Аэрон бледнеет.

— Я видела её душу, Аэрон. Я чувствовала её боль. И я думала — а что, если у нас в итоге будет ребёнок?! А это однозначно полукровка будет! Эльф и дракон. Ты готов к этому? Ты сможешь его защитить? Не откажешься, как её отец, который бросил их с матерью?

Он молчит. И в этом молчании — ответ.

— Ты постоянно говоришь о детях, — продолжаю я, чувствуя, как по щекам текут слёзы. — А о нас ты подумал? Да мы женаты, Аэрон. Мы делим постель, у нас есть страсть, интимная совместимость... Но это всё. Кроме этого — пустота. Мы не знаем друг друга. По-настоящему, глубоко. Наши души так и не слились.

Он хочет что-то сказать, перебить, но я не даю.

— Для эльфов это важно. Ты знаешь. Пара — это не просто штамп в документе и не просто общая кровать. Это когда две души становятся одним целым. Когда чувствуешь друг друга на расстоянии, когда знаешь, о чём он думает, что болит, что его беспокоит, что его радует и что ему хочется. А у нас? Я не знаю, что у тебя в голове. Ты не знаешь, что у меня в душе. Мы чужие, Аэрон. Люди, которые иногда спят вместе.

Тишина. Такая густая, что можно резать ножом.

— Я устала, — говорю, чтобы нарушить эту проклятую тишину, вытирая слёзы. — Иди в душ. Завтра поговорим. Если захочешь.

Я ложусь, поворачиваясь к нему спиной. Чувствую, как он стоит, мнётся, хочет что-то сказать. Но в итоге слышу только тихие шаги и звук закрывающейся двери в ванную.

А я лежу и смотрю в стену. И думаю о золотых крыльях. О небесных глазах. О мужчине, который рисковал всем, чтобы доставить меня домой.

И о муже, который даже не спросил, как я.

Я лежу, глядя в стену, и мысли крутятся в голове, как листья в осеннем вихре. Слова, что я только что сказала мужу... Они вырвались из самого сердца. И теперь, в тишине, я понимаю — это правда. Вся, до капли.

Я вообще была ли его женой? По документам — да. По факту...

Скорее любовница. Удобная женщина, которая согревает постель, с которой приятно провести вечер и сходить не официальные мероприятия и балы, но которая не становится частью души.

Вспоминаю нашу брачную ночь. Должно было случиться слияние душ — священный ритуал для эльфов и драконов, когда две половинки становятся одним целым. Когда души сплетаются навеки, и ты чувствуешь любимого на любом расстоянии, знаешь, жив ли он, больно ли ему, радостно ли. Когда его дракон принимает тебя окончательно, а не просто для пополнения духовных сил, благодаря положительным эмоциям своего носителя.

У нас этого не было.

Аэрон тогда сказал: «Не сейчас. Я ещё не готов. В моём сердце ещё есть место для той, что предала меня. Если мы проведём ритуал сейчас, он может не получиться. Или будет неполным. Давай подождём, когда я окончательно отпущу прошлое».

Я согласилась. Глупая, влюблённая, я думала — пройдёт время, и он забудет её. А потом...

Потом пошли другие отговорки. «Моя работа опасна. Если я погибну, а наши души будут слиты — ты умрёшь следом. Я не могу так рисковать тобой». Звучало благородно. Заботливо. Я верила.

Месяцы шли. А мы так и остались — просто мужчина и женщина, живущие под одной крышей. Без той глубинной связи, что делает пару настоящей семьёй.

Вода в ванной шумит ровно, монотонно. Аэрон моется, а я лежу и понимаю: если он выйдет и снова уйдёт в молчание, если опять начнутся отговорки — нашему браку конец.

Я устала быть удобной.

Шум стихает. Дверь открывается, выпуская облако пара и запах геля для душа — свежий, мятный. Аэрон выходит, обёрнутый полотенцем вокруг бёдер, и замирает, видя, что я сижу на кровати, поджав ноги, и смотрю на него.

— Ты не спишь? — в его голосе усталое удивление.

— Нет, — отвечаю твёрдо. — Садись. Мы не договорили.

Он вздыхает, трёт мокрые волосы полотенцем, но садится. В его глазах — сопротивление и усталость. Ему хочется спать, а не разговаривать. Но я больше не позволю ему уходить от разговоров.

— Я думала, пока ты был в душе, — начинаю медленно, подбирая слова. — О нас. О том, что мы такое друг для друга.

— Азалиэль...

— Дай сказать, — перебиваю мягко, но непреклонно. — Я должна это сказать. Для себя. А ты уж решай, слушать или нет.

Он замолкает, сжимая полотенце в руках.

— Мы хотим детей, — говорю я. — Ты постоянно об этом говоришь. Но ты знаешь, как приходят дети к эльфам?

Он смотрит на меня с недоумением. Конечно, не знает. Ему и дела не было узнать.

— Мы не зачинаем детей, как люди или драконы, — объясняю я тихо. — Конечно, физическая близость нужна, но она нужна лишь для физического удовлетворения – не более. Мы... приглашаем душу ребёнка. Представляешь? Душа маленького эльфа или полукровки сама выбирает, в какую семью прийти. Она смотрит на родителей, на их любовь, на их единение. И если видит гармонию, если чувствует, что здесь её ждут и примут любой — она приходит.

Аэрон бледнеет. Кажется, до него начинает доходить.

— Я не предохранялась всё это время, — продолжаю я. — Потому что знала, что как человек или дракон я не забеременею. Я знала, что мы не сможем в ближайшее время призвать душу ребёнка. И знаешь почему?

Он молчит, только смотрит на меня расширенными глазами.

— Потому что мы не семья, Аэрон. Мы не пара. Мы — мужчина и женщина, которым хорошо в постели и у которых есть общие интересы. Но наши души — чужие друг другу. Мы не слились в первую брачную ночь. Ты не отпустил своё прошлое. А потом прикрывался благородными отговорками про опасность своей работы. Только это не забота была. Это был страх. Страх настоящей близости.

Он хочет возразить, открывает рот, но я не даю.

— Я устала быть твоей любовницей с официальным штампом в паспорте, — говорю я, и голос мой звенит. — Я хочу быть женой. Настоящей. Чтобы между нами была связь, которую не разорвать ни смертью, ни расстоянием. Чтобы душа ребёнка посмотрела на нас и захотела прийти именно в нашу семью. Но для этого мы должны стать одним целым. Принимать друг друга такими, какие мы есть. Дополнять. Слышать. Чувствовать.

Тишина. Гулкая, страшная.

— Я предлагаю тебе выбор, — говорю я, глядя прямо в его тёмные глаза. — Давай попробуем это наладить. По-настоящему. Если ты готов отпустить прошлое, если готов рискнуть и провести со мной слияние душ, если готов строить семью, а не просто делить постель — я согласна. Мы будем работать над этим. Вместе.

Пауза. Я делаю глубокий вдох.

— Если нет, — голос срывается, но я держусь, — если ты не готов или не хочешь... тогда я не вижу смысла в нашем браке. Тогда... развод.

Последнее слово падает в тишину, как камень в воду. Круги расходятся, и я вижу, как Аэрон бледнеет ещё сильнее, как в его глазах вспыхивает что-то — страх? Понимание?

— Азалиэль, ты не можешь всерьёз...

— Могу, — перебиваю я. — И всерьёз. Я не хочу жить вполсилы. Не хочу быть женщиной, которой замену ищут. Я хочу любви. Настоящей. Полной. Или никакой.

Он молчит. Долго, очень долго. Смотрит на свои руки, на пол, куда угодно, только не на меня.

— Я... мне нужно подумать, — наконец выдавливает он.

И в этот момент я понимаю всё. Если бы он любил по-настоящему, он бы не думал. Он бы сказал «да» сразу, не раздумывая. Он бы упал на колени, обнял, поклялся, что готов на всё.

А он думает.

— Думай, — говорю я тихо и ложусь, снова поворачиваясь к нему спиной. — Только недолго. Я устала ждать.

Он ещё сидит какое-то время, потом тяжело поднимается и идёт на свою половину кровати. Ложится, но не прикасается, не обнимает, даже «спокойной ночи» не говорит.

А я лежу и смотрю в темноту. И впервые за долгое время чувствую... облегчение. Потому что правда сказана. Потому что выбор теперь за ним.

А если он выберет не меня — что ж, значит, не судьба. Значит, где-то там, в этом огромном мире, есть тот, кто примет мою душу целиком. Без остатка. Без оговорок. Пусть для эльфов повторные браки неприемлемы, но мой брак с Аэроном и не считается полноценным.

И почему-то перед глазами снова встают золотые крылья и небесно-голубые глаза.