Протягиваю ей руку — ладонь открыта, пальцы слегка подрагивают от напряжения и трепетного ожидания. Секунды тянутся, как вязкий мёд, каждая — целая вечность. В груди замирает дыхание, сердце пропускает удар…

И вот —моя пациентка откликается на зов. Её почти прозрачные пальчики, лёгкие, как лепестки утренней розы, едва ощутимо соприкасаются с моими. Контакт установлен — тонкий, хрупкий, но уже ощутимый. Я чувствую, как сквозь это прикосновение начинает струиться едва уловимый поток энергии: робкий, неуверенный, но живой. Он пульсирует, словно первый луч рассвета, пробивающийся сквозь тучи.

В этот миг во мне вспыхивает уверенность: мы справимся. Шаг за шагом, дыхание к дыханию, душа к душе — мы пройдём этот путь вместе.

Глава 6

Я прислушалась к тому, что шептала моя эльфийская магия — тонкий, едва уловимый голос, похожий на шелест листвы в летнем лесу. Получив нужный отклик, удовлетворенно кивнула. Все хорошо. Можно приступать к самой необычной работе за всю мою целительскую практику.

Магию сна я использовала не раз, когда помогала маленьким пациентам побороть страхи и избавиться от кошмаров. Но сегодня задача иная. Сегодня я не просто врач — я проводник в мир, где девочка, чью душу я возвращала с того света, сможет наконец встретиться со своей истинной сущностью.

Решение, с какой обстановки начать, чтобы выстроить контакт с девочкой, пришло удивительно быстро — будто сама вселенная подсказывала правильный путь. Закрыла глаза, вновь обращаясь к магии, и начала переносить наши с малышкой сознания в пространство сна...

Я открыла глаза в огромных покоях, которые были гораздо роскошнее наших с Аэроном. Здесь было всё: выход в общую комнату, напоминающую гостиную, с камином, диваном и несколькими мягкими креслами. Потолки — неимоверно высокие, украшенные причудливой мозаикой и росписью, от которой захватывало дух.

Я здесь одна. Но знаю: сейчас, по моему сценарию, должна появиться моя юная пациентка.

В ожидании осматриваюсь и замечаю огромную кровать под балдахином — такие бывают только у настоящих принцесс и королев. Она манит, притягивает взгляд.

Зеваю.

«Почему-то неимоверно клонит в сон. Но ведь это противоречит моему плану? Так быть не должно».

С этими мыслями устало опускаюсь на огромную кровать, с наслаждением прикрываю глаза.

«Сейчас немного отдохну, а там появится малышка, и мы примемся за раскрытие её способностей...»

Но едва голова косаетсяь мягкой, словно пух, подушки, мысли улетучиваются в одно мгновение. Я проваливаюсь в сон внутри сна.

— Мама!

Кто-то бесцеремонно забрался на кровать и принялся тормошить меня за плечо.

Резко открываю глаза, сажусь, потирая веки. Возле меня на кровати сидит та самая девочка-пациентка. Только сейчас она совсем не похожа на прозрачный труп, каким была в больнице. Наоборот — её лицо раскраснелось, красные глаза горят счастьем. Белоснежные волосы, как у матери, растрёпаны и напоминают птичье гнездо на голове.

Думаю и я сейчас выгляжу не намного лучше этого ребёнка.

Но что меня удивляет: я планировала для первой сцены выдать себя за мать девочки. Ведь кому ребёнок доверяет безоговорочно? Только любимой мамочке. И, кажется, сработало.

— Мамочка.. Розы… Они говорят! — шумно выдыхает моя пациентка, и в её глазах — огромное изумление.

— Малышка, напомни маме как тебя зовут.

— Аурэлия. Мам ты снова экспериментальные зелья на себе проверяла? — с волнением спрашивает она.

«Её мама реально проверяет на себе зелья, которые сама варит?! Да это же опасно для жизни! Бывшая моего мужа что, сумасшедшая?» — ужаснулась я про себя.

Ещё раз смотрю на Аурэлию. Вроде не шутит. А вообще быть мамой — что-то новое для меня, если честно. Но девочка сейчас смотрит на меня с таким обожанием и любовью, что огорчать её правдой не хочется. Что я не её настоящая мать, а матерью здесь являюсь только в этом сне, чтобы помочь ей вернуться к настоящей реальной жизни.

— Да, эксперименты проводила с зельями, — отвечаю, улыбнувшись. — Такая у меня работа. Ты только папе об этом не говори. — Я погладила её по голове. — Как я могла забыть свою принцессу? Уже всё снова помню.

Малышка улыбнулась, удобнее усаживаясь. А я совсем без задней мысли поинтересовалась.

— А почему у тебя хвостика нет?

Просто у моего мужа, у детей из её воспоминаний хвосты есть. Только после сказанных слов до меня дошло. Я же её мать! Как я могу такое у дочери спрашивать? Тем более, может, хвост без слияния с драконом и не появляется.

— Мам ты и это забыла? Сегодня появится! Мы будем проводить слияние с моим драконом, так папа сказал, — однако ответила с воодушевлением Аурэлия.

Да, во сне я дала ей полную семью. Пусть хотя бы здесь в её жизнь вернется отец. Примет в род, поможет учиться контролировать своего дракона и грамотно использовать магию. Поможет при оборотах. Мой муж и коллеги-врачи говорили, что при первых обращениях рядом обязательно должен быть близкий родственник-дракон, который не даст навсегда остаться в драконьей ипостаси, поможет вернуться в человеческую.

— Всё верно, доченька. Мама просто забыла, — говорю, целуя малышку в висок. А себе мысленно приказываю: «Несколько раз подумай, прежде чем что-то сказать этому дитя».

— А как думаешь, какого цвета у меня будет драконица и хвостик, мам? — Аурэлия подпрыгивает на кровати от нетерпения. — Ох, как я хочу уже с ней поговорить! — Она доверительно наклоняется ко мне: — Представляешь, мама, я слышала, что иногда хвостики драконов попадаются очень вредные и не сразу начинают разговаривать в форме хвоста.

Я застыла с открытым ртом.

Живые хвосты? Я знаю, что драконы могут быть вредными, и когда они в форме хвоста, то разговаривают мысленно. Но хвост — по сути обычный хвост, разговаривать он не может, тем более без рта. А Аурэлия говорит так уверенно, словно искренне в это верит.

Может её мама придумала такую сказку для девочки? Но зачем? Ведь дочь может расстроиться, когда дракон не заговорит с ней в форме хвоста. Или она просто неправильно поняла маму? Вполне возможно.

— Розы шепчут мама! — вырвала меня из очередного потока мыслей Аурэлия указывая маленькой ручкой на балкон, перила которого, как теперь заметила я, были увиты фиолетово — красными розами. — У меня в комнате так же.

— Покажешь? — Я вздыхаю, вставая с кровати и поправляя неожиданно появившееся на мне платье. С любопытством оглядываю себя. Красное платье без рукавов, белые плечи обнажены, декольте не слишком глубокое, но при этом довольно соблазнительное. — Я ещё не видела роз, которые могут говорить. Это же обычные цветы, — хитро подмигиваю ей, лукавя. Хотя живые розы я видела в спектакле, когда ходила на премьеру с мужем о цветочной фее, влюбившейся в лесного эльфийского короля.

— Там внутри маленькие человечки с крыльями, — радостно щебечет Аурэлия, — Сейчас ты сама увидишь мамочка.

Глава 7

Улыбаюсь в ответ на её счастливую улыбку и направляюсь с ней к балкону. Выйдя, первым делом смотрю не на розы, а на пейзаж, открывающийся с головокружительной высоты. Розово-фиолетовые лепестки, уносимые ветром, летят к океану, где бирюзовые волны плещутся о стены огромного замка. Вдали виден город с горами, уходящими вдаль.

— Ну что, мамочка? — голосок малышки возвращает меня к реальности, и только тогда я обращаю внимание на розы.

Прикасаюсь к бутону, провожу большим пальцем по бархатным красно-фиолетовым лепесткам. Ничего не происходит. Я чувствую в них, как любой эльф, жизнь и древнюю магию, улавливаю их настроение и состояние здоровья. Но никогда не могла слышать, чтобы природа разговаривала вслух, как в древности, когда мир только создавался богами и всё было живым.

В детстве я мечтала оказаться потомком первородных эльфов, способных услышать шёпот деревьев, увидеть их живыми. Я любила лежать на траве, подолгу обниматься с деревьями, заряжаясь светлой энергией.