Он трескается… Нет! Не просто трескается — вдребезги разбивается.

Сердце заходится в бешеном ритме, готовое выпрыгнуть из груди. Ком сдавливает горло так сильно, что невозможно вздохнуть. На глаза наворачиваются слёзы — горячие, предательские, ненужные.

И воспоминания накрывают с головой.

Тот проклятый приём. Куда меня притащила мать. Где я чувствовала себя выставочным экспонатом, товаром, который нужно выгодно продать.

Раньше я ненавидела тот день от всей души. Именно с него пошла точка отсчёта, когда моя собственная семья от меня отреклась. Мать — та, что должна была любить меня безусловно, — в тот вечер превратилась в торговку, а я — в живой товар. Дядя, король эльфов, которого я любила не меньше, чем отца, поддержал её. Тот самый дядя, который своими связями способствовал лучшему для меня наставнику по целительству. Который помогал мне осваивать древнюю, сложнейшую магию исцеления душ. Который, как я думала, гордился мной.

В тот вечер я поняла: для них я — не личность. Не целительница. Не та, кто может выбирать. Я — принцесса. Пешка. Инструмент для заключения выгодных союзов.

Отец... отец принял мою сторону. Впервые в жизни пошёл против воли короля и жены. Он развёлся с матерью и теперь живёт на два королевства — то в эльфийских землях, то в империи драконов. Мы видимся редко, но его поддержка тогда спасла меня. Дала силы не сломаться.

Но сегодня я почему-то больше не ненавижу тот день...

Странно. Я должна ненавидеть его. Должна проклинать тот день, когда мать притащила меня в этот золотой дворец, когда я чувствовала себя пойманной птицей в клетке из фальшивых улыбок и оценивающих взглядов.

Но вместо этого в памяти всплывает другое.

То, как я сбежала. Как выскользнула в сад, задыхаясь от духоты и лицемерия. Как стояла босиком на холодной земле, разрывая подол дурацкого платья...

И как увидела ЕГО.

Незнакомца. С наглой улыбкой и глазами цвета неба.

— Далеко собралась, Искорка?

Искорка?!

Услышав этот голос — низкий, бархатистый — я замираю на месте. Словно невидимая рука сжала мою шею, пригвоздила к земле.

Как он меня назвал?

— Помощь нужна, прекрасная госпожа Искорка? — снова раздаётся тот же голос, и теперь в нём проскальзывают откровенно весёлые нотки.

Сердце подпрыгивает к самому горлу, заставляя мой острый язык прилипнуть к нёбу. Он что, применил ко мне какую-то магию? Парализовал? Я пытаюсь пошевелиться — тело слушается, но слова застревают где-то в трахее.

О Лесные духи, страшно представить, в каком виде я сейчас предстала перед этим наглым незнакомцем! Босая, с задранным из-за оторванного подола платьем, с растрёпанными волосами и, судя по всему, весьма идиотским выражением лица. А он однозначно маг — и, судя по ауре, сильный.

Это позор. Настоящий, сногсшибательный позор. И, что самое ужасное, мне впервые не всё равно на свой позор. Особенно когда этот «кто-то» повторяет свои вопросы, а я всё ещё стою, раскрыв рот, словно рыба, выброшенная на берег.

Мне приходится буквально проталкивать острый язык сквозь внезапно онемевшие губы:

— К вам в жёны тороплюсь!

Неожиданно раздаётся звонкий, красивый смех. Он разливается в ночном воздухе, и на удивление... разбавляет эту неловкую, комичную ситуацию. Хотя и жутко бесит! Ситуация, не незнакомец. Незнакомец на удивление... приятный.

— Я готов на тебе жениться, Искорка, хоть прямо сейчас! — отвечает он, и в голосе его слышится неподдельное веселье.

Чёрт! Надеюсь, он шутит. Точно так же, как шутила пару секунд назад я!

— Я уже передумала! — выпаливаю я, чувствуя, как щёки заливает предательский румянец. — Да и вы не кронпринц империи драконов! Мне нужен именно он!

Мне вообще-то помощь нужна. Нога болит, забор высокий, а мать, наверное, уже хватилась и скоро спустит всех своих ищеек. Но просить о помощи? Я не привыкла и не буду! Я всегда рассчитывала только на себя. Да, порой я та ещё упрямая эльфийка.

Чёртов гордый характер.

Я переношу вес на здоровую ногу. Наступать на ушибленную по-прежнему больно, но терпимо. Ничего, сейчас вызову такси, а там по пути себя и подлечу. Целитель я или кто?!

Делаю глубокий вдох, выдох, и с усилием натягиваю на лицо маску невозмутимости. Ту самую, которую оттачивала годами на приёмах у матери. «У меня всё хорошо, помощь не нужна. Без вас справлюсь».

В ответ — насмешливый, тягучий, как мёд, голос:

— Первые секунды ты казалась мне очень даже беззащитной, Искорка. Но Искорка, оказывается, горячая, как пламя. Ты уверена, что тебе сейчас кронпринц нужен? А не тот, кто вылечит твою ногу и отвезёт тебя туда, куда тебе действительно нужно?

Ненавижу! Этот день, этот сад, этого наглеца! Ненавижу то, что мне начинает нравиться это дурацкое прозвище. Ведь я терпеть не могу фамильярности! Но в его устах «Искорка» звучит... по-особенному. Тепло. Уютно. Опасно.

— Идите туда, куда шли, господин, — цежу я сквозь зубы, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо и непреклонно. — Я сама управлюсь.

Но больше всего меня сейчас бесит, что я — босая. Стою перед совершенно незнакомым, но, стоит признать, молодым и очень даже симпатичным парнем. Он явно моложе меня! И совершенно точно я сейчас выгляжу полной дурой.

И чем дольше я здесь продолжаю стоять, тем глупее выгляжу. И мои мысли о побеге с этого приёма к друзьям на гонки — тоже глупые. Никогда бы не подумала, что побег с приёма у меня, лучшего эльфийского целителя, может оказаться настолько идиотским...

О Лесные духи, за что мне такой позор?!

И тут снова раздаётся этот голос. Приятный, спокойный, с ленивой, чуть хрипловатой усмешкой:

— Упрямишься, Искорка? А я всё равно сделаю по-своему.

Я зажмуриваюсь и почти рычу, как настоящий разгневанный дракон:

— Тогда действуй, а не болтай! Мне нужно поскорее отсюда сбежать, пока меня не хватились!

Снова смех. Весёлый, открытый, искренний. И отчего-то от него по коже бегут мурашки.

— Обычно девушки не настолько нагло, дерзко и храбро ведут себя в моём присутствии, — говорит он, и я слышу, как он делает шаг ко мне. — Я ведь дракон, могу и испепелить на месте. — Короткая пауза, и голос его теплеет. — Но ты необычная, Искорка. Тебе я, пожалуй, одной позволю так себя вести.

— А ты своему дракону не позволишь меня испепелить? — вырывается у меня прежде, чем я успеваю подумать. — Но почему я сразу не поняла, что ты дракон?

Я вглядываюсь в его магическую ауру, пытаясь разглядеть знакомые очертания. Но она обычная, как у простого мага. Никаких драконьих завихрений.

— Дракону ты моему тоже понравилась, — отвечает он, и в голосе его звучит нескрываемое удовольствие.

А в следующее мгновение у него за спиной появляется хвост. Драконий хвост с пушистой кисточкой, переливающейся жёлтым, как расплавленное золото. А аура вспыхивает ярче, и в ней проступает призрачный образ огромного, величественного дракона.

И — о чудо! — мне не страшно.

По-хорошему, надо бы бежать отсюда со всех ног, сверкая пятками, пока меня не превратили в кучку пепла. Я с драконами близко никогда не общалась. Тем более — одна, в тёмном саду, где мой крик вряд ли кто услышит.

Но страха нет. Только дикое, первобытное любопытство и странное, пульсирующее тепло в груди.

— Что ты там нафантазировала обо мне в главной роли, Искорка? — голос его звучит совсем рядом.

— Почему ты называешь меня Искоркой? — отвечаю вопросом на вопрос, потому что не знаю, что ещё сказать.

— Какая же ты забавная, — он усмехается, и в этой усмешке слышится что-то невероятно тёплое. — Называю тебя так, потому что ты вся — огонь. Как пламя. Рыжие волосы, горящий взгляд, дерзкий характер. Чистая Искорка. Надо точно тебя замуж брать, пока не увели.

Я нервно икаю.

Глава 26

И в этот момент он начинает двигаться ко мне. Я слышу каждый его шаг — чёткий, уверенный, неумолимый. А в следующий миг он опускается передо мной на колени. За его спиной, словно по волшебству, распахиваются золотистые крылья. Такие же, как тот хвост — переливающиеся, величественные, прекрасные.