Ослепительная вспышка. Грохот. Ударная волна, от которой закладывает уши. Меня швыряет в сторону, Аэрон едва успевает подхватить, удержать.

— Что за... — рычит он.

А потом доносятся крики.

— Помогите!..

— Лейтенант ранен!

— Магия нестабильна, отойдите!

Я вижу, как в нескольких метрах от нас корчатся на земле курсанты. Трое. Молодые драконы, почти мальчишки. Их форма обгорела, кожа покрыта ожогами, но главное — над ними дрожит воздух, искажённый выплеском нестабильной магии.

Аэрон бледнеет. Смотрит на меня, на пострадавших, снова на меня.

— Чёрт! — выдыхает он. — Чёрт! Это мои ученики. Они хотели показать мастерство, нас увидели, решили блеснуть... и переборщили. Я же говорил — опасная работа! А я тебя сюда притащил, отвлеклись на тебя...

Он сжимает мои плечи так, что становится больно.

— Азалиэль, ты должна их вылечить! Сейчас же! Ты же целительница, ты можешь! Срочно!

Я смотрю на пострадавших. На их искажённые болью лица. На нестабильную магию, которая продолжает их разъедать.

Сглатываю.

— Мне нужны инструменты. Эликсиры. Помещение, где...

— Нет времени! — рявкает Аэрон. — Делай здесь! Прямо сейчас! Ты же эльфийская целительница, у тебя дар! Используй его!

В его глазах — паника. И приказ.

А я чувствую, как внутри всё холодеет. Потому что после вчерашнего, после ожога драконьей магией, после лечения в источнике... Я не знаю, хватит ли у меня сил. И знает ли Аэрон, о чём просит? Или ему всё равно, лишь бы его ученики выжили?

Пострадавшие кричат. Время идёт на секунды.

Я делаю шаг вперёд.

— Мне нужна тишина, — говорю твёрдо. — И чтобы никто не мешал.

Аэрон кивает и отходит, отдавая приказы разогнать толпу.

А я опускаюсь на колени рядом с первым курсантом и закрываю глаза.

Пожалуйста, пусть у меня получится. Пусть сил хватит.

Я не слышу, о чём говорят рядом. Все звуки тонут в гуле крови, пульсирующей в ушах. Мои ладони светятся мягким эльфийским светом, магия течёт из меня в пострадавших курсантов, затягивая ожоги, гася нестабильные всплески, возвращая им жизнь.

Первый. Второй. Третий.

Перед глазами плывёт. Руки дрожат. Внутри — пустота, выжженная земля, потому что я отдаю последнее. То, что Эйнар велел беречь минимум неделю. То, что должно было восстанавливаться в покое и тишине.

Но я не могу остановиться. Они же дети. Совсем молодые. У них вся жизнь впереди.

— Быстрее! — голос Аэрона режет слух. — У лейтенанта снова магия скачет!

Я поднимаю глаза и встречаю его взгляд. В нём нет тревоги за меня. Только нетерпение. Только приказ. Только страх за учеников.

Обо мне он даже не думает.

Обида вспыхивает в груди, острая, болезненная, смешиваясь с физической болью от перенапряжения. Но я не позволяю себе остановиться. Я целитель. Это мой долг.

Возвращаюсь к третьему курсанту. Он самый тяжёлый — магический ожог проник глубоко, почти до самого ядра. Придётся отдать много сил.

Я кладу руки ему на грудь, закрываю глаза. Магия течёт, течёт, течёт...

В мире остаётся только это течение. Только пульс мальчишки, который бьётся всё ровнее, всё спокойнее. Только свет, уходящий из меня в него.

Ещё немного. Ещё чуть-чуть. Сейчас...

— Хватит!

Резкий рывок, и меня отдёргивают от курсанта. Чужая рука перехватывает моё запястье, и магический поток обрывается так внезапно, что я вскрикиваю от боли — словно живую нить из сердца выдернули.

Поднимаю глаза.

Эйнар.

Он стоит надо мной, тяжело дыша, и его небесные глаза мечут молнии. На скулах ходят желваки, губы сжаты в тонкую линию. В рубашке, без формы — видимо, бежал сюда со всех ног, едва услышав взрыв.

— Ты с ума сошла? — рявкает он, не отпуская мою руку. — Я же сказал — неделя покоя! Неделя без магии! Ты меня вообще слушала?!

Я открываю рот, чтобы ответить, но он уже переводит взгляд на Аэрона. И в этом взгляде — такая ярость, что даже воздух вокруг, кажется, накаляется.

— А ты! — голос Эйнара звенит от гнева. — Ты какого чёрта творишь?!

Глава 20

— Эйнар, остынь, — Аэрон делает шаг вперёд, выставляя руки. — Ситуация критическая, ученики пострадали, она единственная целительница...

— Она единственная моя пациентка, которую я вчера полчаса с того света вытаскивал! — перебивает Эйнар, и я вижу, как его хвост нервно хлещет по воздуху, пушистая кисточка вздыблена. — Я силы тратил, чтобы привести её в норму, чтобы восстановить после ожога драконьим пламенем! А ты наплевательски относишься не только к моим стараниям, но и к здоровью собственной жены! Они драконы! Что им будет? Помучаются немного и регенерируют, а она...

Аэрон бледнеет, но в глазах вспыхивает упрямство.

— Ты не понимаешь, это мои ученики, я за них отвечаю...

— А за жену не отвечаешь?! — рявкает Эйнар так, что стоящие рядом курсанты вздрагивают. — Ты понимаешь, что такими темпами она может перегореть?! Что эльфийка без дара — всё равно что мёртвая?! Ты подумал о её состоянии? О её душе? А что она могла прямо тут на твоих руках умереть? Или только об учениках думаешь?

— Не смей мне указывать! — Аэрон тоже закипает. — Она моя жена, и я сам знаю, что для неё лучше!

— Знает он! — Эйнар делает шаг к моему мужу, сжимая кулаки. — А то, что она еле на ногах стоит, ты видишь?! Что она бледнее смерти, ты замечаешь?! Да ты просто использовал её как инструмент!

— Эйнар, прекрати! — пытаюсь вставить я, поднимаясь с колен. Ноги ватные, голова кружится, но я должна их остановить.

Поздно.

Эйнар бросается на Аэрона. Тот не ожидает, пропускает первый удар — кулак впечатывается в скулу, голова мужа мотнулась в сторону. Но драконья реакция берёт своё — через секунду они уже сцепились, рычат, бьют, крушат всё вокруг.

Курсанты шарахаются в стороны. Кто-то вскрикивает. Капитаны пытаются подбежать, разнять, но куда там — два разъярённых дракона в человеческой ипостаси всё равно опаснее урагана.

— Хватит! — кричу я, но меня не слышат.

Эйнар заносит кулак для нового удара. Аэрон блокирует, отвечает. Губа кронпринца рассечена, по подбородку течёт кровь. У мужа тоже — скула горит синяком, из разбитой брови сочится алая струйка.

Они дерутся всерьёз. Не на жизнь, а на смерть? Нет, скорее на принцип. Но силы вкладывают такие, будто враги заклятые.

— ХВАТИТ! — кричу я изо всех сил, вкладывая в голос остатки магии, чтобы он пробил пелену ярости.

Замирают оба. Поворачиваются ко мне.

Я стою, покачиваясь, держась за стену ангара. В глазах темнеет, но я не позволяю себе упасть. Смотрю на них — двух сильнейших драконов империи, которые ведут себя как малые дети.

— Вы что творите? — голос срывается, но я продолжаю. — Какой пример вы подаёте?! На вас ученики смотрят! Курсанты! Капитаны! Вам не стыдно?!

Тишину нарушает только тяжёлое дыхание дерущихся.

А потом я слышу шёпот за спиной. Курсанты переглядываются, перешёптываются:

— Кронпринц на генерала напал...

— Из-за его жены, слышали? Вступился...

— Неужели между ними что-то есть?

— Типун тебе на язык, это же супруга учителя...

— А чего тогда он так рвётся?

Слова впиваются в сердце острыми иглами. Мне всё равно, что говорят. Но я вижу, что Аэрон слышит это. Что его глаза темнеют.

Эйнару же действительно всё равно. Он даже не смотрит в сторону шепчущихся. Он смотрит на меня. Он кронпринц... его слухи никак не тронут. Посудачат немного и всё, но я... я замужняя женщина. Мне нельзя.

Однако в его взгляде столько боли, столько нежности, столько отчаяния, что у меня перехватывает дыхание. Он не скрывает. Не может скрыть. И это видно всем.

Он подходит ко мне — медленно, осторожно, будто к раненой птице. Останавливается в шаге. Смотрит в глаза. Кровь с его разбитой губы капает на землю, но он не замечает.

Я смотрю на эту кровь. И во мне поднимается дикое, невозможное желание — протянуть руку, стереть эту каплю, коснуться его, утешить. Сделать хоть что-то, чтобы убрать эту боль из его глаз.