А раньше ни бум-бум. Сидел себе бос мафии на стуле дурак дураком и пузыри носом пускал.

[1] Бхайшаджьягуру или по-японски — Якуси — Будда медицины и целительства в буддизме махаяны. Его описывают как врача, который исцеляет страдания сансары, используя лекарство своего учения. Обычно изображается в канонической буддоподобной форме, держащего в руках чашу с лекарством и, в некоторых версиях, с кожей синего цвета.

[2] Кумитё — «старший начальник» обращение к главарю в иерархии якудза

— Вы у меня дома, Таока-сан, — сказал Тадаси.

— А, Тадаси-сан! У тебя дома? Что случилось?

— В вас стрелял человек из клана Мацуда-гуми — Кийоси Наруми. В ночном клубе в Киото.

— Когда?

— В июле семьдесят восьмого.

— В июле семьдесят восьмого? — удивился Кадзуо Таока. — Почему ты так говоришь, словно прошло много времени?

— Потому, что сейчас апрель семьдесят девятого. Вы были всё это время, как бы это правильно выразиться, без сознания. Пуля попала в голову в затылок и повредила мозг.

Кадзуо Таока машинально дёрнулся рукой к затылку и нащупал там титановую пластину. Я не стал «латать кости черепа» и оставил всё, как было после операции. Ещё и поэтому моя «обычная общая терапия» не подходила в данном случае. Нельзя было настолько себя демонстрировать.

— И что я всё это время делал? — спросил Кадзуо Таока.

— Ничего, Таока-сан, — ответил Тадаси. — Вы ничего не могли делать, кроме, м-м-м, жить.

Кадзуо Таока зарычал и огляделся вокруг, словно ища что-то, что можно было использовать как оружие, и увидел меня.

— Кто это? — прорычал он.

— Это будущий мой зять, жених моей дочери Тиэко. Вы знаете её. Его зовут Миса, он приехал из России и он целитель рэйки. Очень сильный целитель рэйки. Он вернул вам память.

— И возможность соображать, — подумал я.

Кадзуо Таока вскочил на ноги, но не удержался, и рухнул бы головой вперёд, но я подхватил его за воротник и снова усадил в кресло-каталку.

— Вы сильно ослабли за это время, Таока-сан, — сказал Тадаси Минобэ.

— Я уже это понял, — буркнул Таока, который вдруг обмяк.

После нескольких минут раздумий он спросил:

— Я ничего не делал, а что делали вы?

— Мы начали мстить. После покушения тело Кийоси Наруми со следами пыток было найдено в лесу под Кобэ. Один из оябунов клана Мацуда также был нами избит, но выжил. Мы ждали когда вы очнётесь, Таока-сан, но это всё не происходило и вот я рискнул призвать Мису. И у него получилось восстановить ваш мозг. Хотя это было очень сложно. Я присутствовал при, хм, операции.

Кадзуо Таока снова оглянулся.

— Выйди вперёд, чтобы я мог видеть своего исцелителя, — прорычал он.

Я вышел из-за его спины. Кадзуо Таока долго, глубоко дыша, разглядывал меня.

— Тиэко втрескалась в него? — вдруг усмехнулся верховный оябун клана «Ямагути-гуми».

— Да, Таока-сан, — кивнул Тадаси.

— Он спортсмен! — утвердительно сказал Таока.

Я был по пояс раздет для «операции».

— Я понимаю твою дочь. Когда свадьба?

— Через два дня.

— Я буду на ней, — уведомил нас глава клана «Ямагути-гуми». — А теперь выкати ка меня снова, а я посижу как придурок. Я же сидел как придурок? Ха-ха… У меня и сопли под носом! Ха-ха… Мы должны за эти два дня покончить с «Мацуда-гуми».

— Да, бос, — сказал Тадаси Минобэ.

Кадзуо Таока посмотрел на меня.

— Спасибо тебе, Миса-сан. С меня достойный тебя свадебный подарок.

Ещё сутки я потратил на исцеление угасающего от рака Нобору — кинорежиссёра, работавшего на студии Shochiku и снявшего такие фильмы, как «Река Кино», «Тиэко», «Три старухи». Я не видел эти фильмы, но моя Тиэко сказала что фильмы потрясные, хоть и старые.

А потом была наша с Тиэко свадьба.

Чтобы описывать японские свадьбы, надо быть японцем, или уметь писать танка, поэтому я скажу только два слова и они сразу расскажут о наших с Тиэко ощущениях и о красоте мероприятия: «зацвела сакура».

И она, действительно наконец-то зацвела в Токио. Весна была холодной и деревья распустились поздно.

— Это они специально ждали нас, — сказал я Тиэко, когда мы вышли из Лимузина и в окружении фотографов и кинооператоров пошли по парку Уэно. В центре Токио сакура распускается раньше, чем на окраинах, и деревья стояли в состоянии «Манкай» — в пике цветения. Именно это время считается самым удачным для фото и традиционных пикников под деревьями. В ресторане нас ждали гости и мы только прошлись по парку, чтобы сфотографироваться на память.

Гости нас ждали в ресторане «Les Saisons» Отеля «Империал». Там же нам с тиэко был снят королевский люкс. В нём в семьдесят пятом году останавливалась Британская королева Елизавета Вторая.

Мне было пофиг, кто где останавливался, главное, чтобы было уютно, а Тиэко «пищала» от восторга.

Свадьба прошла в гражданской традиции, то есть без посещения храмов. Тиэко ни была ни синтоисткой, ни христианкой. Венчаться в православном храме я не рискнул. Он был великолепен, но я не рискнул. Я ходил в него и даже причастился перед свадьбой, но венчаться не рискнул.

Поэтому женились мы с Тиэко по гражданско-светскому формату — перед гостями, как свидетелями. Обменялись кольцами приняли подарки от гостей и уехали кататься по городу. А гости расселись за столы и принялись нас проедать и пропивать. Через часа два мы вернулись, и присоединились к пьянке-гулянке. В это время в Японии старые традиции замещались новыми, и мы с Тиэко не стали усложнять мероприятие, а просто веселились. Веселились и гости.

Пришло пятьдесят три человека: все мной исцелённые, даже принц Ясухико, все мои пять сэнсэев, «друзья-однополчане» Тадаси Минобэ, партийные товарищи Рёкити Минобэ, кто-то из правительства, подружки Тиэко, какие-то дальние родственники.

В Японии, как оказалось, не было принято дарить крупные суммы денег. Эти хитрые узкоглазые делили подарок на пять –семь конвертов-пакетов. Первый — деньги высылали сразу после получения приглашения на свадьбу. Вроде, как на само мероприятие. Я посчитал это разумным. Во-первых, можно понимать, какой готовить стол по качеству и насколько гостей, то есть — по количеству, во-вторых, уже точно знаешь, что гость придёт. Ну, а если не придёт, так ему же хуже, останется голодным.

Дальше шли разные материальные безделушки и снова деньги, но уже конкретно на определённые цели или конкретно жениху или невесте. Ведь составлялся свадебный контракт и имущество раграничивалось, как и подарки. Мне особые подарки дарили мои гости, Тиэко — её. Вставал такой гость и говорил, например такую фразу: «А вот эту сумму примите от нас, дорогие молодожёны, на строительство дома», или: «Тиэко на гардероб». А потом вставал он же и говорил: «А эту сумму мы дарим на свадебное путешествие». Потом снова вставал… И так продолжалось весь вечер. Мы с Тиэко «замотались» кланяться.

К концу пиршества встал в пятый раз верховный оябун клана «Ямагути-гуми» Кадзуо Таока и сказал:

— Уважаемый, Миса-сан, ты не только поправил мне мозги, но и вернул меня к нормальной человеческой жизни. Мне не стыдно признать, что без тебя, я бы так и оставался сопливым инвалидом, испражняющимся под себя и впустую портившим воздух. Прошу простить меня за прямоту. Наши, хм, бизнес-конкуренты выбрали запрещённые формы конкуренции и пытались меня убить, снеся мне башку. Но ты поправил мне здоровье. Многие знают, что я владею сетью отелей, и общественных бань и не занимаюсь противоправными делами. Но боги уже наказывают тех, кто начал с нами войну. Однако… В знак признательности и в честь бракосочетания Мисы-Якуси, я хочу подарить ему один из своих высокорентабельных отелей. Чтобы было на что жить.

Он назвал меня Миса-Якуси, что означало — Миша-лечащий Будда, и это вызвало вздох удивления. Не все гости были в курсе моих целительских подвигов.