Принцесса оказалась достаточно разумной, чтобы сообразить, что мое приглашение обсудить сначала все наедине, имеет смысл принять. Правда, пришла она ко мне в сопровождении своей придворной дамы (одной ей идти в покои мужчины все-таки нельзя), но после взаимных расшаркиваний оставила ее скучать в гостиной, а мы прошли в нечто, напоминавшее кабинет, где и разместились. Увы, не слишком удобно — в этот замок пока еще земную мебель доставить не успели, так что расселись в местных креслах друг напротив друга за столом, на котором уже стояли бокалы, кувшин с разбавленным вином и блюдо с легкими закусками.

— Итак, ваша светлость, — начала принцесса официальным тоном. — В первую очередь, хочу вас порадовать новостью, что мой отец, король Кинда Гондонгвиларг-Сильный, решил удовлетворить ваше прошение о признании вас законным герцогом Строумхудрским.

Я, не вставая, изобразил благодарный поклон.

— Однако, — продолжила Ринерва. — У него есть ряд претензий к вам, а также требование принести ему оммаж. Церемонию вашей вассальный присяги следует провести в ближайшее время на центральной площади столицы вашего герцогства. Принять ее у вас уполномочена я.

Я медленно отрицательно покачал головой. Ага… Прямо сейчас. Спешу и падаю. Девица ждет, что я при полном стечении народа встану перед ней на одно колено? Мне и в куда более камерной обстановке делать этого не хочется, а уж при всем народе тем более. Кроме того, я не могу с уверенностью сказать, что эту клятву верности Гондоше сдержу. Конечно, моя совесть легко позволит мне ее нарушить в случае, если мне это будет выгодно, но все же лучше ее не давать совсем. Как минимум — прилюдно. Местное население относится к таким поступкам (клятвопреступлениям) не слишком одобрительно. Простолюдины, в первую очередь. Аристократы-то их совершают сплошь и рядом, хотя, когда так поступает кто-то другой, морщатся. На осуждение же своих подданных из числа неблагородных им, как говорится, плюнуть и растереть. И совершенно напрасно, кстати. Я за то время, что прожил на Земле, усвоил, что «общественным мнением» манкировать не стоит. Пригодится — воды напиться.

— То есть? — подняла удивленно брови принцесса. — Вы собираетесь отказать моему отцу и вашему королю в повиновении?

— Нет, — ответил я. — Просто я готов принести клятву его величеству, и даже в вашем лице, — я не смог удержаться от небольшой насмешки над Риневрой, еще совсем недавно бывшей моей пленницей. — Но сделать я это согласен здесь, в этом замке, в присутствии моих подданных и вашей свиты. Никакой площади, никакой торжественности.

— А если я на это не соглашусь? — попробовала надавить на меня девушка.

— Тогда я объявлю о том, что отныне герцогство Строумхудр является независимым, и, поверьте, у меня хватит сил, чтобы отбиться от войска вашего отца, если он его решится против меня послать. Только ведь он не сможет этого сделать, — усмехнулся я. — Потому что будет опасаться, что моему примеру последуют и другие сильные феодалы, и возможности наказать меня предпочтет удержать их в повиновении. Войну, конечно, объявит, меня мятежником назовет, но после этого боевых действий, скорее всего, не начнет, а будет ждать удобного момента, чтобы вернуть Строумхудр под свою власть с минимальными потерями. А наступит ли еще этот момент, предсказать невозможно. По крайней мере, в ближайшее время точно нет.

Принцесса нервно поерзала в своем неудобном кресле и даже начала привставать с него, как бы прекращая дальнейшие переговоры, но потом передумала и снова села. Хмм… похоже, хотела показательно вспылить, но сдержалась. И правильно, я еще не все аргументы привел.

— На границах Кинда неспокойно, — продолжил я. — Герцоги и даже некоторые графы спят и видят, как им больше не придется платить налоги в королевскую казну. А тут еще и ваш, принцесса, брат принц Гиндар, как я слышал, уже устал ждать, когда же отец ему трон освободит. В общем, из-за такой мелочи, как место принесения мною оммажа, не стоит бучу поднимать.

Ринерва внимательно посмотрела на меня и кивнула.

— Вы правы, герцог, — произнесла она. — Важно не место клятвы, а сам ее факт. Я согласна с вашим предложением провести церемонию в этом замке. Но давайте перейдем к следующим вопросам. Вы очень кстати упомянули налоги, которые владетельные сеньоры совсем не в восторге вносить в казну. Так вот вы, вернее ваш друг граф Руслар, который, как мне сообщили, удивительным образом сумел вернуться из Дормайи, тоже не торопится рассчитаться за проданные в столице товары. Вы ведь с графиней Венирой уезжали из Киндрагена в такой спешке, что пошлину за них уплатить забыли?

Не забыл, а воспользовался ситуацией, чтобы этого избежать, усмехнулся я про себя. И платить Гондоше я не собираюсь.

— Увы, принцесса, — с притворной грустью ответил я. — Но вынужден сказать, что мой друг граф Руслар не сможет удовлетворить требования королевского казначейства. Дело в том, — я не дал моей собеседнице возразить. — Что сначала я вынужден был часть этого золота потратить на подавление рокоша вашего покойного мужа, — при этих моих словах Ринерва поморщилась. — А теперь мне необходимо еще привлечь наемников, чтобы отразить ожидающееся в ближайшее время нападение темных эльфов. Ваш безвременно покинувший этот мир супруг в наследство мне, как вам должно быть хорошо известно, сильной дружины не оставил, а допустить проникновение отрядов Верхнего Драура вглубь королевства вашего отца я как верный его вассал не могу.

Я широко улыбнулся. Ну, что ты мне ответишь, красавица? Принцесса задумалась на несколько секунд, пригубила вино, и решила зайти с другой стороны.

— Пусть так. Это ваше самоуправство можно счесть оправданным обстоятельствами. Будем считать, что этот вопрос снят, — произнесла она. — Но! Служащий королевского казначейства, который прибыл вместе со мной, сегодня был в Строумхудре и просто поразился обилию товаров из Дормайи, которые граф Руслар сейчас сбывает нахлынувшим в город торговцам. Он не ваш вассал, а моего отца, он принес ему присягу, так что налоги за эти товары должны поступить в королевскую казну. С этим вы, надеюсь, спорить не будете?

— Нет, не буду, — кивнул я, тут же заметив удовлетворение, промелькнувшее на лице принцессы. — Но только сбывает товары сейчас не граф Руслар, а барон Федр. Он, знаете ли, принцесса, выкупил у графа все, что тот добыл в Дормайе, сразу после его возвращения. Очень дешево выкупил, надо признаться. Я даже сам удивился, что граф согласился с такой ничтожной суммой — всего сто золотых. Барон же мой подданный, и подать с него получу я.

Съела? Не знакомы еще в Мезинаре с фирмами-прокладками, которыми на Земле уже давным-давно все пользуются для снижения налогов. А теперь что получается? Граф вернулся с богатой добычей и продал ее за копейки барону. Договор скреплен, как и положено, подписями обоих участников сделки и заверен моей магической печатью. В результате Руслар заплатит какую-то мелочь Гондоше, а вся прибыль после продажи товаров уже по настоящей их цене останется барону Федру, то есть — мне.

Можно было бы, конечно, пойти по другому пути, а именно отказаться признать присягу Давлеева королю, но я подумал, что это будет и преждевременно, и бессмысленно. Чего на пустом месте ссору устраивать? Всё подданство Руслана Гондонгвиларгу по большому счету заключается только в уплате ему налогов, да необходимости выступить «конно, людно и оружно» против врагов монарха по первому его требованию. В первом случае, пусть довольствуется грошами, а если дело до второго дойдет, то тогда и думать буду, как поступить. К слову, мне тоже тогда придется на защиту Гондоши идти. Я ведь такой же его вассал, как и Руслан.

На этот раз Ринерве потребовалось куда больше времени, чтобы осмыслить то, что я ей сказал. Надо, дорогая моя королевская дочь, не только об интригах и нарядах думать, но и нюансы торговли изучать. Чтобы в трубу не вылететь. Правда, повторюсь, таких кунштюков, который я выкинул, в Мезинаре еще не знают. Когда же девушка поняла, что произошло, она чуть вином не подавилась и побагровела. Я уже было подумал, что слегка перегнул палку и наши переговоры все-таки сорвутся, но ошибся. Принцесса неожиданно успокоилась.