С Лекса слетела вся спесь. Моя тирада чем-то затронула его, отчего излюбленная ухмылка, не покидающая его гримасу надолго, стёрлась без следа, а взгляд стал до того проникновенным, что было неуютно находиться рядом с ним. Словно глазами стыдил за слова, брошенные в пылу обиды. А ещё он казался меньше. Будто предо мною стоял обычный мужчина, а не бог.

Слишком уязвимый.

— Ты знал, что в обителях время течёт совсем иначе? — выдавил он из себя вовсе не ответ, таким тихим голосом, словно сожалел о том самом времени.

Словно сожалел, ощущая горечь. Ведь именно таким казался его голос – горьким и тяжёлым. Будто бы ему не всё равно. Настолько не всё равно, что хотелось обнять отчего-то. Как всегда делала Элли, поддерживая. Подавить дурацкий порыв оказалось сложнее.

На его вопрос я пожал плечами, желая всё-таки услышать ответ. Какое мне дело до времени в его обители?

— Ты всё твердишь мне о любви, а что она такое? Мнишь будто познал это чувство, но так ли это? И насколько оно будет жить в тебе? Твоя мать всегда обвиняла меня в том, что нет во мне души. Что не способен я любить как мужчина, просто потому что бог. Слушая твои слова, я слышу её голос твоими словами, с одной только разницей. Ты обижен, а она любила. Твердила об одном: как я готов доказать ей свою любовь, и на что готов пойти ради неё. Ты прав, сын мой, с моей стороны было ничтожно мало внимания к вам. Действительно являлся богом, эгоистичным и бесстрастным, пока не встретил твою мать. За день до собственной смерти она в очередной раз спрашивала, на что готов ради нее, и наконец-то, понял, о чем она просила. Бездушный бог отправился в обитель справедливости, чтобы молить о снисхождении своих братьев и сестер и даровать мне перерождение, пусть заменят меня любым Архарским обманщиком, чтобы тот служил шутом в обителях, дабы стать настоящим мужем для одной единственной лесной феи. И стоя на коленях в середине зала, бездушного монстра пронзило болью там, где вы говорите нету сердца, способного любить. Я забыл о прошении и молитве, идя на зов в деревню фей. Но явился слишком поздно, когда уже случилось непоправимое. Забрав её в свою обитель, семь ночей провёл рядом, оплакивая. Тогда как в Архаре пролетел целый год, и её имя забыли даже в родной деревне, также как и саму её смерть. Ольгерья. Моя маленькая лесная фея, покоится в моём саду, на взращённых моими слезами дивных цветах.

Всего этого я не знал, и не подтолкнув отца к откровению, возможно так бы никогда и не узнал. А он, взглянув на небо мимолетно, смотрел уже на меня в упор.

— Вот где я был всё это время, и после. Ты взрослел, а я, не замечая времени, стремился узнать: за что твою мать забрали у меня? Нашёл, и причины, и виновников. Они уже наказаны. Пока ты расправлялся с убийцей матери, я карал зачинщиков. Могу лишь попросить прощение у тебя и твоей сестры за своё отсутствие в ваших жизнях. И до сих пор не ведаю, что такое любовь, как отца, так и мужчины. Я ответил на твой вопрос?

— Ответил, — также сдавленно произнёс я.

— Теперь и ты ответь, Макс. На что готов ради Элли? И на что готова она? Ведь лгал, сказав что она недосягаема для тебя, на то я бог обмана. И вернуть вас друг другу может только перерождение. Подумай над моими словами, сын. В её мире нет магии, там нужно усердно работать, чтобы выжить, а здесь у тебя есть всё, включая магию. Там ты станешь никем, простым человеком, мужчиной, и я не смогу уберечь тебя от опасности больше. А здесь ты полубог. Прошу тебя, подумай.

Впервые в жизни отец просил меня выбирать. И вновь я оказался перед выбором: привычный мир, магия, родные лица, Архар, а на другой чаше весов Элли…

Глава 41. Не здесь

Элли

Назойливая телефонная трель раздражала слух, чем выводила из себя. Мне снился дивный сон, и сознание просыпаться наотрез отказывалось, хоть что конкретно дивного снилось, забылось с первым звонком. Оставалось только лёгкое приятное ощущение, что где-то там в забытье, было по-настоящему хорошо.

Нащупав рукой вибрирующий телефон, по глазам неприятно резануло подсветкой. На экране высветилось: «Мама».

— Бессовестная! Ответь-ка мне, дорогая дочь, для кого я стараюсь, устраивая все эти ужины? — не успела даже ответить, как из динамика посыпались возмущённые обвинения.

Судя по тону матери она была мной крайне недовольна. Только вот почему? В чём я успела провиниться так и не поняла.

— О чём ты? — какой смысл ломать голову, если можно просто спросить?

— О чём? Ты издеваешься сейчас? — её голос до того взлетел на самую высокую октаву, что походил на визжание. — Совсем со своими книжками из жизни выпала! Ты обещала вчера, что после работы приедешь домой. Я готовилась, позвала гостей. Роман оказался приятнейшим молодым человеком, а ты, наглая девчонка, взяла и не пришла!

Точно. Ужин. Очередной сыночек маминой подруги, которого решили на мне женить.

— Видимо устала на работе…

Окинув взглядом окружающее пространство, поняла, что уснула прямо в библиотеке. Тишина, умиротворение и ни единого читателя в столь ранний час, а время на экране гаджета показывало ровно восемь утра. Не то, что за окном. Спешащие на работу жители, сонные туристы, суета и автомобильный шум.

Радовало одно, каким-то чудом удалось избежать позорного ужина. Что бы меня не отвлекло вчера, была тому благодарна. Хоть пока еще не вспомнила, что же это было, и почему ночевала на работе, где-то внутри ворочалось ощущение – я должна быть не здесь. Причём не просто «не в библиотеке», а в принципе не здесь.

Но если не здесь, то где?

— Конечно, сдувать пылинки с книжных полок очень трудная работа, — фыркнула язвительно мама.

— Не начинай, пожалуйста.

И всё-таки, не могла объяснить самой себе, что так могло отвлечь или завлечь внимание, что пришлось пренебречь наставлениям матери.

Вроде бы всё как обычно, не считая того, что утро встретила не в собственной постели, а в библиотеке. Такое, конечно, случалось и имело место быть, но крайне редко.

Я находилась в своём укромном уголке. Уснула прямо в кресле, подобрав на него ноги. От неудобной позы, большая часть тела затекла, а шея и того хуже. Боюсь, без массажа и мази вряд ли сможет двигаться без дискомфорта.

На столе лежала открытая книга. Стало быть вот она – виновница моего отсутствия на вчерашнем ужине.

— Я и не буду начинать. Прекращай дерзить. Мы с отцом для тебя же стараемся. О твоём будущем печёмся. Каждому человеку нужен близкий человек! И раз ты не в состояние найти его сама, то эту заботу на себя взяли мы.

— А я разве просила вас об этом? Может, оставите этот выбор за мной?

Хотела добавить что-то ещё, как обычно разразиться более эмоциональной тирадой, начать отстаивать своё мнение, но вдруг, неожиданно даже для себя, осеклась.

Произнесённая фраза «каждому человеку нужен близкий человек» кольнула острой иглой. Казалось бы, слышала подобные слова бесчисленное множество раз, но сейчас они словно носили новый смысл. Слишком важный, чтобы так просто от них отмахнуться.

— Глупенькая, предоставь этот выбор тебе самой, так кроме захламлённой книгами квартиры ничего не останется после.

Книга. Она снова привлекла моё внимание. Прочитанная примерно до середины, хоть в упор не запомнился ни сюжет, ни герои. Обложка цветастая говорила о том, что это был любовный роман, а название о том, что жанр совсем не схож с моими предпочтениями.

— Обещай, что сходишь с ним на свидание. Хотя бы одно. Парень и правда расстроился, — продолжала тем временем мама.

— Да, наверное, — ответила бездумно, даже не разобрав смысл её просьбы.

«Дар или проклятье для полубога. Одна душа на двоих».

Телефон выпал из руки, с треском падая на паркет. Точно с таким же треском что-то внутри меня надломилось, завыло. Или этот вой исходил из моего горла. Разве это так важно?

Ничего больше не было настолько важно, как круговерть воспоминаний, заметавшихся о стены черепной коробки. Ни мать с её наставлениями, просьбами и уговорами, порой переходящими в угрозы. Ни любимая сердцу работа, ни тишина книжных полок.