А потом слёзы приходят снова.

Я не знаю, сколько сижу так, прижав колени к груди и раскачиваясь в такт рыданиям. Время теряет смысл. Остаётся только боль — огромная, всепоглощающая, разрывающая грудь изнутри.

Я вспоминаю его лицо в тот момент, когда он пил зелье. То мгновение ужаса в глазах. То, как он всё равно продолжал пить, хотя понял. Понял, что я делаю. Понял — и не остановился.

Почему? Почему он не выплюнул это проклятое вино? Почему не закричал, не схватил меня за руку, не потребовал объяснений?

Может, потому что любил? Потому решил меня отпустить и позволить убить нашу любовь?

И я это сделала. Своими руками. Своим зельем. Своим трусливым решением.

И теперь он никогда не вспомнит. Ни той ночи, ни гонок, ни поцелуев. Никогда не назовёт меня Искоркой. Никогда не посмотрит так, словно я — центр его вселенной.

Для него я стану никем. Просто эльфийкой, с которой он когда-то пересекался. Пустое место.

А для меня? Для меня он останется всем. Навсегда. В закрытых глубоко воспоминаниях, которые больше никогда не вернутся, но будут жить в отдельной части моего сердца.

Я поднимаю глаза и вижу на столе флакон. Тот самый, второй. С зельем, которое я приготовила для себя.

Я протягиваю руку, беру флакон. Стекло холодное, гладкое, тяжёлое. Внутри переливается фиолетовая жидкость — та же, что я влила в его бокал.

— Искорка, — шепчу я, и голос срывается. — Какая же ты дура, Искорка.

Я откупориваю флакон. Запах — травяной, горьковатый, с нотками чего-то сладкого. Запах забвения.

— Дракоша, — говорю я в пустоту, глядя на флакон. — Прости меня. Прости за всё. За то, что не дала нам шанса. За то, что испугалась. За то, что решила за нас обоих.

Слёзы катятся по щекам, капают на пол, но я не вытираю их.

— В следующей жизни, — шепчу я, поднося флакон к губам. — В следующей жизни я обязательно хочу родиться кем-то другим. Не принцессой. А ты, чтобы не был принцем с кучей обязательств. Просто... просто обычной девушкой хочу, а ты обычным парнем. Тогда мы сможем быть с тобой вместе. И я выберу тебя, несмотря ни на что.

Я закрываю глаза. Делаю глубокий вдох.

— Я люблю тебя, Эйнар.

И пью.

Зелье обжигает горло, растекается по телу ледяным пламенем. На мгновение перед глазами вспыхивают картинки — его улыбка, его глаза, его поцелуй. А потом всё начинает таять, растворяться, уходить в серую дымку.

Я чувствую, как падаю. Пол принимает меня в свои холодные объятия.

И последнее, что я вижу перед тем, как тьма смыкается надо мной — золотые крылья, распахнутые в ночном небе.

Распахиваю глаза.

Воздух врывается в лёгкие с хрипом, словно я только что вынырнула из глубокой воды. Сердце колотится где-то в горле, готовое выпрыгнуть. И в голове — больше нет пустоты. Никакого забвения. Только яркие, чёткие, прожигающие насквозь воспоминания.

Сад. Золотые крылья. Поцелуй у дверей моего дома. Гонки. Ресторан на острове. Зелье в бокале. Его глаза, полные ужаса и понимания.

Всё. Я помню теперь всё.

— Искорка...

Голос тихий, хриплый, такой родной и такой невозможный сейчас.

Я резко поворачиваю голову.

Эйнар сидит на краю кровати, в нескольких сантиметрах от меня. Его лицо бледное, под глазами тёмные круги, словно он не спал несколько ночей подряд. Руки сцеплены в замок так, что костяшки побелели. Они уже перестали кровоточить, но кровавые разводы всё ещё оставались, напоминая о боли, которая разъедала его изнутри. А глаза... в этих глазах — всё. Боль, надежда, любовь, отчаяние. Словно из него всю душу вытряхнули и забыли вернуть обратно.

Я приподнимаюсь на локтях, сажусь, натягивая одеяло до подбородка. Смотрю на него и чувствую, как внутри закипает ненависть. К себе. К той трусливой дуре, которой я была шесть лет назад.

За то проклятое решение. За то, что не дала нам шанса. За то, что стёрла ему память, не спросив, хочет ли он этого.

И за то, что теперь... теперь я замужем. За другим. За его наставником. За тем, кого люблю — по-своему, иначе, но люблю.

А эта связь между мной и Эйнаром... она висит в воздухе, плотная, осязаемая. Я чувствую её каждой клеточкой. И это неправильно. Порочно. Невозможно.

— Как? — мой голос звучит хрипло, я кашляю, прочищая горло. — Как это возможно, Эйнар? Почему у нас с тобой сохранилась... эта связь? Как ты все впомнил?

Он молчит, только смотрит на меня, и в его взгляде столько боли, что мне хочется провалиться сквозь землю.

— У меня духовная связь с Аэроном, — продолжаю я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Я полюбила его. Вышла за него. Мы были близки... — я запинаюсь, но заставляю себя договорить. — А ты? Почему ты ничего не забыл? Почему эта связь с тобой не исчезла,когда духовно связала свою жизнь с другим? Почему это проснулось именно сейчас, когда я замужем за другим? Когда я наконец-то решила всё наладить с мужем после его дурацких угроз о второй жене?!

Я почти кричу, и с каждым словом во мне закипает отчаяние.

Кронпринц все также молчит , только смотрит не мигая мне в глаза. Наверное он даёт мне возможность выговориться. Озвучить все то, что наболело на душе и не даёт мне покоя.

— У нас с Аэроном только-только начало налаживаться! Мы помирились! Он извинился за те ужасные слова! Мы собирались стать настоящей семьёй, провести слияние душ, призвать ребёнка! А тут ещё его бывшая объявилась с дочерью...

Я вытираю слёзы, которые всё-таки прорываются.

— Я не хочу разрываться между вами! Не хочу, чтобы меня колбасило то к одному, то к другому! Я хочу одну связь! Одну любовь! Одну верность! — я смотрю ему прямо в глаза. — Для меня верность — это святое. Раз я выбрала Аэрона, я должна быть только с ним. Даже если...

Я замолкаю, не договорив. Даже если моё сердце всё ещё помнит тебя.

— Скажи мне, как убрать эту связь? — спрашиваю я твёрдо. — Как сделать так, чтобы меня перестало тянуть к тебе раз и навсегда? Чтобы я могла жить своей жизнью с любимым мужчиной, не оглядываясь на наше прошлое?

Эйнар медлит. Его хвост, который я только сейчас замечаю, нервно подёргивается, пушистая кисточка касается пола. Он проводит рукой по лицу, трёт переносицу — жест, который я так хорошо помню.

— Я отвечу на все твои вопросы, Искорка, — говорит он наконец, и голос его звучит глухо. — Но лучше это сделать в присутствии твоего мужа.

Я замираю.

— Что? Нет! — вырывается у меня. — Эйнар, ты с ума сошёл?! Он не должен знать! Он не простит мне этот поцелуй, не простит нашу историю, не простит то, что между нами было! Мы только-только начали налаживать отношения, а тут такое...

— Только в его присутствии я смогу исполнить твоё желание, — перебивает он, и в его голосе звучит такая уверенность, что я замолкаю. — Только с помощью него я смогу решить вопрос с нашей духовной связью. Иначе никак.

Я смотрю на него, и внутри всё сжимается.

— Ты хочешь сказать...

— Я хочу сказать, что эта связь — не просто моя прихоть, Азалиэль. Это нечто большее. И чтобы разорвать её, нужны мы оба.

Его слова падают в тишину, как камни в воду. Я смотрю на него, на этого мужчину, которого любила когда-то так отчаянно, что стёрла себе память, выбрав свободу, и понимаю: сейчас выбора у меня нет.

— Хорошо, — шепчу я, чувствуя, как сердце пропускает удар. — Пусть будет так. Но если Аэрон убьёт тебя после этого разговора...

— Не убьёт, — усмехается он, но в усмешке нет веселья. — Я всё-таки кронпринц. И его ученик. Хотя... после всего, что я узнал... после того, как он с тобой обращался... Я сам готов его убить...

Он замолкает, сжимая челюсть.

— Когда он придет? — спрашиваю я, чувствуя, что силы покидают меня.

— Я уже пригласил его к нам сюда для важного разговора. Аэрон прибудет с минуты на минуту.

Конец