2008 год сбросил многих вниз

— Да помнишь, как Аркадий кричал, что мы убиваем бренд?.

— Помню, — Серёга махнул рукой. — Он всё мечтал конкурировать с транснациональными гигантами. А в итоге об нас ноги, когда грохнул кассовый разрыв. Зато наша дешёвая стиральная паста и зубной порошок сейчас аккуратно капают копеечку и сами себя кормят Маленький завод-зомби, который никому ничего не должен. Это лучший памятник нашей прошлой глупости.

— Вот именно. Мы отдали за этот урок слишком много времени и нервов, — жёстко произнёс я. — Мы вытащили оттуда живой капитал буквально за хвост, прямо перед тем, как всё окончательно накрылось медным тазом.

— Ладно, держи меня в курсе, я пошёл почту читать- я встал чтобы включить свой компьютер

— Слушай... — Серёга встал и выглядел отчего-то смущенным. — Тут такое дело...

— Что? — спросил я, вставая и начиная готовить себе кофе. — Тебе делать?

— Да... — он опять потёр переносицу, явно избегая моего прямого взгляда. — Если встанет вопрос... ну, теоретически, мы можем из моей доли выделить денег на хороший дом?

Так... Я аккуратно поставил горячую кружку с кофе на край его стола, обошел офисный стол, оперся обеими ладонями о столешницу и наклонился прямо к нему:

— А теперь по-человечески. Без этого твоего «теоретически».

— Да не, я просто... теоретически спросил, — Серёга попытался съехать с темы, начав с наигранным интересом перекладывать какие-то сметы с места на место.

— Серёга, колись. Что у тебя стряслось?

Я разглядывал его и не верил своим ушам. Серёга был последним человеком на свете, от которого я ожидал услышать подобную блажь. По части финансов он всегда оставался до тошноты прагматичным, заземлённым и трезвым. Зарплата у него в нашей новой структуре была очень хорошая — мы не обижали себя, когда пошла первая реальная отдача. Но при этом Серёга никогда не блестел золотыми перстнями, не сорил купюрами в ресторанах и вообще относился к деньгам с какой-то здоровой мужицкой бережливостью. Единственной его серьезной покупкой была роскошная четырехкомнатная квартира в самом центре Москвы, на Цветном бульваре, где он жил спокойно, сыто и ни в чём себе не отказывал. Денег ему хватало с лихвой. И если вдруг этот прожженный, хладнокровный прагматик заговорил о том, чтобы вытаскивать крупный капитал из оборота ради какого-то «хорошего дома», значит, в его жизни произошло нечто особенное.

— В общем... — Серёга тяжело откинулся на спинку кресла, отвёл взгляд к окну и снова нервно потёр переносицу. — Познакомился я кое с кем.

— Та-а-ак, — протянул я, опираясь бедром о край стола. — И кто она?

— Даша. Даша её зовут. Двадцать пять лет. Бывшая спортсменка, мастер спорта по художественной гимнастике. Фигура — застрелиться можно, умница, разговаривает так, будто у неё три высших образования... Но дело даже не в этом.

— А в чём?

— Девочка-то из о-очень богатых, — Серёга сделал особый нажим на слово «очень» и виновато посмотрел на меня. — Там семья — полный комплект: отец то ли при министерстве, то ли при крупной нефтянке, связей выше крыши. Они всю жизнь привыкли жить на совсем другом уровне. А я для них кто, Игорь? По их меркам —, держиморда из ЧОПа, который гоняет пацанов на велосипедах по московским подворотням и сшибает мятые сторублёвки из терминалов?

— И ты решил пустить пыль в глаза? — тихо спросил я,

— Да не то чтобы пустить пыль... — Серёга сжал кулаки так, что костяшки пальцев побелели. — Понимаешь, я влюбился. Впервые в жизни меня так зацепило, что крышу сносит напрочь, до звона в ушах. Но я же вижу, как её подружки на меня смотрят.Папашу я не видел и слава богу .Я хочу ухаживать за ней красиво. Не просто водить в рестораны или дарить цветы, а показать, что я мужик, что я могу обеспечить ей уровень не хуже, чем у её предков. Или даже круче.

Он выдохнул, проведя ладонью по заросшему подбородку, и продолжить уже тише, без привычного брутального нажима:

— Я хочу купить дом. Настоящий, большущий коттедж в элитном посёлке. Не просто дачу, а статусное имение, понимаешь? Чтобы привезти её туда, открыть ворота и сказать: «Вот, это всё твоё. Я это заработал сам, своими руками». Но чтобы взять нормальный участок на Новой Риге и выгнать там особняк с закрытой территорией, моих личных накоплений не хватит. Мне нужны серьезные деньги. Живые, из оборота. Из моей доли.

Я молча смотрел на своего партнёра. Этот рослый, харизматичный, битый жизнью амбал, который мог за полминуты укатать любого борзого коммерсанта или решить вопрос с наездом, сейчас сидел передо мной с абсолютно беспомощным, пацанским взглядом. Мужское тщеславие, замешанное на запоздалой, сшибающей с ног любви, — это самый опасный и самый дорогой коктейль в мире.

— Серёга, очнись. Ты уже долларовый миллионер.

Я повернулся и кивнул в сторону окна, за которым гулял промозглый московский ветер:

— Денег там — выше крыши. И твоя доля там — ровно половина. После того как мы окончательно закрыли вопрос с Аркашей и полностью оформили целевой фонд для внучки Петра Васильевича, у тебя остался целое состояние. Тебе с запасом хватит и на этот элитный дом, и на любую дорогую жизнь, и на все капризы твоей Даши.

Я подошёл к нему ближе, посмотрел прямо в глаза и понизил голос:

— Но послушай меня внимательно. Всё, что я вытащил из калифорнийской недвижимости и терминальной налички, я прямо сейчас аккуратно загоняю в ценные бумаги. Я беру то, что перепуганный рынок сегодня сбрасывает за копейки: находящийся на грани краха гигант Las Vegas Sands, растущий Apple с их новыми айфонами, просевший Ford, Booking и выстреливающий Netflix. Сейчас эти бумаги валяются на самом дне, никому не нужные. Но через три-четыре года они будут на таком безумном хайпе, какого этот мир ещё не видел.

Я оперся руками о стол:

— Если мы не будем дергать этот капитал и дадим ему отлежаться хотя бы до двенадцатого года, мы вырастем в пять, а по отдельным позициям и в десять раз. Я точно знаю, когда нужно будет зафиксировать пики и выйти в чистый кеш на самом верху. Мы станем неприлично богаты даже по меркам её папаши.

Я сделал паузу и тихо спросил:

— А теперь скажи мне честно — тебе правда так горит сжечь эти деньги прямо сейчас?

— Игорь... — с тоской сказал он мне, глядя куда-то мимо меня. — Мне сейчас надо.

Он тяжело сглотнул, провёл ладонью по лицу и признался с какой-то детской, беспомощной искренностью:

— Я... я просто боюсь её потерять.

Я посмотрел на него и понял, что против настоящей, ломающей кости влюблённости любые мои графики котировок и доходности сейчас бессильны. В лоб эту стену было не пробить.

— Так. Значит, так, — отрезал я, вздохнув. — Приводи её к нам. Познакомишь. Мы сядем, посидим, я на неё взгляну, и там уже решим, как дальше реагировать и что с этим делать.

Я подошёл к нему ближе и твёрдо посмотрел в глаза:

— Ты получишь всё, Серёга.

— Ты получишь всё, , — тихо, но так, чтобы у него в голове не осталось ни единого сомнения, произнес я, опираясь руками о стол. — Ты получишь и свой дом для неё, и свои акции на будущее. Если надо, я сделаю для тебя то же самое, что прокручивал ещё в восемьдесят седьмом: у тебя будет и резиденция, и весь основной капитал удастся сохранить в полной неприкосновенности.

Серёга замер с кружкой у губ, вскинув на меня тяжелый взгляд.

— Мы не будем выдирать живые деньги из оборота в разгар кризиса, — продолжал я, набрасывая контуры сделки прямо на пальцах. — Повесим эту усадьбу на залоговую структуру, перехватим обесцененную землю у банкротного фонда за копейки, а под строительство заведем подрядчиков, готовые работать за полцены.Строиьельство стоит колом в стране. За один год всё будет у тебя, дай только время. Не дергайся и не пытайся судорожно распродавать активы, чтобы произвести впечатление.

Серега кивнул . Но было видно что крутой дом это не все и папаше явно нужен и солидный бизнес