Уверен, что еще ни разу в жизни принцесса этим на столе не занималась. Но ей, как мне показалось судя по ее вздохам и стонам, понравилось, и мой ответ ее вполне удовлетворил. Я же был доволен тем, что так его, по сути, и не дал.

— Должна признаться, что я об этом мечтала с той самой ночи в ратуше, — снова устраиваясь в кресле минут двадцать спустя, произнесла Ринерва. — Но для того, чтобы мое посольство к вам мой отец и его советники сочли успешным, только что произошедшего будет недостаточно. Да и привести его в качестве доказательства вашей лояльности монарху, как мне кажется, будет несколько… — она покрутила пальцами в воздухе. — Несколько неуместным, — принцесса рассмеялась и затем продолжила. — Мне надо бы получить от вас что-нибудь еще. Что-нибудь такое, что я смогу предъявить в Киндрагене как свое достижение.

Я заранее предвидел, что чем-то мне придется поступиться, сделать какой-то жест, как говорится, «доброй воли», который продемонстрирует, насколько глубокое уважение я питаю к Гондоше. Так что я сразу предложил:

— Шесть боевых магов, — сказал я. — Я без всякого выкупа верну вам, принцесса, шесть боевых магов, подданных вашего отца, которых захватил в плен.

Почему шесть? Ну, из шестнадцати сдавшихся на мою милость магов, к сожалению, ни одного даже приближающегося по уровню силы к архимагу среди них не было, шестеро (из тех, что были в свите Ринервы во время нашего совместного путешествия из столицы с Строумхудрское герцогство) оказались королевскими подданными. Я, конечно, мог бы потребовать с них выкуп или отработки, но решил, что лучше будет их великодушно вернуть королю.

Еще трое были вольнонаемными, которых Шнорграм привлек за изрядное вознаграждение. Собственно оно и позволило им сразу выкупиться из плена.

А вот семеро оставшихся были из теперь уже моих вассалов. Их я имел полное право хоть повесить, хоть четвертовать, хоть помиловать. Я избрал нечто среднее — не казнил (еще не хватало такой ресурс, как маги, под нож пускать!), но и прощать торопиться не стал. Каждый из них будет теперь служить мне не только за совесть, принеся мне клятву верности, но и за страх. Проявят себя хорошо, встанут в один ряд с другими моими подданными и, может быть, даже обзаведутся собственными феодами (все они были безземельными дворянами), сойдут «с пути истинного» — лишатся голов.

Что касается шестерых, которых я запланировал для «жеста доброй воли», то они и содержались здесь, в замке. Могли даже гулять по двору, но в браслетах из магира и без права выходить за ворота.

— Да, я видела сегодня их, — сказала принцесса. — И вы их вернете мне вот так просто? Без выкупа?

— Именно, — подтвердил я с усмешкой. — Как я могу держать в плену или требовать золото с верных подданных нашего любимого сюзерена? Да еще когда освободить их потребовала сама принцесса?

— Вы правы, — согласно кивнула Ринерва. — Это будет удачный ход. Вы принесли присягу моему отцу, я сразу потребовала от вас подтвердить ее делом, отпустив его подданных, и вы без возражений это сделали. Королевский Совет этот ваш поступок оценит по достоинству.

На этом, собственно, наше «закрытое совещание» и завершилось. Я проводил принцессу и ее придворную даму до дверей своих покоев и выразил надежду, что «ее высочество не откажется принять приглашение на торжественный ужин в ее честь, на который, разумеется, она вольна взять с собой любое количество человек из своей свиты».

Вечер, ночь и первая половина следующего дня прошли по плану. Единственное, что меня несколько беспокоило — это как бы принцесса не захотела все-таки услышать от меня официальное подтверждение ее предложения нам вместе взобраться на королевский трон. В смысле — мне на седалище короля, ей — королевы. Второй раз дать ответ на столе мне уже не удастся. Да и в постели тоже, кстати. Не пройдет такое больше, очень уж целеустремленная девушка эта дочь Гондоши.

Спасли меня от необходимости решительного объяснения с Ринервой темные эльфы. Сделали они это, правда, не слишком вежливо и весьма для меня неожиданно, но в любом «худе» всегда есть немного «добра». Короче, немного ошибся я в будущих планах короля Верхнего Драура. Подзабыл как-то, что тактика темных эльфов из этого государства не подразумевает, если к этому не вынуждают обстоятельства непреодолимой силы, ведение полномасштабной войны с армиями сходящимися лоб в лоб на поле боя. Их стихия — изматывающие врагов набеги, быстрые грабежи и отступления в свои леса, где они знают каждую тропинку и где преследовать их крайне опасно. Чем-то они в этом отношении оборотней напоминают. Только если оборотни сами обычно не нападают в силу своей малочисленности и разобщенности, а все больше обороняются, то темные эльфы из Верхнего Драура соседи воинственные и очень неприятные. Впрочем, по порядку.

Ужин, который был мною объявлен торжественным в честь ее высочества принцессы Ринервы прошел великолепно. С моей стороны присутствовали только я сам, графская чета Руслана и Вениры, естественно наместник герцогства граф Скоробогатов с Рондой, а таже Ди, которая по этому случаю вновь преобразилась в благородную леди Диану. Ринерва явилась в сопровождении дюжины своих благородных сопровождающих — десять мужчин и две дамы. В общем, вечер получился по мезинарским меркам весьма камерным.

Зато выставленные на стол угощения вызвали настоящий фурор. Венира этим озаботилась. Умничка жена капитана Давлеева.

То есть горячее было обычным для Мезинары — различные виды мяса, дичи, овощи и так далее. А вот потом подали сладкое. В этом мире его выбор весьма беден — орехи в меду, какие-то медовые же коржи вроде пряников, сладкие каши опять же на меду и, пожалуй, все. О сахаре, шоколаде, разных кремах, начинках, тортах, пирожных и прочем тут даже слыхом не слыхивали. У нас же все это было на столе и в изобилии. Венира, повторюсь, догадалась (Впрочем, почему догадалась? Сама изрядной сладкоежкой оказалась) из Нижнеуральска чуть ли не целый кондитерский магазин к себе доставить и в Строумхудр с собой повозку с этой «мечты стоматологов» захватила.

Сказать, что Ринерва, ее придворные дамы, да и кавалеры тоже были в шоке от такого невиданного угощения — значит не сказать ничего. Даже этикет и правила поведения за столом были забыты. Никогда я еще не видел, чтобы боевой маг с двух рук пихал себе в рот сразу и пирожное, и целую горсть шоколадных конфет.

— Поведайте нам, граф, — с трудом произнесла принцесса набитым куском торта ртом, обращаясь к Давлееву. — Как вы сумели вернуться из Дормайи, где, как мы опасались, пропали, да еще и в одиночку захватили такую богатую добычу?

У нас с Русланом ответ на такой вопрос уже был заготовлен. Правдоподобностью он, правда, похвастаться не мог, но проверить нашу версию событий ни у кого возможности не было. А факты были на лицо — граф Руслар вернулся домой и не с пустыми руками.

— Мне просто необычайно повезло, принцесса, — сказал Давлеев. — Когда портал за мной закрылся, враги на той стороне расслабились, и я смог захватить в плен одного из командиров, который оказался богатым и родовитым аристократом. Потом в том же месте появилось еще одно сопряжение, которое, как оказалось, вело почти прямо к моему замку. Такая вот удача. Таким образом, я смог не только вернуться, но и получил с пленника большой выкуп.

Как говорят в таких случаях на Земле, «чушь голимая», но свита принцессы посмотрела на Давлеева с нескрываемым восхищением. Этак он в Кинде местным героем станет, и его еще в короли выдвинут. Шучу, конечно.

А вот Ринерва, похоже, не слишком поверила моему другу. Как-то очень подозрительно она на меня посмотрела. Ну, ее дело. Другого объяснения не будет.

По окончании ужина слуги растащили дам и дворян принцессы по выделенным им комнатам. Тут коньяк свое веское слово сказал. Не знают в Мезинаре этого напитка, вот и употребляла его, закусывая шоколадом, свита Ринервы в объемах, в каких привыкла пить вино. Сама «ее высочество» тоже изрядно набралась с непривычки. Ее в покои со всем почтением Венира с Ди препроводили.