— Это серьёзное обвинение, Курт, — прошипел Арей, но с ноткой азарта. — Лекс хитрец, но даже он не способен пойти против законов, в составлении которых сам же и участвовал.

— Его действия легко проследить. Дай мне Харона и его отряд. И я докажу его вину.

— Такой большой отряд тёмных стражников слишком много для одного полубога. Вызовет подозрения у остальных богов.

— Уверяю, чужачка с другого мира – пустышка без магии. Находится рядом с детёнышем Лекса.

«Ну же, соглашайся, старый вояка!» — Лекс мысленно подталкивал бога войны.

— Я дам пятерых лучших тёмных стражников из отряда Харона. Пусть найдут мальчишку и проверят. Больше отправлять рискованно.

— Тогда пусть действуют оперативно. Время для нас сейчас ценный ресурс. Лексу ничего не стоит припрятать и сына и девчонку, если почует неладное.

— Об этом не беспокойся. Только один вопрос – неужели всё из-за того спора?

— Всё намного глубже, — ответил Курт. — Спор, это лишь повод.

И тут Лекс был полностью согласен. Это был далеко не спор.

Оставалось проверить, как там Макс и Элли. А что до темных стражников, то небольшая опасность для этих двоих как раз кстати.

Трое богов разошлись по разным сторонам после этого разговора.

Арей отправился в объятия прекрасных нимф.

Курт занялся поисками Медеи.

А Лекс и вовсе исчез из обители, чтобы отправить сову к сыну.

Глава 24. Страж рубиновой долины

Элли

Знала, что он меня обманывал, но молилась, чтобы времени хватило. Переживала, потому и напев получился грустный.

Что нас ждет там?

Получится ли?

Успеем? Или я потеряю его навсегда?

Представив всего на секундочку свою жизнь без этого мехового полубога, одна в чужом мире – растерялась! Он единственная ниточка, удерживающая меня в эмоциональном порядке. Без него – сошла бы с ума ещё в первый день в Архаре.

Потому и пела.

Просто верила, что это не конец, что где-то там нас ждет чудо. Ведь мы оба это заслужили. Хотя бы, потому что на наши головы и так свалилось слишком много бед.

Его глаза начинали тускнеть ещё тогда, когда слетелись первые птицы. Крупные, страшноватые на мордашку, синеклювые зимородки, но с интересным оперением. В четкую, зигзагообразную, чёрно-белую полоску. Зебровый или же тигровый окрас всего тела птицы. И только на крыльях виднелось несколько рядов перьев яркого сине-лазурного цвета.

Этот вид зимородков-великанов я узнала сразу, читала о них в энциклопедии своей родной библиотеки – Кукабары.

И на моё пение эти птицы отозвались характерным их виду смехом. Этакий зловещий хохот. То ли предупреждал, что путь туда опасен и лучше не идти. То ли смеялись над моими жалкими попытками подражания оперным певицам.

Признаться честно, под громкое «ха-ха-ха» петь становилось сложнее, но не останавливалась. Всё пыталась понять, как идти по этому следу, а потому не двигалась. Происходящее потом, стало для меня спасением и чудом.

На жуткий смех Кукабар слеталось всё больше птиц. Вид тот же, сами птички были меньшим размером. Как если бы были самками или подращенными птенцами.

Смех крупных птиц оборвался, и в тон моему голосу запели маленькие зимородки.

Мамочки! Эхо нашей песни разносилось над лесом настолько ясно и громко, что терялась и не могла выбрать направление. А поспешить бы стоило. Будто слепые глаза медведя кричали громче любых слов о том, что пора торопиться.

И тогда, сами птички взметнулись в воздух небольшой стаей, выбрав нужное направление. Понятия не имела, что там магичил Макс – это сработало! Но и его самого приходилось тащить за собой. То топал самостоятельно, хоть и медленно, необходимо было лишь указывать путь. То останавливался как вкопанный баран, и приходилось его силком заставлять идти.

Легче стало, когда птицы ринулись в узкий проход между расколотой скалы. Самим пернатым не нужно было возвращаться и кружить над нашими головами, и медведя толкать проще. Пусть и раскорячивалась для этого совсем не как леди из бабушкиных романов. Обеими стопами упиралась в скалы по обе стороны, тянула Макса на себя за шкуру и ремни с поклажей, при этом помогала крыльями. Пробовала и по-другому. Седлала его верхом и тянула уши вперёд, на манер мотоциклиста, но он лишь опускал голову и упирался в землю…

Вскоре, я и сама остановилась, как вкопанная. Расщелина меж скал расширилась, но тропа всё так же оставалась через-чур узкой, а у стен, словно рабы, сидели прикованные кандалами скелеты.

Птицы зазывали продолжать путь, не останавливаться, но зрелище представшее перед глазами заставило не на шутку задуматься: куда мы идем?!

Надежда таяла просто на глазах, как первый ранний снег, не успевший долететь до земли, превращаясь в противную липкую изморозь.

Стало по-настоящему страшно. И лишь пустой взгляд медведя придавал сил двигаться дальше.

Тропа сужалась, скалы смыкались воедино. Не было ни тоннелей, ни проходов, ни поворотов, а зимородки упорно летели вперёд, ускоряясь. Казалось бы, это тупик. Дальше хода нет. Но птицы впивались своими тушками в тонкую ниточку трещины, и в ней же исчезали.

В этом мире я устала уже чему-то удивляться. Просто подобралась ближе к загадочной трещине и без страха просунула в неё свою ладонь. Грубый камень поначалу царапал кожу, но позже рука словно провалилась, а на кончиках пальцев ощущалось лёгкое дуновение ветерка.

Там скрывался тайный проход, однозначно, но задумываться, смогу ли я поместиться в нем, а тем более целый огромный медведь – не было ни желания, ни сил. Вновь ухватила за ремни поклажи полубога и пятилась спиной.

Пару секунд кромешной тьмы и по глазам резанул слепящий закатный свет. Мои руки всё еще находились в проходе, и я собственным взором наблюдала, как из прочного камня постепенно появлялся медведь.

Как в сказке. Кому расскажи – не поверят.

Но тайный проход был наименее удивителен, чем то место, в которое он привёл.

Рубиновая долина. Всё так, как описывал Грэд.

Только вот, на понятие «долина» это место было похоже меньше всего. Я бы назвала – кратер. Углубление будто нарочно являлось неровным. Словно гиганту приспичило поиграться с горой, и он копнул вершину как попало, оставляя на месте разлома шероховатый бугристый рельеф.

Сам кратер кольцом окружен острыми скалами, и заканчивались они в противоположной стороне, открывая шикарный вид на море и солнечный закат.

Зимородков не было видно. Как и не слышно их песен. И у меня закралось подозрение, что дальше мы сами по себе, а где оно это «дальше» представления не имела.

Ступая по неровному камню, тревожилась об медвежьих лапах. Ничего не видя, в мелких выбоинах есть риск переломать все четыре конечности и не в одном месте. Даже слышала, как он то и дело спотыкался, но молча шагал.

Всюду в камнях, как и рассказывал старый эльф, на глаза попадались настоящие природные кристаллы рубинов. Это не те мелкие огранённые драгоценные камни в ювелирных магазинах… Мне нравился их вид в естественной среде, но заострять внимание на них не самое подходящее время.

Росли здесь и сакуры. Не могу ручаться за то, что их была здесь ровно сотня, но низкорослые деревья впечатляли своим видом. Они не росли, как привычные деревья в землю. Их корни не смогли пробить горную породу и расползлись по ней, сплетаясь с соседними корешками, и так по кругу. Держались друг за друга. И цвели.

Хрупкие на вид бутоны поражали цветовыми оттенками. От нежно-розового до насыщенного алого. И самих лепестков было целое множество. Едва ли столько же, сколько и рубинов в этой долине. Они также, были всюду. В соцветиях на веточках, плавно парящие в воздухе, или же медленно перебегающие по камням, гонимые нежным ветерком.

Встречались на пути и крошечные неглубокие ванночки водоёмов с кристально-прозрачной гладью дождевой воды.

И всё это – как грубость и нежность в одном флаконе. Не сочетаемое удивительным образом сочеталось и гармонировало.