Я вчера «понатыкал» Танаке «иголок» из синей «херни» во все его органы и естественно организм выдал такой разбаланс показателей, что врачи, наверное, за голову схватились.

— Меня тут же хотели госпитализировать, но я отказался, сославшись на вас. Меня обсмеяли. Но я созвонился с мистером Накано Митиоми и расспросил его про твои методы исцеления и, главное, — их эффективность. Он снизошёл до беседы, за что ему особое спасибо, и сказал, что тоже исследовался в своей клинике.

Танака остановил свою речь и обвёл глазами публику.

— Вот что значит — политик, — подумал я.

— Оказалось, что он практически здоров. Его анализы превосходны, а тело крепнет. Он сказал, что не удержался от совместной с учениками тренировки и потянул себе связки на запястьях, когда отжимался на пальцах.

— Во-во! С дуру и от излишнего усердия можно и хер сломать, — сказал я и, посмотрев на Тиэко, сделал извиняющееся выражение лица.

Танака и Рёкити переглянулись и рассмеялись. Им понравилась моя шутка. Позавтракав, мы с мистером Танака и хозяином дома отправились в гостевой домик, в котором с вечера работала система обогрева, и было вполне комфортно.

— Вот, Танака-сан, здесь вы можете располагаться, как у себя дома.

Домик был небольшой, но в нём было всё, чтобы не выходить из него неделю. Однако мне заниматься Танакой неделю не «улыбалось».

— Я придумал, Танака-сан, как ускорить процесс исцеления без угрозы энергетического перекоса. Если вы психологически выдержите двухдневное заточение в моём шаманском круге.

— Поясните пожалуйста получше, Миса-сан, — сказал мистер Танака. — Почему я должен не выдержать ваше заточение?

— Ну… Некоторым трудно подчиняться приказам или находиться в закрытом на замок помещении. Я вас запирать не собираюсь, но сам факт того, что вы не сможете, если захотите, выйти, может оказывать на вас психологическое воздействие.

— Думаю, я выдержу, — сказал Танака, после небольшой молчаливой паузы.

— У вас здесь есть телефон, Танака-сан, — сказал Рёкити Минобэ.

— О! Великолепно! Я смогу звонить своим менеджерам и биржевикам?

— Конечно звоните! — Танака-сан. — А, например, в соединённые штаты? Счета я оплачу.

— Если вы сами платите, то звоните, сколько хотите, — сказал Рёкити.

— Вот и отлично. Тогда я не стану скучать, — развеселился мистер Танака.

— Тут есть и телевизор, — сказал Рёкити.

— Не люблю его, — поморщился Танака. — Смотрю только биржевые новости.

— По правде говоря, я тоже, — покивал головой Рёкити.

Я постучал указательным пальцем левой руки по стеклу ручных часов, которые носил на правой. Привычка появилась, когда ударом кулака был разбит подарок родителей, который я проносил с неделю, максимум. С тех пор, я стал прятать часы и защищаться ладонями вперёд, а не сжатыми кулаками, развёрнутыми вовнутрь. Во-первых, — больно, если бьют по обратной стороне кулака, а во-вторых, — борец я или где?

Приказав Танаке раздеться до трусов, я сделал вид, что сканирую энергетические каналы, пальпируя диагностические точки. На самом деле, я вынимал синие иглы, которые засунул вчера. Правда, засунул я их именно в точки на меридианах, а не в конкретные органы. Заодно я проверил, как это влияет на организм в целом. И понял, что влияет и сильно, раз анализы изменились.

А ещё я понял, что можно лечить и так, как я попытался навредить. Вставляя энергетические иглы в нужные точки. В принципе, я и хотел попробовать воздействовать на организм методом «иглоукалывания».

На передней стороне человеческого тела имелись все каналы точки, воздействуя на которые я мог привести организм мистера Танака в норму. С помощью диагностических точек мне стали понятны причины его сердечной дистрофии. Я не преувеличивал, говоря вчера, что его сердце напоминает мошонку старика.

Своим «периферийным» зрением в магических кругах я видел все органы мистера Танаки словно на аппарате МРТ хоть объемно, хоть в разных плоскостях. Но сейчас мне было достаточно того, что прикасаясь к седативным точкам и вращая палец по часовой стрелке я оставлял в ней иглу силы. И чем больше я делал оборотов, тем сильнее становилась игла. Таким образом, я откачивал энергию из этого меридиана. А вращая против часовой, добавлял. С тонизирующей точкой было наоборот.

Расставив иглы, я попросил Танаку лечь на живот и проделал такие же манипуляции на каналах «мочевого пузыря» и заднем срединном.

— Всё, Танака-сан, иглы вставлены, можете одеваться.

— Как удобно, — задумчиво произнёс мистер Танака. — Я много раз проходил курс иглотерапии. Очень неприятная процедура и даже не в плане болезненности, а в плане того, что с иглами нужно лежать. А у вас, Миса-сан, иглы, как вы говорите, невидимые. И они совсем не мешают.

— Это, да, — согласился я. — Мой метод уникальный. Нужно обладать сильной «цы» и умением ею управлять.

— То есть, если я правильно вас понимаю, в вашем шаманском круге, обменные энергетические процессы идут быстрее?

— Не только быстрее, но и безопаснее. Человек, вошедший со мной в мой круг, становится объектом защиты и оздоровления, если я этот процесс запустил. Ваша система стабилизируется примерно через один цикл. После того, как ваша «цы» проциркулирует по всем каналам. Вы же знакомы с теорией движения «цы», раз проходили «шиацу»?

— Немного знаком, но не вникал в суть. Главное, я понял, что мне нужно выдержать здесь сутки.

— Да, мистер Танака. Вы всё поняли правильно, — сказал я и покинул его.

Светильники и амулеты я поставил так, чтобы Танака мог ходить по всему дому, в туалет и даже принимать ванну. О чём я его предупредил. Да, он бы и сам понял, куда ему можно, а куда нельзя. Например открывать окна ему было нельзя. Да и незачем. В доме работала система климат-контроля. Себе хочу такую. Привезу с собой обязательно. Тем более и Тиэко привыкла к комфорту.

Ага… Кстати, о комфорте… У меня на кухне кроме электроплиты «Лысьва» и нашего старого холодильника «Океан» ничего не было. Мой морозильный шкаф остался в Московском доме, потому что он не вписывался в мою кухню, сука. Или кухня не вписывалась в него.

— Да-а-а, надо одну комнату переделывать в кухню, — подумал я, идя в направлении дома по замощенной плоским камнем дорожке.

Гостевой дом стоял в отдалении от главной усадьбы закрытый от неё старыми деревьями. Я знал, что этот участок земли принадлежал ещё родителям родителей Рёкити Минобэ, сбежавших от японской полиции в двадцатых годах в Россию. Они были ярыми социалистами. Маленький Рёкити остался с бабушкой и дедушкой. Дом был разрушен во время второй мировой войны и восстановлен позже.

— Да-а-а… Вот меня угораздило, — подумал я. — Что же дальше будет? И как отреагирует Юрий Владимирович?

Мы с Тиэко планировали расход моих семидесяти миллионов, которые мне уже должен мистер Танака. Я предлагал их все потратить на свадьбу. На хорошее платье для Тиэко, костюм для меня, подарки для Рёкити Минобэ и Тадаси Минобэ. Тадаси — звали отца Тиэко.

— Что им дарить? — спросил я и подумал, что дома я бы нашёл, что подарить тестю и деду невесты, а здесь… Хотя, Рёкити Минобэ сказал, что я ему уже сделал самый дорогой подарок — здоровье. Может и тестю-якудза подарить тоже самое? Но он, наверное, не оценит, так как здоровье ещё не потерял. Вернее, потерял, но ещё этого не замечает и поэтому не страдает и подарок не оценит. Хороша ложка к обеду, как говорится.

— Дедушка от тебя никакой подарок не примет, — сказала Тиэко. — Расстроить его хочешь? А отец… чтит самураев и болеет каратэ. Он практикует, что-то типа твоего кэмпо. Очень жёсткий стиль. Они дерутся в таких же доспехах, в каких и ты дрался в монастыре.

На этих её словах у меня в голове что-то щёлкнуло. Я понял, что могу подарить будущему тестю.

Поехали к дедушкиному знакомому портному-модельеру Ёдзи Ямамото и он, лично сняв с нам мерки, усадил листать каталоги. Мы с Тиэко полистали-полистали, переглянулись и, попросив цветные мелки и бумагу, стали фантазировать сами. Ну и нафантазировали, конечно. На модельную коллекцию. Ёдзи-сан, схватился за голову и уговорил нас подарить ему наши рисунки, а нам он обещал пошить платье и костюм бесплатно. Почему уговаривал? Да потому, что Тиэко вцепилась в альбом, и ни в какую не отдавала. Она говорила, что это мой ей подарок на свадьбу и его она никому не отдаст. Потом узнав цену заказа, и услышав от Ёдзи Ямамото обещание «отфотографировать рисунки и альбом вернуть», согласилась себя уговорить.