Сердце пропускает удар. Потом ещё один.

А в груди, там, где только что клокотала злость на мать и боль в подвернутой ноге, вдруг разливается странное, тёплое, пугающе-знакомое чувство.

Я не вижу его лица. Я не знаю, кто он. Но моё тело, моя душа, моя эльфийская сущность — они отзываются на его присутствие.

И от этого знания по коже бегут мурашки. Совсем другие. Те самые. Приятные.

Голова кружится, и я мотаю ею, отчаянно пытаясь выбросить ненужное воспоминание, словно оно — досадная помеха. Почему я сейчас вспомнила о том, что навсегда хотела забыть? Нет. Это не мог быть принц Эйнар. Мы с ним познакомились совсем при других обстоятельствах — когда он настаивал перед советом целителей, что только эльфийская целительница сможет вытащить его наставника из магической комы и вернуть к жизни. И он, и другие драконы выбрали меня. В нашей первой встрече Эйнар меня — умолял! — чтобы я вытащила его учителя с того света. Именно благодаря принцу я и отыскала, свою пару.

Так что это просто небольшое сходство, не более. Тем более сам кронпринц утверждал, что никогда не видел меня вживую до того, как приехал уговаривать. Что, когда выбирал кандидатов, именно моя фотография заставила его дракона сказать: «Она справится». Я тогда выложилась по полной. Не хотела подвести Эйнара, который со своим драконом доверились мне. А ещё моя душа искренне не хотела дать умереть Аэрону — тому, в ком я нашла своего истинного.

Так что мы точно не могли познакомиться шесть лет назад с кронпринцем. Для человека, пусть он дракон, этот срок, может, и огромен, но для эльфа — нет. Я бы не забыла его лицо. Вспомнила бы через год, когда он обратился ко мне с просьбой…

Глава 12

Именно Эйнар Драгонис был тем самым драконом в нашей с Аурэлией сказке. Его внешность я неосознанно использовала. Именно его кисточку хвоста я не смогла не потискать, а потом ощутила нечто странное… Но это ведь была всего лишь сказка, правда? Видно, моё подсознание считало его достойным на роль героя. Мужа в сказке для дочери его бывшей я видеть не желала, хотя роль отца девочки на время ему дала. Почему именно он? Почему Эйнар Драгонис? Почему моё подсознание потянулось к нему? И почему моя эльфийская сущность так странно отреагировала?

А ещё та история из моего детства, что сказал мой персонаж, созданный с его внешностью… Всё это не давало покоя, но моё общее состояние оставляло желать лучшего. Я получила сильнейший ожог, едва удерживалась на ногах. Не могла сейчас больше пытаться найти логические объяснения на вопросы, что не желают всё ни как оставить меня покоя.

— Ваше Высочество? — мой голос звучит хрипло, как у старой вороны, не иначе. — Чем обязана столь высокой чести?

Спросить, что случилось? Язык не поворачивался. Почему-то именно сегодня я боялась — сама не знаю почему — перейти на неформальное общение с учеником моего супруга. Хотя раньше у меня с этим проблем не было.

Я делаю движение, чтобы встать, как того требует этикет, — ибо даже в лечебнице правила приличия никто не отменял. Но мир предательски наклоняется, пол уходит из-под ног. Я покачиваюсь, хватаясь за воздух.

— Осторожнее! Вам действительно настолько плохо?

Он спрашивает так, словно уже знал, что мне потребуется помощь. Нет… Только не его. Мне стоило бы держаться сегодня подальше от принца. Отчего-то его близость сегодня вызывала во мне странное чувство надвигающейся бури, какой-то опасности — но я не могла описать этого словами.

— У меня магическое истощение, — отвечаю часть правды.

Эйнар оказывается рядом раньше, чем я успеваю осознать его движение. В мгновение ока он ставит на стол пакеты, которые держал в руках, и его сильная, горячая ладонь перехватывает мой локоть. Хватка бережная, но стальная, не позволяющая упасть.

— Тихо-тихо, — его голос — глубокий, бархатистый баритон — действует неожиданно успокаивающе. — Давайте-ка присядем, госпожа Д’Лионкур. Вы на ногах еле стоите.

Он легко, словно пушинку, усаживает меня на стул, сам присаживается на корточки рядом, заглядывая в лицо. От него пахнет дорогим парфюмом, кожей и чем-то неуловимо мужским, опасным, дразнящим. Близость такого мужчины, его внимание — это слишком для меня сейчас.

— Ваше Высочество, я... — начинаю мямлить я, но он перебивает.

— Эйнар, — поправляет он мягко, но властно. — Без титулов, пожалуйста. Я здесь не по официальному делу, госпожа целительница. Мы можем говорить с вами так, как делаем это на неформальных встречах.

Он кивает на пакеты с едой.

— Это от моего учителя. От вашего мужа, — при этих словах сердце пропускает удар. — Аэрон просил передать, что сожалеет о сказанном и случившемся утром. Очень переживает за вас. Что снова с работой забудете поесть.

Я смотрю на пакеты, и в горле встаёт ком. Извинения? Он прислал извинения? Не сам, конечно, а с посыльным. С самим кронпринцем, между прочим. После того, как пригрозил привести в дом вторую жену. Это должно меня обрадовать? Успокоить?

— Почему Аэрон сам ко мне не приехал?

— Хотел приехать сам, но его вызвали в военный штаб. Экстренное совещание. А мне было по пути в академию, вот и попросил завезти вам обед и лично передать его извинения.

— Спасибо, Ваше Высо... Эйнар, — поправляюсь я под его насмешливым взглядом. — Передайте ему, что я... что мы поговорим вечером.

— Не за что, — он легко поднимается, и теперь я чувствую себя еще более ничтожной, глядя на него снизу вверх. — Только просьба. Съешьте все. Вы выглядите так, будто неделю не ели и не спали.

Он кивает на еду, ожидая, что я сейчас послушно начну есть. Но мне кусок в горло не лезет. После всего, что было. После ожога, который пульсирует болью где-то внутри. Важно скрыть своё состояние, не показывать, как мне сейчас плохо на самом деле.

Я лишь благодарно киваю, но к пакетам не притрагиваюсь, отворачиваюсь к окну, чтобы он не видел моих глаз, в которых, кажется, вот-вот блеснут слезы.

— Госпожа Д’Лионкур, — в его голосе проскальзывают шутливые нотки. — Мне что, кормить вас с ложечки?

Я резко оборачиваюсь, чувствуя, как краска стыда и неловкости заливает щеки. Его глаза смеются, но в них — искренняя забота. От этого контраста — шутки и тепла во взгляде — мне становится совсем не по себе. Кронпринц драконов, будущий император, предлагает кормить меня с ложечки? Это абсурд.

Сознание цепляется за какое-то странное воспоминание из прошлого. Кажется, что мы вот так же просто разговаривали раньше, и я тогда будто бы не знала его титула. Мы шутили, подкалывали друг друга. Нет!.. Не может быть! Это всё ожог, что опалил мою эльфийскую сущность изнутри. Это он затуманивал мне рассудок.

— Ваше Высочество, не стоит... я...

Он не слушает. С легкой, почти хулиганской улыбкой, которая так не вяжется с его статусом и внушительной фигурой, он начинает на полном серьезе доставать из пакетов контейнеры. Аромат домашней еды — горячего супа, тушеного мяса, свежей выпечки — тут же заполняет кабинет.

— Смотрите, тут все самое лучшее. Из дворцовой кухни, между прочим. Аэрон постарался, выпросил у поваров ваш любимый крем-суп из шампиньонов и...

Я пытаюсь что-то сказать, поблагодарить, объяснить, что не могу, но вместо слов из горла вырывается надсадный кашель. Грудную клетку сдавливает спазмом, я сгибаюсь пополам, пытаясь справиться с приступом. А когда отнимаю ладонь от губ — на ней алеет тонкая полоска крови.

На губах тоже проступает солоновато-металлический вкус.

— Твою ж... И Аэрон сейчас, как назло, точно не сможет помочь, — Эйнар осекается, вся его шутливость исчезает в одно мгновение. Лицо становится жестким, сосредоточенным.

Он в два шага оказывается рядом, его глаза больше не смеются — в них тревога и злость.

— Совсем себя угробить хочешь? — голос его звучит резко, почти грубо, но за этой грубостью чувствуется испуг. — Или ты думаешь, что эльфы действительно такие бессмертные, как о вас в легендах говорят? Ты себя в зеркало видела?! Ты на трупа сейчас смахиваешь!