А вот если она пойдет до конца, тогда, к сожалению, придется ее отправить к ее перворожденным предкам. И она пошла…
Разумеется, то, что я сказал, что буду сражаться без магии, вовсе не означало, что прямо совсем без нее. Доспех свой магический я развеивать не собирался — ее особые способности тоже не естественного происхождения, так что это честно. Другое дело, что сжигать ее, кромсать воздушными лезвиями, атаковать ее из сумрака и так далее я не стал.
Первую атаку темно-эльфийской воительницы я отбил так же легко и тем же способом, что и когда-то попытку Ди убить меня — встретил лезвие ее меча раскрытой ладонью левой руки. Перехватил его, а ногой нанес удар девушке в грудь, отбросив от себя метров на пять. Ее меч при этом остался у меня. Нехорошо представительниц прекрасного пола ногами бить? А пытаться меня разрубить от плеча до пояса это комильфо? Да и по мезинарским обычаям — если девица взялась за оружие, то ее пол уже значения не имеет.
Кстати, об использовании магии. В результате моего удара на воительнице вспыхнули и сразу погасли два защитных амулета, которые она перед началом схватки снять не удосужилась. Теперь уже может о них забыть — оба разрядились. Видимо, после того, как спасли ее от мин и пуль, выпущенных из замка, и так уже были на последнем издыхании.
Между тем, моя противница вскочила на ноги, подобрала меч, который я ей бросил, и снова кинулась на меня. На этот раз мы обменялись несколькими ударами, но закончилось все снова тем, что эльфийка оказалась на земле — я сумел развернуть ее к себе спиной и нанес удар рукоятью меча между лопаток.
Встала, но уже с трудом. В третий раз отправил ее полет ударом левой руки. Надеялся, что ей этого будет достаточно, чтобы угомониться. Ошибся, так что в нашей четвертой сшибке постарался как следует ее обработать — бил мечом, но по доспехам. Они у нее крепкие, усиленные магией, так что выдержали, но отделал я ее хорошо. Меч из руки снова вырвал и, воткнув в землю рядом с лежащей девушкой, отошел на десяток шагов.
Встала на колени. Посмотрела на меня, на свой меч, снова на меня… Похоже, что-то в ее голове от полученной взбучки прояснилось. Авось, в пятый раз нападать не будет, вспомнит, что в этом случае я пообещал ее убить. Отрицательно покачал головой, пытаясь подсказать ей верное решение. Не поняла. Или не захотела понять. Оперлась о меч, поднялась на ноги, взяла меч в руку. Теперь всё — придется выполнять условия поединка.
А подчиненные у нее просто дикие идиоты. Понимают ведь, что ни малейших шансов у девушки нет, но подбадривают, стуча себя кулаками по стальным нагрудникам. Дебилы! Нет, чтобы остановить полоумную!
Однако вариантов больше нет, надо эту комедию заканчивать. Не дожидаясь, пока «воительница» доковыляет до меня, подошел к ней, одним движением выбил меч, отбросив его подальше (предосторожность не помешает), ударом по ногам поставил на колени. Смотрит на меня, руки безвольно висят.
— Не надо… — слышу я ее шепот.
— Что не надо? — переспрашиваю я. — Убивать тебя не надо?
— Да… — еле шевеля губами, произносит она.
Ага. Раньше она о чем думала? И как я это сделаю? В смысле, как я не сделаю того, что прилюдно пообещал? Милосердие в этом мире воспринимается исключительно и только как слабость. Были бы мы сейчас в моем Нижнеуральском княжестве, так дал бы ей пинка хорошего под зад и отпустил бы, но мы в герцогстве Строумхудрском, и на меня сейчас смотрит дочь местного королька Ринерва и ее приближенные. Так что, увы — придется девчонку прирезать.
Обошел побежденную, встав ей за спину, просунул острие своего меча в сочленение ее доспехов. Надо хоть убить ее в соответствии с традициями темных эльфов. Как там у них полагается благородных казнить? Если мне память не изменяет, то следует вонзить меч сверху вниз — по диагонали от правой ключицы до самого сердца. Так и сделаю. Прихватил девушку левой рукой за волосы, чтобы не дернулась в последний момент — нет ничего хуже, чем добивать, лучше одним ударом жизни лишить.
— Не надо! — вдруг слышу возглас по-русски.
Это еще кто тут такой сердобольный нашелся? Можно подумать, мне очень хочется эту вполне симпатичную девушку убивать? О! Да это Михаил, из-за которого вся эта каша и заварилась. Посмотрел на него.
— Не надо, ваша светлость, — выходя вперед, и уже по-мезинарски повторил он. — Прошу вас!
А что? Это вариант! Пожалуй, за такую помощь я Михаилу и его ошибку в тональности общения с темными эльфами и одной эльфийкой прощу. Да и то, что заговорил при местных по-русски, тоже.
Вернул меч в ножны. Движением руки подозвал Михаила к себе, одновременно рывком за волосы поднимая эльфийку на ноги.
— Твоя жизнь, — обращаясь к ней, но громко, чтобы все слышали, сказал я. — Теперь принадлежит ему! — указал на Михаила. — Отныне ты — его варна. Поняла?
Не уверен, что поняла. Стоит, пялится на Михаила.
Так… А вот подходящего ошейника для девушки у меня нет. Обычный для такой особы не подойдет. Воительница. Блокирующий магию из магира — тоже. Ее способности он нисколько не ограничит.
— Вам не это, случайно, нужно, герцог? — ко мне сзади подошла принцесса Ринерва и протянула мне ошейник подчинения.
— Благодарю, принцесса! — ответил я. — Это именно то, что требуется.
Любопытные, однако, штуковины ее высочество с собой таскает. Интересно, для кого она этот девайс готовила? Уж не для меня ли?
Ошейники подчинения отличная вещь. Магию не блокируют, но зато обеспечивают полное подчинение рабов своему господину, из-за чего обычно применяются для рабов-магов, если их хотят использовать именно в качестве одаренных. Отлично подойдет и для темно-эльфийской воительницы.
На ошейник каплю крови девушки — как раз одна губа у нее разбита, ткнуть острием кинжала в ладонь ничего не понимающего Михаила, мазнуть ошейником по ране и застегнуть это «украшение» на шее пленницы. Всё. Вот добрейший Миша у нас и рабовладельцем стал!
— А! — воскликнула эльфийка, схватившись за ошейник.
— Зато жизнь сохранила, — подтолкнул я ее в спину к Мише. — Иди! Служи своему хозяину верно! Его зовут барон Михаил. Научись правильно произносить его имя, и он тебя не обидит!
Между тем, темные эльфы начали безропотно складывать оружие. Несколько, правда, как я заметил, улизнули, спрыгнув в тянувшийся рядом овраг, но это даже и хорошо — мне не придется никого посылать в Верхний Драур с известием о разгроме отряда и предложением переговоров. Сами послов пришлют. Чтобы и пленных выкупить, и штандарт королевский постараться вернуть. За него я многое смогу выторговать.
— А теперь пойдемте к тому архимагу, что до сих пор в моей сфере сидит, — произнес я. — Ваше высочество, у вас еще одного ошейника подчинения не найдется?
Второго ошейника у Ринервы не было, но он и не понадобился. Когда я развеял удерживавший архимага купол, то перед нами предстал не темный, а светлый эльф, на котором подобное украшение уже было. Раб-архимаг! Исключительная редкость.
Едва пленник оказался на свободе, как сразу же разразился безудержным хохотом. Указывал он при этом рукой на темную эльфийку, послушно шедшую рядом с Михаилом.
— Она была твоей хозяйкой? — угадав причину его веселья, спросил я.
— Да! — смех светлого эльфа-архимага начал перемежаться хриплым кашлем. — Ее высокородие госпожа Инасиас из рода Вильреас. Меня ей подарили два года назад на ее двадцатилетие! Ха-ха-ха, — продолжил, чуть отдышавшись, эльф. — Поздравляю вас, госпожа! Мы теперь с вами в одинаковом положении!
Что ж. Ирония судьбы, ничего не скажешь. Не обращая больше внимания на эльфа, я снял с него ошейник, потом нанес на него каплю крови его бывшей хозяйки, проколол свой палец, еще каплю крови, и вернул ошейник на место. Теперь он в моем полном подчинении. Что прикажу, то и будет выполнять. Даже если ему этого крайне не хочется. Ошейник не позволит, причиняя в случае непослушания сильную а, если продолжит сопротивляться, то и нестерпимую боль.
