Я зажмуриваюсь, прогоняя видение. Не время. Не место. Нельзя. Но сердце предательски ёкает.

Глава 18

Просыпаюсь от аромата, от которого сердце пропускает удар. Ягодный чай. Мой любимый — с лесными ягодами, мятой и капелькой мёда. Тот самый, который Аэрон никогда не мог запомнить, путая с каким-то травяным сбором.

Открываю глаза и вижу мужа.

Он сидит на краю кровати, одетый, свежий, с лёгкой улыбкой на лице. На прикроватном столике дымится чашка с чаем, а рядом — тарелка с пирожными. Моими любимыми. Те самые, с воздушным кремом и свежей клубникой, из той маленькой кондитерской, куда мы ходили только в самом начале наших отношений.

— Доброе утро, — голос Аэрона звучит мягко, почти нежно. — Решил, что после вчерашнего тебе нужен завтрак в постель.

Я приподнимаюсь на подушках, всё ещё не до конца понимая, реальность это или сон. Аэрон? Завтрак в постель? Два дня подряд? После того, что было между нами вчера вечером?

Он словно читает мои мысли.

— Я всю ночь не спал, — говорит он тихо. — Лежал и думал над твоими словами. Каждое слово. Ты была права. Во всём.

Я молчу, только смотрю на него. В его тёмных глазах вижу что-то новое. То, чего я не видела давно. Искренность? Решимость?

— Я хочу измениться, Азалиэль, — продолжает он, беря мою руку в свою. Ладонь у него тёплая, чуть шершавая. — Хочу быть тем мужем, которого ты заслуживаешь. Хочу настоящей семьи. С тобой. Я готов на всё. На слияние душ, на призыв ребёнка, на всё, что ты скажешь.

Сердце пропускает удар. Я ждала этих слов так долго. Мечтала о них. И вот они — сказаны. Почему же внутри нет той радости, что должна быть?

— Правда? — шепчу я, и голос срывается.

— Правда, — он наклоняется и целует мои пальцы. — Потому что я люблю тебя. По-настоящему. И понял это только сейчас, когда почти потерял.

Тёплая волна разливается по груди. Я улыбаюсь — впервые за долгое время искренне, легко.

— Но есть одно условие, — говорит Аэрон, и я внутренне напрягаюсь. — Ты должна уволиться.

Воздух застревает в лёгких.

— Что?

— Азалиэль, посмотри на меня, — он сжимает мои пальцы. — Вчера ты чуть не погибла. Из-за работы, из-за того, что спасала какую-то девочку ценой собственной жизни. Я не могу так больше. Не могу каждый день бояться, что мне позвонят и скажут, что ты не выкарабкалась.

— Аэрон...

— Я знаю, что это эгоистично, — перебивает он. — Знаю, что это твоё призвание. Но если мы хотим семью, если хотим детей... Ты должна быть в безопасности. Пожалуйста.

Я смотрю в его глаза. В них — мольба. Страх. Любовь. Всё вместе.

И я киваю.

— Хорошо. Я согласна.

Он выдыхает с таким облегчением, будто гору с плеч скинул.

— Но я должна отработать после отпуска, — добавляю я твёрдо. — Две недели. Мне нужно завершить дела с пациентами, которые ждали именно моего лечения. Передать их коллегам. Закончить истории болезней. Ты же понимаешь, я не могу просто взять и исчезнуть.

Аэрон думает мгновение, потом кивает.

— Договорились. Две недели. Но потом — всё. Дом, семья, подготовка к призыву ребёнка. Идёт?

— Идёт.

Он улыбается — широко, открыто, по-настоящему. И я тоже улыбаюсь. Потому что это правильно. Это то, о чём я просила. Он меня услышал. Он готов меняться.

Почему же тогда на душе какой-то неприятный осадок? Почему я не чувствую той эйфории, о которой мечтала?

— Кстати, — говорит Аэрон, отвлекая от мыслей. — У меня сегодня немного работы. Только показательные тренировки на полигоне, пара часов. Поехали со мной?

Я удивлённо поднимаю брови.

— На полигон?

— Ну да, — он пожимает плечами. — Раз решили стать настоящей семьёй, хочешь посмотреть, чем я занимаюсь? Ты же ни разу не была на моей работе по-настоящему. Только на официальных мероприятиях, издали. А тут я покажу тебе всё, расскажу. Потом вместе погуляем, в кино сходим, поужинаем где-нибудь...

Звучит заманчиво. И правильно. Мы должны проводить время вместе, узнавать друг друга.

— Хорошо, — соглашаюсь я. — Поехали.

Через час я стою перед зеркалом, рассматривая своё отражение. Выбрала простое, но элегантное платье — светло-серое, с эльфийской вышивкой по вороту. Волосы уложила мягкими волнами. Лёгкий макияж, чтобы подчеркнуть глаза.

Выгляжу хорошо. Спокойно. Достойно.

«Всё налаживается, — говорю себе. — Теперь всё будет хорошо. Мы станем настоящей семьёй».

Но где-то в глубине, в самом тёмном уголке души, ворочается сомнение. Я заталкиваю его поглубже. Я не могу сомневаться. Раз уж мой супруг решился, то почему я теперь кажусь неготовой? Я сама просила об этом. Не могло же на меня повлиять то, что произошло вчера? С принцем... с мужчиной, который должен принадлежать другой. Нет, конечно. Это не из-за него. Просто день выдался сложный. Вот и всё. А Эйнару я лишь благодарна. Он выручил меня. Позаботился.

Аэрон ждёт внизу. Помогает сесть в экипаж, сам садится рядом, накрывает мою ладонь своей.

— Красивая, — говорит просто. И улыбается.

Я улыбаюсь в ответ.

Глава 19

Тренировочный полигон драконьей армии впечатляет. Это огромное пространство, раскинувшееся на несколько километров. С одной стороны — взлётная полоса для драконьих ипостасей, длинная, уходящая за горизонт. С другой — полоса препятствий: скалодромы, водные преграды, имитация городских развалин. Чуть дальше — несколько ангаров и административное здание из тёмного камня.

Небо над полигоном расчерчено силуэтами летящих драконов. Красные, синие, зелёные, чёрные — все оттенки пламени и чешуи. Они выполняют фигуры высшего пилотажа, срываются в пике, взмывают свечой, и от этого зрелища захватывает дух.

На земле — десятки курсантов в военной форме. Кто-то отрабатывает рукопашный бой, кто-то работает с магией, кто-то просто стоит в строю, слушая команды капитанов.

Капитаны — матёрые драконы, с жёсткими лицами и цепкими взглядами. Они командуют громко, властно, и курсанты подчиняются мгновенно, без вопросов.

Когда наш экипаж останавливается, всё замирает.

— Генерал! — раздаётся несколько голосов.

Аэрон выходит первым, подаёт руку мне. Я ступаю на землю полигона, и чувствую на себе десятки взглядов. Курсанты, капитаны, даже те, кто был в небе, снижаются, чтобы посмотреть.

— Супруга генерала, — слышится шёпот. — Целительница. Та самая эльфийка.

— Красивая...

— Говорят, вчера ребёнка с того света вытащила...

— А чего она тут?

Взгляды любопытные, уважительные, изучающие. Я стараюсь держаться спокойно, с достоинством. Аэрон ведёт меня вдоль строя, представляет кому-то из капитанов. Те склоняют головы, жмут руку, говорят что-то приятное.

И тут я чувствую это.

Взгляд.

Обжигающий, пронзающий насквозь. Он прожигает спину, заставляет сердце биться чаще.

Я оборачиваюсь.

Эйнар.

Он стоит в стороне, у края полосы препятствий, в лёгкой военной форме без знаков отличия — видимо, пришёл не по службе, а по какой-то своей надобности. Солнце золотит его волосы, делает глаза ещё более яркими, небесными.

Он улыбается — той самой тёплой, чуть грустной улыбкой, которую я уже запомнила. А потом разворачивается и уходит, быстро, почти бегом, скрываясь за одним из ангаров.

Словно понимает, что его присутствие здесь неуместно. Словно не хочет мешать.

А я стою и смотрю ему вслед. И ловлю себя на том, что ищу его взгляд снова. Жду, что он вернётся. Выглянет из-за угла. Посмотрит ещё раз.

— Азалиэль? — голос Аэрона вырывает из оцепенения. — Ты чего?

— Ничего, — отвечаю слишком быстро. — Показалось.

Он берёт меня за руку, тёплой, надёжной ладонью. Ведёт к административному зданию.

— Сейчас покажу тебе центр управления, оттуда весь полигон видно как на ладони...

Мы делаем несколько шагов.

Но далеко уйти не успеваем, потому что что-то взрывается.