами:

— Мы знали, что ты приедешь, — сказал Ефрем.

— Хорошо, что приехал, — сказал Клим.

— Водку привёз? — спросил Ефрем.

Клим поморщился.

— Немного. Не до водки мне было, — сказал я. — Да и будет не до водки. Охотятся за мной.

— Да? — как-то не особо удивившись, спросил Ефрем. — Зимы ждали. По следу хотят взять.

— Именно, — согласился я. — Специально вспугнули, чтобы я сюда рванул. Здесь меня и хотят… Того — этого… А что? Деревня, считай, пустая. Обложат меня со всех сторон и погонят как волка.

— Хм! А ты, значит, сам в петлю лезешь? — хмыкнув, спросил Ефрем.

— Это они думают, что там петля, а мы-то с тобой знаем, что там их даже не две и не три. Но про них они не знают.

— Сам пойдёшь? — спросил Ефрем.

— Конечно, сам.

— Я буду беспокоиться.

И только тут я вспомнил, что у меня рожа другая.

— А как ты меня узнал? — спросил я.

— Э-э-э… Так, снегоход-то твой? Значит — ты. А про то, что ты личину сменить можешь, мы говорили.

Я улыбнулся и обнял их: сначала Ефрема, а потом Клима.

— Грузите мои вещи, да поеду, — сказал я.

— Даже чаю не попьёшь? — спросил Ефрем.

— Не попью, — покрутил я головой.

Я сменил сапоги на собачьи унты, телогрейку на кожушок, типа «куртки-косухи», шапку-ушанку на кожаную «балаклаву» с открытым «забралом». Надел свои мотоциклетные очки и, попрощавшись с братьями, отправился в долгий путь по застывшей и, кое-где, заснеженной реке.

Естественно, я не успевал за короткий световой зимний день добраться даже до Улунги. Поэтому, когда солнце стало клониться к закату, я свернул в знакомую мне ещё по той жизни протоку и нашёл старое в моём прошлом-будущем зимовье. Сейчас оно было вполне себе пригодным для проживания и даже сверкало новыми нижними лиственничными венцами, новой дверью и новыми оконными рамами. Это было зимовье шамана Дункана, тьфу ты! Дункая! Василия Дункая, да. Его я тут не собирался сейчас встретить и не встретил. Но я знал, что шаман зимовье своё подправил и рассчитывал на него. Всё шло по плану. Я знал, что так всё и случится. Не сразу, а через год-два, но обязательно случится.

Отлично переночевав, поутру снова отправился в путь. «Буран» бурчал и оставлял за собой снежную метель, весело искрящуюся в ярких лучах зимнего солнца неотягощённого ни дымкой, ни облачком. Время от времени я оглядывался, смотрел на искрящийся снег и думал о том, как убивали Зару. Почему-то мне не было больно. Я просто представлял, как буду убивать их.

— Но, к сожалению, — думал я, вздыхая, — скорее всего, те, кто за мной охотятся, это не те, кто приказал начать на меня охоту, а простые охотники. А те не простые, да-а-а… Не простые… Но где их найти? Кто скажет? Значит, надо у кого-то спросить. Но не факт, что эти знают первых. Скорее всего, эти и не знают, кого ловят. Может, у них введён какой-нибудь план «Вихрь-антитеррор» и они вполне себе официально ловят террориста или диверсанта? Тем более, по паспорту и я — не я.

Тут я чуть не стукнул себя по лбу.

— Вот, я — дурень! А вдруг это всё провокация, и меня таким образом подвигли на незаконные действия? Возьмут меня живым, или мёртвым, снимут отпечатки пальцев и окажется, что я изменил внешность и использую фиктивные документы. Так и кто я после этого тогда? Да, на меня всё, что угодно «повесить» можно.

Я видел всё вокруг своим периферийным зрением и знал, что погони пока нет. Или, если есть, она не так близка. Но проверять её наличие я не собирался.

Я ехал и ехал, подливая бензин и масло, тщательно следя за их чистотой. Оченьне хотелось идти, если что случится, пешком.

Одновременно я следил за небом, но не из-за опасения непогоды, а из опасения высадки впереди меня десанта. Но обошлось. Почти обошлось. Я успел. Хм… Как там у Владимира Владимировича? Мы успели. В гости к богу не бывает опозданий… Да-а-а…

Вертолёт появился тогда, когда я пешком двигался по тайге, но уже темнело и было понятно, что у меня, с моим зрением, появляется преимущество. Я мог идти по тайге легче, чем они, но я и не шёл к Золотой сопке. Я поднялся на водораздел и, немного отдышавшись, по-волчьи завыл.

Шерхан появился раньше Ракши. Я видел его следы на Бикине.

— Ах, ты мой хороший, — сказал я, вставая на колени, обнимая огромную голову, покрытую порошей, и целуя заиндевелый нос.

Шерхан фыркнул и оскалился, демонстрируя прекрасные клыки и независимый характер наших отношений.

— Ха! Не нравятся кошачьи нежности? — спросил я и потрепал его по загривку.

Тигр снова рыкнул и отвернул морду. И тут я увидел молодую тигрицу с двумя взрослыми тигрятами. Как правило самцы не участвуют в воспитании потомства, но в природе бывают исключения. Я знал, что самец может периодически навещать свою семью. В таких случаях он, как правило, не вредит тигрятам, а иногда даже помогает самке — защищает выводок от хищников или приносит добычу. Это поведение называют «рассеянным прайдом», когда животные из одной семейной группировки проводят время вместе, но в целом сохраняют одиночный образ жизни.

У всего «семейства» были «грязные» от крови морды.

— Похоже, я оторвал вас от семейного ужина, — сказал я усмехнувшись. — Ну, так и ладно. Пасись пока здесь, Шерхан. Туда не ходи.

Мы посмотрели друг другу в глаза и тигр меня понял. Он рыкнул и побежал по своим следам обратно в сторону Бикина.

Ракша и её стая прибежали минут через тридцать после моего призыва. В стае я насчитал двенадцать волков и волчиц. Детёнышей ещё не было, но похоже, что гон уже прошёл. Волки и волчицы вели себя спокойно. Ракша тоже. Рядом с ней нервно переминался с лапы на лапу крупный самец, который явно не знал, как себя вести со мной.

Ракша просто подошла, положила мне на грудь передние лапы и заглянула в г лаза. Я прижал волчицу к груди и мы некоторое время так простояли. Потом я опустился на колени и поздоровался со всеми членами своей стаи. Подошли все, даже «муж» Ракши, которого я тоже назвал Акеллой.

Мы расположились среди деревьев, и я первый раз за то время, что ушёл из тайги, выспался без сновидений и проснулся совершенно отдохнувшим.

Позавтракав всё тем же вяленным мясом, запив его водичкой из термоса, я пообщался с Ракшей, сообщив ей, что она пока я здесь охочусь, перемещает свою «банду» за Бикин. Она прекрасно меня понимала и не проявила ни капли недовольства. И когда я сказал ей иди туда и там жди, Ракша попросту лизнула меня в щёку и порысила по моим следам в сторону Бикина. И вся стая спокойно пошла за ней.

— Как я вас люблю, — сказал я искренне.

У меня было прекрасное настроение. Однако, вскоре со стороны Бикина раздался выстрел.