Но не успеваю продолжить мысли об этом, как на смену моему искреннему чувству вины приходит отчаянное желание подойти к нему и обнять. А после погладить его хвост и попросить у его дракона прощение. Я очень хочу, чтобы они меня оба простили — человеческая и драконья стороны его сущности. Я не предполагала, что кто-то за один день может стать для меня таким дорогим и важным.

— Ваше Высочество, я хотела бы с вами поговорить, — набравшись смелости, подаю голос. Надеюсь, он звучит уверенно. — Пожалуйста, выслушайте меня и не прогоняйте сразу, пока я не договорю.

Едва заметно вздрогнув, Эйнар выпрямляется, но оборачиваться не спешит. Я его не виню. Видно, он до этого пребывал в своих мыслях. И конечно, логично, что он всё ещё злится за случившееся. Я и сама на себя злюсь, что приехала сюда, что позволила мужу мною управлять и сделать то, что опасно и вредно в первую очередь было мне самой.

— Я пришла извиниться, — говорю я, делая шаг вперёд. — Я не собиралась нарушать твоё наставление по поводу своего лечения. Наоборот, собиралась следовать. Я... не знаю, как так вышло, что я пошла на поводу своего мужа. Мне жаль, что ты из-за меня поссорился и подрался с учителем.

— Я хотел это сделать ещё вчера, — голос Эйнара звучит глухо, но в нём чувствуется такая боль, что у меня сердце сжимается. — Когда он приоритет поставил не на тебя. Он мог отпроситься у моего отца хотя бы через час. Тот бы понял. Для драконов жизнь его женщины — это самое важное, что только может быть. За свою женщину и потомство мы, драконы, готовы отдать жизнь, если это понадобится, чтобы спасти то, что нам дорого. Генерала Огненного я не понимаю. И презираю за его такое отношение к своей женщине, законной супруге. Оно не достойно дракона...

Я впадаю в настоящий ступор после его слов, ощущая, как стремительно холодеет позвоночник.

— Эйнар... — это единственное, что я смогла произнести, делая машинальный шаг вперёд.

— Не нужно ничего говорить, — перебивает он, и в голосе звенит горечь. — Я уже понял: быть спасателем — дело неблагодарное.

С этими словами принц к моему огромному удивлению оборачивается.

Грудь колет так, будто в неё запустили отравленный дротик. Потому что его лицо покраснело, но не как у моего мужа — от злости. А от душевной боли. А глаза сверкают влагой.

О Лесные Духи. Я довела дракона до слёз. Я довела кронпринца до слёз.

— Ты не понимаешь, что я чувствовал, видя, как ты снова убиваешь себя, — голос его срывается, но он продолжает. — Когда я вчера чудом не дал тебе умереть. Я дал тебе шанс снова жить не для того, чтобы ты снова не думала о своей жизни. А главное — у меня на глазах умирала. Сегодня у меня не хватило бы сил спасти тебя, я ещё не восстановился. А твой муж, идиот, вряд бы справился. Твоя смерть была бы на моей совести. Моей виной.

Он вытирает щеку рукавом военного мундира, и этот жест такой человеческий, такой уязвимый, что у меня разрывается сердце.

— Моему дракону тоже больно, — добавляет он тише. — Но впредь это будет ему уроком.

— Эйнар... — потерянно повторяю я, не зная, что сказать. Как донести, что я сожалею? Что не хотела причинять ему боль? Что хочу всё исправить? Что для меня тот миг, когда он дал мне шанс продолжить жизнь, — это не просто слова? Я постараюсь этим шансом правильно воспользоваться...

— Вам лучше вернуться к мужу, доктор Д'Лионкур, — произносит он холодно.

От этих слов я чувствую, как мир в очередной раз за вечер трещит под ногами. Официально... Слишком холодно и больно. Ведь вчера он был со мной со всем другим.

— Я не уйду, пока ты меня не простишь, — неожиданно серьёзно заявляю я.

А затем за короткий миг сокращаю пространство между нами и обнимаю совершенно не ожидавшего такого поворота событий принца.

На миг он застывает, словно каменное изваяние. Я чувствую, как напряжены его мышцы, как часто бьётся сердце под моей щекой. Он не дышит.

— Прости меня, — шепчу я, прижимаясь крепче. — Прости, что заставила тебя волноваться. Прости, что не послушала. Прости, что втянула в эту драму. Ты не заслужил всего этого. Ты заслуживаешь только благодарности. Самой искренней.

Мои пальцы сами тянутся к его хвосту, который всё ещё обиженно отвернут в сторону. Я глажу пушистую кисточку, и чувствую дрожь дракона.

— И твой дракон пусть простит меня, — добавляю я тихо. — Я даже имени его не знаю, но очень хочу, чтобы вы оба меня простили.

Тишина. Долгая, тягучая.

А потом я чувствую, как его руки медленно, словно в неверии, поднимаются и обнимают меня в ответ. Как он утыкается лицом в мои волосы и делает глубокий, судорожный вдох.

— Меня зовут Ари. Я больше не злюсь на тебя, — неожиданно в моей голове раздался знакомый голос дракона кронпринца. — Не делай больше больно моему человеку и мне.

Я не успеваю мысленно ему ничего ответить, так как нас с Эйнаром окутывает золотое сияние.

Раньше, чем я успела что-либо понять, Эйнар меня поцеловал.

Щелчок. Словно невидимый замок, сковывавший мою душу долгие годы, наконец-то распался. Всё, что мне сейчас было нужно — его близость, его запах, его руки на моём лице, его губы на моих губах. Всё остальное потеряло значение. Растворилось. Исчезло.

Мне казалось, что если этот спонтанный, невозможный, безумный поцелуй прервётся, я действительно задохнусь. Умру на месте. Прямо здесь, в этом кабинете, в его объятиях — и не пожалею ни об одной потраченной секунде.

На короткий миг — на один жалкий, блаженный миг — я забыла о том, что замужем за его наставником. О том, что у меня есть муж, который ждёт меня дома. О том, что я давала клятвы, которые не имею права нарушать.

Всё это кануло в лету, разбилось вдребезги о твёрдость его губ.

Наш поцелуй с кронпринцем не заканчивался. Как и его близость. Он не отстранялся, не отодвигал меня, не давал опомниться. И я была благодарна ему за это. Потому что если бы он отпустил меня сейчас, я бы рассыпалась на тысячу осколков.

Его пальцы стирали с нежностью солёные дорожки моих слёз, которые катились по щекам сами собой — без спроса, без разрешения. Я даже не заметила, когда начала плакать. Может, в тот миг, когда его губы коснулись моих. Может, раньше — когда я увидела его на пороге кабинета и поняла, что не могу дышать.

Его губы творили с моими что-то невероятное. Они не нападали, не требовали, не брали силой. Они уговаривали, убеждали, обещали. Они шептали то, что нельзя выразить словами, но можно почувствовать каждой клеткой.

Я сходила с ума. Сердце колотилось в бешеном ритме — так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Лёгкие горели, но не от нехватки воздуха.

Я должна была задыхаться от нехватки кислорода. Должна была отстраниться, сделать вдох, прийти в себя. Ведь это просто физиология — без кислорода человек не живёт.

Но этого не происходило.

Глава 23

Впервые в жизни я не знала, почему, но дышала полной грудью. Каждый вздох давался легко, свободно, словно я наконец-то оказалась на поверхности после долгих лет под водой. А Эйнар воспринимался моим личным кислородом. Тем, без кого невозможно существовать. Тем, кто дарит жизнь одним своим присутствием.

Он и его дракон были моим всем.

Почему меня посетила такая мысль, я не понимала. Это противоречило логике, здравому смыслу, всем моим представлениям о себе и о мире. Но это было фактом. Эйнар и его дракон действительно — мои. Мои. Словно всегда ими были.

Словно всё это время я просто ждала.

Я почувствовала, как мир вокруг начинает меняться. Сначала — едва уловимо, почти незаметно. Краски стали ярче, звуки — отчётливее, а воздух — гуще, словно насыщенный невидимой, древней силой.

А потом поцелуй стал глубже. Интимнее.

Эйнар привлёк меня к себе так, что между нами не осталось ни миллиметра. Его руки скользнули по моей спине, прижимая, сжимая, вплетая в меня своё тепло, свою силу, свою невысказанную вечность. Я запустила пальцы в его волосы — чёрные, с синеватым отливом, мягкие и такие живые под моими дрожащими пальцами.