Сразу вспомнились слова Тишки. Если тогда я сомневалась, что мне нужно кольцо, дарующее магию, то сейчас во мне зрела решимость его найти. Где бы оно не находилось.

Глава 17. В обители гнева, хаоса и разрушительного огня

От автора

— Уйди прочь! — рявкнул Курт на нимфу, сильно сжал хрустальный кубок в руке, да с такой силой, что тот с треском разлетелся на мелкие осколки.

Длинноволосая нимфа поспешила ретироваться, сдерживая слёзы.

Курту не нравилось буквально всё. Он мог вспыхнуть гневом от любой мелочи, как сейчас, и все домашние побаивались его.

— Что на этот раз так тебя разозлило?

Медея была единственной в данном окружении Курта, которая не боялась божьего гнева. Или показывала, что не боится. Однако вопрос задавала со скучающим видом, словно она устала ждать, когда же бог обратит на неё внимание.

А смотреть на самом деле было на что. Они оба наслаждались обществом друг друга на свежем воздухе, лежа прямо на мягкой траве, у источника магической воды. Полностью обнажённые.

Любое одеяние в этой обители считалось запретом. И Медея прекрасно помнила тот самый первый раз, когда она пришла к богу гнева, чтобы возлечь с ним, и принарядилась в тонкий алый шёлк.

Курт за одну долю секунды спалил ткань прямо на богине, а после с такой мощной силой взял её, что и по сей день она остаётся неравнодушной. Ей нравился этот его внутренний огонь, даже если он оставлял вполне реальные ожоги.

— Не пьянящий напиток, а настоящая дрянь. То ли вино стали делать поганое, то ли магическую воду кто-то подпортил.

— Я знаю, в чём причина, — хитро ответила богиня.

— Так поведай же мне, моя сладкая Медея, пока я не спалил всё вокруг.

— Что мне за это будет?

Богиня намеренно дразнила Курта. Таким образом, в нём просыпалось что-то тёмное, опасное и вместе с тем, привлекательное. И он позволял ей так с ним играть.

Когда же мужчина приподнялся, опираясь на локоть, в его глазах уже начинал разгораться огонь страсти. Тот самый, которого Медея так ждала. Он скользил взглядом по её телу, оставляя призрачный горячий след на коже, отчего богиня ощущала нарастающее возбуждение. А когда он одним резким порывистым движением обхватил её лодыжку и притянул к себе ближе, то внизу её живота прошибло таким мощным желанием, что все вопросы и ответы вылетели из головы, разлетаясь, кто куда, как стайка взволнованных птиц.

— Так что же? — переспросил Курт, покрывая жгучими поцелуями икры богини, двигаясь к манящим бёдрам.

Ему нравилось, как Медея реагировала на его ласки, как увлекалась своим желанием настолько, что разговоры часто были лишними и ненужными, но не в этот раз. Бог хотел получить ответ, и он его получит. Уже давно изучил это податливое тело и знал, где находятся чувствительные места, от прикосновения к которым богиня получала особое удовольствие.

— Что? — вновь повторил бог, начиная распаляться, но приостановился, чтобы не увлечься до потери контроля над разумом.

Он исполнит любое её желание, отдастся сполна собственной похоти. Только чуточку позже.

Почувствовав, что Курт остановился у самого сокровенного местечка, и не предпринимает ни каких действий, тело Медеи воспротивилось. Жаждало продолжения.

Чего он тянет?

Языком тела она показывала, что готова принимать ласку, но мужчина неподвижно замер, и богиня лихорадочно пыталась понять причину бездействия. Готова уже была сама взять под контроль их маленькую шалость.

— Вино или магия? Ну же, Медея, я не продолжу до тех пор, пока ты не ответишь на вопрос.

И в подтверждение своих слов прикоснулся губами к её промежности, впервые за всё время их тайных встреч оставил лёгкий, но горячий поцелуй, дразня её, и срывая первый громкий стон богини.

— Магия… всё дело в магии… по замыслу Лекса.

— Продолжай, — приказал он, и прошёлся языком по набухшим от желания складочкам.

Хоть он и видел, что её глаза затуманены вожделением, что от его действий её тело едва заметно дрожало, понимал, что меньше всего Медея была способна на разговор… но её ответ лишь ещё больше разгорячил интерес, нежели подарил удовлетворение. И чтобы богиня не терялась в собственных ощущениях, он пустил огненную силу в ладонь, на мгновение, обжигая её ягодицу в своей руке.

— Я дарю удовольствие физическое, а ты рассказываешь всё, что знаешь. Ради меня.

И Медея увидела недобрый огонёк в его глазах, притаившийся за страстным огнём. Поняла, что стоит ей замолчать, и Курт прекратит сладкие пытки. Меньше всего она этого хотела. Она пришла к нему, чтобы удовлетворить свои желания, которые не мог дать ей Лекс, а не для того, чтобы её выставили за порог обители неудовлетворённой.

Богиня рассказывала про видения совы, про скрытый замысел мужа, про его сына и проделки ненастоящей феи.

Её речь была путанной, обрывочной, постоянно прерывалась сбившимся дыханием или громкими стонами, потому что бог гнева вытворял языком такие умопомрачительные ласки меж её ног, что она беспрерывно балансировала на грани контроля. Хотя больше всего ей хотелось его потерять. Отдаться богу полностью…

Эта встреча определённо отличалась от всех предыдущих.

Особенно это ощущалось теперь, когда бог гнева стремительно перевернул Медею на живот, подтянул её тело ближе, приподнимая зад, и заполнил её собой одним резким толчком.

Никто. Никогда. Не брал. Её. Сзади.

Словно она была падшей распутной нимфой, а не богиней. Но она даже возмутиться не успела. Её настолько потрясло последующее тянущее чувство эйфории, что и думать забыла о пренебрежительном отношении любовника, и вскрикнула от удовольствия, затопившего разум.

— Так это правда!

Ещё один сильный толчок.

— Твой муженёк притащил ненастоящую фею в наш мир.

Толчок.

— Слышал, как другие боги перешептывались…

Каждая его фраза низким возбуждённым голосом, становилась всё ниже и к концу походила на рык разъярённого голодного зверя, а последующие толчки становились по истине дикими.

— Что он задумал?

Медея настолько погрузилась в свои ощущения, что пропустила этот вопрос, но Курту уже было плевать. Он повторил вопрос, и для остроты вновь обжег ладонью ягодицу богини.

— Я не знаю, — протяжный стон от смеси боли и сладости его движений. — Он не рассказывает.

— Узнаю. Всё узнаю, — пообещал он ей.

С этого момента бог гнева больше не беспокоился о женских желаниях, удовлетворяя лишь своё собственное. Так, как он любил. Жёстко. Горячо. Бесконтрольно.

Курт узнал достаточно и получал чуть ли не двойное удовольствие. Недавний спор с Лексом его выбесил настолько сильно, что он готов был разрушить этот мир и спалить его дотла. Теперь же у бога гнева были все козыри на руках, чтобы отправить собрата по ту сторону врат в бездну навечно, и отобрать у него жену.

Да!

Этого он желал больше всего на свете.

Избавиться от соперника и овладеть женщиной, которая дарила ему наслаждение, несмотря на то, кем он являлся.

Но для начала, он отправит тёмных охотников по следу полубога, для собственного убеждения и доказательства перед остальными богами.

Ему нравился план.

— Скоро ты станешь только моей!

Но от охватившего тело оргазма, Медея не услышала этих слов, лишь чувствуя своим пульсирующим лоном, как содрогалось естество Курта внутри неё.

А он все продолжал шептать это обещание, и до богини, наконец, дошёл смысл его слов.

Только не того она желала, когда дразнила мужчину.

И никогда не собиралась становиться перед выбором.

Точно нет.

Она желала обоих мужчин одинаково. Они дополняли друг друга и давали ей то, что она хотела.

Лекс – был томителен в любовных утехах, мог ублажать её ночь на пролёт, растягивая удовольствие.

Курт – как огненный взрыв. Яркий, сильный, но недолгий. И пусть после близости с ним её ожоги долго заживали, ей было важно, чтобы он тоже оставался с ней.