Глава 5

И тут меня пронзает ужасное предчувствие — внезапное, ледяное, сковывающее грудь. В груди что‑то мгновенно холодеет, словно сама тьма шепчет о грядущем несчастье. Я всё меньше ощущаю отклик души малышки, а удары её сердца неумолимо замедляются — тук‑тук… тук… тук…

«Неужели сейчас случится то самое? Падение из окна? Она сама решилась на это? Или эти „золотые детки“ подтолкнули её?» — проносится в мыслях, и от этой догадки кровь стынет в жилах.

— Ты недостойна жить! — звучит безжалостный голос. — Давай! Докажи нам, что ты можешь пробудить свою драконицу! Пробуди её прямо сейчас — или умри!

Толпа детей надвигается на беззащитную малышку. Бежать некуда. Она дрожит всем телом, готова расплакаться, но из последних сил сжимает ручки в кулаки и держится — не плачет, хотя я всем существом чувствую, как её истерзанная душа вопит от боли, как рвётся наружу крик, который она не позволяет себе издать.

Тук‑тук. Тук… Тук…

Стук маленького сердца замедляется, отсчитывая последние мгновения. Я знаю, что сейчас произойдёт, — и не хочу ни видеть этого, ни чувствовать, но не могу отвернуться, не могу закрыть глаза.

Прежде чем душа покидает тело, я успеваю увидеть всё до мельчайших деталей: жестокие дети выталкивают малышку из окна, жадно следят за её падением, затаив дыхание, словно это какое‑то развлечение. И в последний миг, когда кажется, что всё кончено, она всё‑таки пробуждает драконицу внутри себя. Но полного обращения не происходит — лишь магия, вырвавшаяся из глубин души, замедляет падение, делает его менее опасным, спасает жизнь.

Малышка падает. По её щеке скатывается одинокая слеза — горькая, чистая, полная невысказанной боли.

И наступает оглушающая тишина… Тяжёлая, давящая, словно могильная плита. Воздух будто застывает, время останавливается, и только эхо детских голосов ещё звучит где‑то вдали, напоминая о жестокости, которую невозможно стереть из памяти.

Как вдруг что‑то врезается в мою руку — резко, обжигающе, словно раскалённый клинок пронзает кожу. Боль вспыхивает мгновенно, захлестывает волной: бурые ленты нескончаемой агонии переплетаются с грязно‑серыми нитями отчаяния. Я захлёбываюсь, тону в чужих чувствах, теряю себя в пёстром мареве эмоций малышки — они кружат, вихрятся вокруг, затягивают в бездну, где нет ни верха, ни низа, ни прошлого, ни будущего.

Постепенно сквозь хаос мне удаётся разглядеть едва заметную нить — кроваво‑алую, пульсирующую, трепетную, словно последний уголёк в угасающем костре. Из него то и дело вспыхивают язычки пламени — робкие, но упрямые. А вокруг девочки, обвивая её хрупкую оболочку, вьются алые огненные линии магии — они пульсируют, мерцают, пытаются удержать душу на краю, продлить жизнь, вернуть её обратно в тело. Но душа дитя упрямо сопротивляется: она не откликается на зов магии, игнорирует зов пробудившегося дракона, будто решила раз и навсегда покинуть этот мир.

Тошнота подкатывает к горлу, комком встаёт в груди. Перед глазами всё сливается в одно сплошное пятно, размытое, искажённое болью. В воздухе повисает фантомный сладковатый запах гнили — он противно оседает на языке, проникает в лёгкие, вызывает дрожь отвращения. Я пытаюсь закрыться, отгородиться от этого кошмара, выстроить хоть какую‑то защиту — но тщетно. Эмоции вокруг слишком сильны, слишком яростны: они затягивают меня глубже, глубже, в самую бездну беспомощности, лишают воли, дыхания, мысли…

И вдруг — резкий, пронизывающий холод. Яркие пятна перед глазами начинают выцветать, растворяться, словно кто‑то стирает их с холста реальности. Я дёргаюсь вперёд, судорожно закашливаюсь, хватаю ртом воздух — будто выныриваю из тёмной воды после долгого погружения.

Резко открываю глаза.

Драконица уже сидит на камне — неподвижная, сосредоточенная. Она внимательно смотрит на меня своими огромными голубыми глазищами, в которых отражается целая вселенная боли и надежды.

— Помоги мне найти её душу.

Дракоша хочет что‑то ответить, но что‑то невидимое мешает ей произнести слова. Она лишь разворачивается, виляет хвостиком и мотает головой — жестом, полным отчаяния и мольбы, словно зовёт меня за собой. Её скорость слишком высока: мне приходится перейти на бег, чтобы не отстать.

Хотя всё это происходит в духовном источнике малышки, я отчётливо чувствую, как острые камни впиваются в босые ноги, царапают кожу до крови. Боль реальна, ощутима — но я не обращаю на неё внимания. Часто такие раны переносятся и на физическую оболочку, но это ничего. Совсем ничего.

Не страшно. Ни боль, ни усталость, ни страх — ничто не имеет значения.

Если я смогу спасти жизнь этой крохи, если сумею вернуть её душу обратно — я пройду через всё. Через огонь, через тьму, через собственную слабость. Потому что в этот миг есть только одна цель: дать малышке шанс на жизнь.

Наконец, мы оказываемся у моря. Оно шумит — грозно, неумолимо. Волны вздымаются, словно живые существа, и с яростью обрушиваются на берег. Их плеск вторит плохому настроению девочки: каждая волна — как стон, как протест, как крик «не подходи!». Вода чернеет, пенится, тянется ко мне ледяными щупальцами, пытаясь оттолкнуть, не пустить дальше.

Но я не останавливаюсь. Шаг за шагом, сквозь ледяной ветер и брызги, я продвигаюсь вперёд. Ноги горят от ран, но боль лишь напоминает: я здесь не для себя. Я здесь ради неё.

Море ревёт, волны бьются о скалы, создавая стену из пены и шума. Они не подпускают меня, пытаются сломить волю, заставить отступить. Но я упрямо иду — сквозь брызги, сквозь холод, сквозь страх.

Вдалеке, на самой кромке воды, снова мелькает фигурка девочки. Она всё ещё там — одинокая, замкнувшаяся в своём горе. Увидев меня, девочка сжимается, небо белеет от молний.

— Не надо! Не делай этого! Ты справишься! Ты сильный, настоящий носитель дракона. Твоя драконица пробудилась, но принять её и установить связь будет непросто. Я доктор. Я могу помочь тебе.Твоя драконица больше не заснёт. Даю тебе слово! — пытаюсь достучаться до ребёнка.

Девочка смотрит на меня, но не верит. Она чуть склоняет голову набок, словно старается рассмотреть мои очертания. Её душа слишком изранена. Она никому больше не доверяет. Кажется, она старается забыть себя, уничтожить, чтобы не осталось следа “жалкой” души в этом мире.

Волны захлёстывают, сносят меня с ног, и я падаю. Они не трогают девочку, потому что это она повелевает ими. Захлёбываюсь, но снова поднимаюсь. Колени разбиты, мне больно, но её душе ещё больнее. Как целитель я давала магическую клятву академии заботиться о своих пациентах и сейчас мне наплевать, что она — дочь бывшей моего мужа. Эта грань уже давно размылась, осталось лишь единственное желание – желание помочь.

— Дай мне руку! Пойдём со мной! Ты должна вернуться в своё тело. Я даю тебе слово, что отныне всё изменится. Мы поможем тебе. Больше ты не одна. Тебе не придётся со всем справляться в одиночку.

Драконица девочки, оставшаяся на берегу, набирается сил и взлетает и хочет прилететь к нам. Ей тяжело удерживаться в таком сильном порыве ветра, но она старается изо всех сил. Потому что она хочет жить. А для этого надо убедить своего носителя вернуться в свое тело и к жизни.

— Малышка, прошу… дай мне свою руку, — голос мой звучит тихо, но твёрдо, пронизанный искренностью и глубокой верой в то, что я говорю. — Я помогу тебе сейчас раскрыть дары, что даны тебе по рождению. Один — как ведьме, древний и таинственный, хранящий в себе силу стихий и тайных знаний. Другой — как драконице, могучий и величественный, в котором бьётся пламя первородной магии. Прошу, доверься мне…

Каждое слово я вкладываю с особой бережностью, словно передаю хрупкий сосуд с драгоценным эликсиром. В них — вся моя надежда, вся моя воля, вся моя готовность стать опорой для этой маленькой души, затерявшейся между мирами и силами, которые она пока не в силах осознать и обуздать.

Я намереваюсь втянуть её душу в свой магический сон — в пространство, сотканное из света и теней, где время течёт иначе, а законы реальности податливы, как воск. Там я смогу создавать нужные обстановки, выстраивать атмосферу, пробуждающую самые глубинные слои её сущности. Я буду вести её шаг за шагом — через образы, воспоминания, испытания, — пока дремлющие дары не пробудятся, не попытаются проявить себя. Они откликнутся на зов, я уверена: откликнутся эхом древней силы, что течёт в её жилах, и помогут нам выявить наружу то, что скрыто под пеленой страха и неуверенности.