А что, если не воспринимать это путешествие как принуждение и безысходность? Что, если воспринимать его как прогулку, богатую на события?

Услышал далёкий голосок феи. Не сказать, что он был обеспокоенным, скорее возмущенным. Но на этот раз, мне есть, чем её обезоружить. Буду искренне надеяться, что она умеет петь…

Глава 22. Родная стихия

Макс

— И как это называется? — с ходу возмутилась фея.

Я ждал её. Ждал и её недовольство. Знал, что непременно так будет.

— Это ж надо?! Бросил меня там одну! Макс! Нельзя так делать! А если бы я не нашла тебя? А если бы заблудилась, потерялась…

Элли начинала злиться, но что-то было не так. И я начал копаться в нашей связи.

Зачем? Не знаю.

Чувствовал, что за яркой, как опаляющий солнечный свет, злостью прячется совершенно другая эмоция…

Волнение. Это было оно. Хорошо скрытое, приглушённое волнение.

Не за себя. Нет. Не потому что могла потеряться, не потому что страшно, что не получится вернуться домой. Это чувство принадлежало мне.

Хотя нет. Не так. Притронувшись к нему чуть глубже, понял, что маленькая хрупкая фея волновалась за меня. Никак не получалось разобрать почему, но это было так.

Удивительно просто и наталкивает на мысли.

— Спой.

Времени маловато, и пререкаться не было смысла. Пришлось обрубить недовольства, возмущения и рукоплескания.

— Что? — всего на мгновение её глаза округлились от непонимания просьбы, а затем прищурились в подозрении. — То есть… Ты ушёл… Чтобы? Чтобы я просто спела тебе посреди леса? С тобой всё в порядке?

Любопытно, как она пришла к такой догадке? Впору рассмеяться. Где логика-то?

— В полном порядке. И ушёл из таверны не просто так. Я знаю, как найти рубиновую долину.

Элли осмотрелась вокруг с таким интересом, как будто вход находился где-то рядом, а она его не заметила.

Вот оно. Чистое и прозрачное любопытство. Меня буквально затапливало её облегчением.

— Тогда рассказывай. Я вся во внимании.

— Для того, чтобы призвать помощь, нужно проявить творчество. Сосредоточиться в помещении так и не получилось. К тому же, — продемонстрировал ей собственные когти, — с записью мыслей вышла бы заминка. Царапать стены и пол верх неуважения к хозяевам. Мне необходимо было побыть одному. Написал эти строки для тебя, и именно ты должна их спеть.

В полной задумчивости Элли бегала взглядом по моему стихотворению и хмурила светлые брови, а затем как-то странно на меня посмотрела. И в этот момент не ощутил ни одной её эмоции, как если бы связь резко оборвалась.

— Идти по следу песни. Мало просто спеть. Нужно что-то своё написать, — догадалась она. — А что потом? Эхо моего голоса нас поведёт?

— Я призову певчих птиц. И они нас поведут. Помнишь слова эльфа?

— Призовёшь? Как?

— Мне подвластна магия природы, — в который раз повторил я.

— Собрался тратить оставшиеся крохи магии? Макс, это опасно.

— У нас нет другого выбора. Ты же хочешь вернуться домой?

— Да, но не такой же ценой!

— Как только мы встали на этот путь, цена перестала иметь значение. Перед нами выбор. И либо мы идём в рубиновую долину, либо возвращаемся в Ларварду и ждём конца.

— Макс, это неправильно! — не выдержала, вспылила, притопнув ногой от бессилия.

— Обещаю, что истрачу не всю магию. Верь мне.

Хотя знал, что исполнить обещание не смогу…

— Уверен, что не потеряешь себя?

Уверен, что потеряю…

— Уверен!

— Хотела бы я когда-нибудь увидеть ярко-красного медведя, но увы. Врёшь и не краснеешь.

— Просто спой. Не думай ни о чём.

Следующие несколько минут фея медлила. То ли пыталась разобрать слова на земле, то ли никак не могла решиться.

И, наконец, запела.

Её голос был приглушенным, ровным и… даже не смог определить свои ощущения в тот момент. Несмотря на грустный мотив, Элли пела красиво. Если бы не знал, что она обманка, то подумал, что она не фея, а сирена. Прекрасное магическое создание, завлекающее в свои смертельные объятия сладким голосом. Или же богиня, покинувшая свою обитель, чтобы одарить мелодией своих жрецов. Настолько завораживающе, что попросту открыл рот и слушал, не смея пошевелиться. И вспомнил про магию лишь, когда Элли начала сначала. Будто пришёл в себя. Опомнился.

Благо она не заметила заминки.

Собрав в себе оставшиеся капли магии, сосредоточил их на призыве птиц. Короткими импульсами посылал невидимую силу, и готовился к очередному безумию.

Магия была последней. Каждой веной ощущал, как она угасает с каждым новым импульсом. Сознание туманилось, растворялось. И только нежный мелодичный голос Элли удерживал меня на грани.Следом услышал противное «ха-ха-ха» самцов зимородков, но продолжал посылать импульсы, сосредоточившись на голосе феи. Просто ждал, когда половина полубога растворится в небытие, оставляя после себя обычное, ничем не примечательное, дикое существо.

Всё.

Это был конец.

Последняя капля магии.

Прощай полубог, здравствуй медведь…

С последней каплей переставал слышать песню. Хотя её отголоски по-прежнему оставались в голове. Больше не ощущал своё тело.

Зрение, как и слух, подводило, отключались, хотя вспыхивали как яркие всплески.

Я видел моментами: летящих впереди птиц, слишком узкую тропу в ущелье, влажные скалы из красного камня, напуганное и взволнованное лицо Элли, и её руку, отчаянно цепляющуюся, по всей видимости, за мои рога или шкуру на голове.

Видел всё это и понимал, что я всё ещё Макс. Только не понимал — почему был до сих пор здесь.

Фея перестала петь, и следом за тишиной последовало беспросветное забытье.

Глава 23. В обители празднеств

От автора

Всё те же нимфы, и те же боги. Те же обнажённые тела, бесконечные оргии и реки магичкой воды с вином.

Казалось бы, за все тысячелетия такие празднества должны были наскучить. Приесться и остаться горькой массой, которую давно пора сплюнуть и переступить. Забыть на оставшиеся века, но боги продолжали жить своими устоями. Неизменно.

Лексу уже давно наскучило. Скучно было и сейчас.

Он появился здесь только по одной причине.

Медея и Курт.

Зная свою жену — опасность представлялась наименьшая.

Зная Курта — с точностью да наоборот.

Лекс прекрасно осведомлён о желаниях бога гнева, потому неустанно следил за ним. Верил, что любительница интриг – Медея, прекрасно справилась со своей задачей. Для неё выложить недругу все, что видела в воспоминаниях совы, как подточить ноготок. Что-то совсем обыденное.

И таким образом он сможет переиграть их всех. Оставалось ждать, когда же Курт начнет действовать.

Хотя, для Лекса самым неприятным было смотреть, как поганые ручонки бога гнева тянулись к его жене.

Ласкали её кожу. Каждый обнажённый участок.

Как его губы шептали ей на ухо небылицы, а она звонко смеялась в ответ.

Это раздражало.

И не потому что Лекс ревновал. Он её не ревновал. Он даже не любил её.

А потому что они оба этого не заслужили!

Кивнув друг другу, парочка разошлась по разным сторонам.

«Понятно, решили разделиться» — подумалось Лексу.

Ему пришлось затеряться в толпе. Не хватало, чтобы жена отвлекла его от её же любовника.

Он потерял богиню из виду, но не спускал глаз с бога гнева.

Тот переговорил с кучкой богов, и вышел в сады. За ним, как ни странно, отправился бог войны, в сопровождении пары нимф.

Лекс не верил в такое совпадение. Более того, действия Курта являлись ожидаемыми. На что же еще способен вечно психозный бог? Идти напролом. Как раз в его духе.

Как и предполагал, нимфы сопровождали для отвода глаз. Обе остались щебетать у небольшого фонтана, тогда как оба бога направились в беседку, подальше от лишних ушей.

Так уж вышло, что Лекс никому не смог доверить свою задумку, потому совсем не по-божески продирался сквозь кусты, чтобы подслушивать. И если бы его миссия не носила приватный характер, то крадучись в темноте ночной, он смеялся бы во весь голос от нелепости ситуации.