— И всё? — в его голосе проскальзывают дразнящие нотки. — Даже не поцелуешь в щёчку в благодарность за спасение и за то, что отвезу на гонки, переодев? Или ты трусишь поцеловать настоящего дракона? Боишься обжечься?

Глава 27

Его взгляд опускается на мои губы. Ласкает их, дразнит, обещает.

И чёрт возьми, я снова принимаю его вызов.

Сама не понимая, что творю, я подхожу ближе. Настолько близко, что чувствую его дыхание на своей щеке. Оно касается моей кожи — тёплое, влажное, пахнущее прошедшим дождём.

Я поднимаюсь на носочки. Мои пальцы находят опору на его груди — твёрдой, горячей, живой. И я касаюсь его губ.

Сама.

Легко. Почти робко.

Его губы твёрдые. Такие же, как его грудь, как вся его невероятная, совершенная фигура.

Они чуть шевелятся в ответ. Совсем чуть-чуть. И этого крошечного движения, этого ответного нажима достаточно, чтобы внутри всё перевернулось.

Поцелуй длится долю секунды. Мгновение. Вспышка.

Но этой доли хватает, чтобы его глаза вспыхнули золотистым, ярким, почти ослепительным свечением.

Золото дракона. Чистое, первозданное, древнее.

И это свечение мне одновременно нравится и пугает.

Эйнар не двигается. Стоит неподвижно, как изваяние, только прищуривается чуть заметно, сжимая челюсть до выступающих желваков.

Я делаю шаг назад. Потом ещё один.

— Ну что, — мой голос звучит на удивление ровно, хотя внутри всё дрожит. — Отвозишь меня на гонки? Или передумал?

Мы мчим сквозь ночь на его мотоцикле, и ветер — дикий, сумасшедший, пьянящий — хлещет в лицо, выдувая из головы все лишние мысли. Я прижимаюсь к его спине, вцепившись руками в куртку, и чувствую, как под моими пальцами перекатываются мышцы, как сильно и ровно бьётся его сердце.

Эйнар ведёт мотоцикл так, будто родился за рулём — уверенно, дерзко, с каким-то особенным, драконьим изяществом. Мы лавируем между потоками машин, взмываем в воздух на магических ускорителях, и каждый раз, когда земля уходит из-под колёс, моё сердце замирает, чтобы через мгновение забиться с утроенной силой.

Под Красным мостом уже шумно. Толпа зрителей, яркие огни, запах магии и адреналина. В воздухе парят десятки летающих экипажей — причудливых, сверкающих, каждый со своим характером. Гонки вот-вот начнутся.

— Азалиэль! — знакомый голос перекрывает шум толпы.

Лираэль, моя подруга и сокурсница, машет мне рукой из-за ограждения. Её глаза сияют от предвкушения, а на лице — та самая безбашенная улыбка, за которую я её и люблю.

— Ты всё-таки сбежала! — кричит она, подбегая. — А это кто с тобой? — Она с интересом разглядывает Эйнара, и я ловлю себя на том, что мне это почему-то не нравится. — Присоединяйтесь к нам! У нас как раз один экипаж свободный!

— Нет-нет, — мотаю головой я, хотя где-то в глубине души эта мысль кажется безумно привлекательной. — Я вообще-то как целитель планировала...

— Искорка трусит? — Эйнар склоняет голову набок, и в его глазах пляшут золотистые искры. — А я вот очень даже за. Мне как раз штурман нужен. Тот, кто не побоится лететь со мной в самое пекло.

Он смотрит на меня в упор, и в этом взгляде читается самый настоящий вызов. Тот самый, который я не могу не принять.

— Выбирай экипаж, Дракоша, — слышу я свой собственный голос и сама себе удивляюсь.

Эйнар усмехается и через минуту уже тащит меня к сверкающему чёрно-золотому экипажу, который парит в воздухе, нетерпеливо вибрируя от переполняющей его магии.

— Этот, — коротко бросает он организатору.

И мы взлетаем.

Это невозможно передать словами. Это нужно чувствовать.

Эйнар ведёт экипаж так, словно мы не над землёй парим, а танцуем в небе. Резкие виражи, головокружительные пике, мгновенные ускорения — каждый манёвр отдаётся во мне электрическим разрядом. Я кричу от восторга, когда мы проносимся в сантиметре от скалы, и хохочу, когда он ловко уворачивается от летящего навстречу экипажа соперников.

— Левее! — ору я, перекрывая шум ветра. — Поток магии справа, он выбросит нас на скалы!

— Умница, Искорка! — он бросает на меня быстрый взгляд, и в этом взгляде столько одобрения, что у меня перехватывает дыхание.

Мы проходим очередной вираж, и я смотрю на него. На то, как ветер треплет его чёрные волосы, как напряжены его руки на руле, как хищно прищурены глаза, в которых горит золото дракона. Он прекрасен. В своей стихии, в своей силе, в своей дикой, необузданной свободе.

И я чувствую, как в груди разливается что-то тёплое, тягучее, опасное. Адреналин смешивается с чем-то другим, чему я пока боюсь дать название.

Финишная черта вспыхивает ослепительной лентой.

Мы первые.

Я выскакиваю из экипажа, и ноги подкашиваются от переизбытка эмоций. Не думая, не рассуждая, я бросаюсь к Эйнару и обнимаю его. Крепко, отчаянно, вкладывая в это объятие весь восторг, всю благодарность, всё то, что бурлит внутри.

— Мы сделали это! — кричу я в его грудь.

Он замирает на мгновение, а потом его руки смыкаются вокруг меня. И это объятие длится чуть дольше, чем позволено простым знакомым.

— Пострадавшие! — крик Лираэль возвращает нас с небес на землю.

Несколько экипажей столкнулись на последнем вираже. Мы с Эйнаром переглядываемся — и бросаемся к ним.

Я даже не думаю, не анализирую. Просто чувствую его рядом, чувствую, как его магия переплетается с моей, как мы работаем синхронно, словно делали это тысячу раз. Я тянусь к одному пострадавшему, он — к другому. Я заживляю рану — он стабилизирует магический фон. Я снимаю боль — он успокаивает дыхание.

Это похоже на танец. На магию. На что-то гораздо большее, чем просто целительство.

— Ты как? — спрашивает он, когда мы заканчиваем с последним.

— Лучше не бывает, — выдыхаю я, и это чистая правда.

— Неплохо для начинающей, — он ухмыляется, и в его глазах снова пляшут искры. — Но мой дедушка в своё время...

— Твой дедушка, Дракоша, наверное, ещё яйца откладывал, когда моя бабушка уже всю округу лечила, — парирую я, не удержавшись.

Он смеётся. Громко, заразительно, от души.

— Острый у тебя язычок, Искорка, — говорит он, и в его голосе звучит неприкрытое восхищение.

В груди разливается приятное томление. Я смотрю на него, на этого наглого, самоуверенного, невероятного дракона, и ловлю себя на мысли, что не хочу, чтобы этот вечер заканчивался. Что я готова стоять здесь, в этом шумном, суматошном месте, и чувствовать его взгляд на себе вечность.

Но гонки заканчиваются, толпа редеет, и реальность возвращается.

— Мне пора, — говорю я тихо, но в голосе нет уверенности. — Мать, наверное, уже обыскалась.

— Я отвезу тебя, — это не вопрос, не предложение. Это утверждение.

Я должна отказаться. Должна сказать «нет», поблагодарить и уйти. Но вместо этого киваю.

— Хорошо.

Мы снова мчим сквозь ночь. Я прижимаюсь к его спине, вдыхаю запах ветра и драконьей магии, и мне кажется, что я никогда не хотела, чтобы дорога длилась вечность, так сильно, как сейчас.

Мотоцикл останавливается у моего дома. Я слезаю, поправляю волосы, не зная, что сказать. Мы стоим в тишине, и эта тишина наполнена чем-то большим, чем просто слова.

Эйнар делает шаг вперёд. Один шаг, и между нами почти не остаётся расстояния. Его рука тянется к моему лицу, и я замираю, чувствуя, как его пальцы касаются выбившейся пряди, как осторожно, почти невесомо, он заправляет её за ухо.

— Искорка, — его голос звучит хрипло, и в этой хрипотце столько всего, что у меня подкашиваются колени. — Ударь меня, если посчитаешь оскорблением то, что я хочу сделать дальше.

Я не успеваю ответить.

Его губы находят мои.

Смело. Отчаянно. Так, словно от этого поцелуя зависит его жизнь.

И в этот момент происходит что-то необъяснимое. На магическом уровне, глубоко внутри, там, где живёт моя эльфийская сущность, вспыхивает свет. Я чувствую его — его магию, его дракона, его душу. Они тянутся ко мне, переплетаются с моими магическими нитями, и это так правильно, так естественно, так...