— Хорошо, ладно, не кисни, — сказал я, развернулся и пошёл к своему компьютеру.

Серёга испарился из кабинета через пару минут — тихо, пока я загружал терминал и входил в рабочую систему. Я даже не стал его окликать, потому что точно знал, куда он рванул. Только теперь мне окончательно стала ясна и недавняя покупка новенького чёрного «гелика». Всё встало на свои места: это был не внезапный понтовый каприз, а лишь первый шаг в его судорожной гонке за статусом. Теперь вся эта мозаика окончательно сложилась: его дерганое, неадекватное поведение за последний месяц или два объяснялось проще некуда. У тертого, битого жизнью мужика случилась любовь, которая выжигала мозги и заставляла делать глупости, от которых у любого нормального финансиста волосы вставали дыбом.

Прошёл примерно час. Я успел просмотреть пару оперативных сводок по инкассации и проверить свежие курсы валют, когда дверь моего кабинета с треском распахнулась.

В комнату влепилась Вера. Щёки у неё пылали от возмущения, глаза метали молнии, а в руках она сжимала стопку только что отпечатанных графиков.

— Где вы его вообще нашли?! — прокричала Вера с порога — предельно эмоционально и даже не пытаясь понизить тон. — Он же дуб! Настоящий дуб, деревянный наглухо!

Я с улыбкой откинулся на спинку кресла, глядя на её праведный гнев, и спокойным тоном спросил:

— Вера, выдыхай. И в чём конкретно это заключается?

— В чём?! — Вера трагично всплеснула руками, чуть не выронив распечатки. — В том, что ваш гениальный аналитик Андрей полчаса часа с умным видом доказывал мне, что наша курьерская схема на мотоциклах— это «нестандартизированный хаос с высокими рисками человеческого фактора»! Он мне по своим научным таблицам высчитал, что мы должны всё застраховать, пересадить пацанов на бронированные форды и нанять три слоя топ-менеджеров с дипломами МВА! Я ему говорю: «Парни даже мна велах обгоняют любую пробку на Тверской за пятнадцать минут и доставляют еду с нулевыми затратами!», а он сидит, хлопает глазами и твердит, что в учебнике по финансовому менеджменту так делать запрещено! Он вообще живую Москву дальше своего университета видел?!

Я не удержался и тихо хмыкнул.

— Ладно тебе, Вера. Человек только с академической скамьи, витает в облаках теории. Зато цифры считать умеет. Ты его пока сильным стрессам не подвергай, дай освоиться. Реальная жизнь его быстро отшлифует

Второй раз она влетела ко мне всего через полчаса.

— Не, ну он, конечно, не дурак! — выпалила Вера прямо с порога, да так энергично, что аж полки в шкафу зазвенели. — Но для нашей работы он точно не подходит. Он же чистейший педант с сугубо академическими знаниями! Ему надо в университете сидеть и студентам уши втирать, а не реальными деньгами заниматься!

— М-м-м, Вера... — я с улыбкой качнул головой, отрываясь от монитора. — Дай ему ещё один шанс. Дай ему пару дней, и ты сама всё поймёшь. Парню просто нужно спуститься с небес на землю.

— Хорошо, — она задорно прищурилась и упёрла руки в бока. — Посмотрим. Но если у него ничего не получится, с тебя компенсация. И исключительно через ужин!

Я посмотрел на неё и про себя усмехнулся. Вера при своих скромных ста шестидесяти сантиметрах роста обладала фантастическим честолюбием, целеустремлённостью и упрямством хорошего бульдозера. И, судя по всему, она на полном серьёзе вознамерилась рано или поздно затащить меня в постель. Все эти её лёгкие провокации, взгляды и настойчивые приглашения на «ужин» били строго в одну точку.

Я откинулся на спинку кресла, вздохнул и посмотрел на неё с лёгкой иронией:

— Вера, я счастлив в браке. Но даже если бы нет, и мы всё-таки пошли бы с тобой на ужин, всё это гарантированно закончилось бы в постели у тебя в Бирюлёво. ...Я бы в тебя безумно влюбился. Мы бы стали слать друг другу тайные эсэмэски, прятаться по углам и тайно встречаться. Потом жена нас обязательно бы застукала. При громком разводе она оттяпала бы у меня ровно половину фирмы. Я бы ушёл жить к тебе, постоянно разрываясь между тобой и детьми, а в конце концов из невыносимого чувства вины приполз бы к жене обратно на коленях. В итоге жена бы меня, конечно, простила и приняла назад, а вот ты — вылетела бы с работы с треском и без единого гроша.

Я сделал паузу, посмотрел ей прямо в глаза и подвёл итог:

— А теперь скажи мне, Вера: нам с тобой всё это надо? Вот и я думаю, что нет. Иди работай.

Вера постояла пару секунд с открытым ртом, абсолютно ошарашенная этим стремительным сценарием нашей несостоявшейся жизни.

— М-да... Так меня ещё никто не отшивал, — проворчала она себе под нос, качнула головой и наконец закрыла за собой дверь.

Я посмеивался про себя, глядя на закрывшуюся створку. Вера действительно была чертовски хороша: молодая, яркая, с потрясающей фигурой. В неё была по уши влюблена половина наших плечистых инкассаторов и абсолютно все айтишники, сидевшие на поддержке терминалов. У Веры были весьма серьёзные запросы к жизни, но при этом она не была пустышкой.

Главное заключалось в другом: она была просто гениальна в цифрах, финансовом учёте и бухгалтерии. У неё был редкий, въедливый ум, замечавший малейшую неучтённую копейку в наших многомиллионных потоках налички. И как уникального специалиста я её буквально боготворил. Именно за этот редкий талант я легко прощал ей всё: и её умение влетать ко мне в кабинет без стука, и эти нагловатые подколы, и постоянные попытки навести любовные мосты. В нашей финансовой мясорубке такие мозги стоили гораздо дороже любого строгого офисного этикета.

В третий раз она появилась в кабинете уже в полном ошеломлении. И что самое интересное, при её обычно безупречном дресс-коде, сейчас в облике Веры проглядывал дикий диссонанс: из аккуратной причёски торчал простой графитовый карандаш, а белки глаз были красными от сумасшедшей переработки.

— Этот парень реально врубается! — с порога выдохнула она, опершись о косяк. — Он бегло просмотрел нашу аналитику и за десять минут легко разобрался там, где я всю прошлую неделю голову ломала! Где он вообще учился, он что, ночевал в библиотеках?

Судя по её вдруг подёрнувшимся туманной дымкой глазам и потеплевшему тону, Вера на ходу перестроила тактику и решила прибрать к рукам умного, да ещё и весьма крепко сложенного мужика.

— Вера, тормози, — сочувственно улыбнулся я, откладывая бумаги. — Он учится в Стэнфорде. И, к слову, он — жених моей дочери. Так что если ты не хочешь мучительной смерти, лучше сразу успокойся.

— Господи, да что за непруха-то! — трагично всплеснула руками Вера. — Как только попадается умный мужик, так обязательно занят!

Она тяжело вздохнула, но тут же хитро прищурилась и добавила:

— Он, кстати, только что врезал Федьке. Заехал ему так, что тот улетел в чистую нирвану... А теперь они сидят на рампе и обнимаются как лучшие друзья.

— Феде? — переспросил я, слегка удивившись. — За что?

— Да Федька сам его спровоцировал, решил перед новичком мускулами поиграть, — фыркнула Вера.

Бригадир нашей инкассации Федя был здоровым малым, бывшим боксёром-тяжеловесом, который жесткой рукой руководил нашими курьерами При этом Федя уже полтора года безответно сох по Вере, сдувая с неё пылинки. Но Вера лишь крутила перед ним хвостом, игнорируя ухаживания и высматривая себе жертву покрупнее да богаче.

— Федя решил показать «академику», кто тут главный, подошёл вплотную и начал наезжать, — с явным удовольствием рассказывала Вера. — А ваш студент даже глазом не моргнул: ушёл от прямого и прописал ему в челюсть короткий встречный. Федька аж присел на ящик. Зато когда очухался, расплылся в улыбке, похлопал его по плечу и и пригласил на пиво.

— Ну вот, — усмехнулся я. — А ты говорила: «дуб», «педант». В нашем бизнесе, Вера, чистая теория долго не живёт, если к ней не прилагается умение при необходимости дать в зубы.

— Ладно, я обедать, — сказал я, вставая из-за стола и беря куртку.

— Э-э-э... так что, его освобождать? — спросила Вера, кивнув в сторону окна, где на рампе всё ещё сидели побратавшиеся Андрей и Федя.