Королевский Совет проходил не в том зале, где Руслан и Венира давали присягу Гондонгвиларгу. Меня это порадовало — не пришлось топтать самому и смотреть, как это делают другие, мой мозаичный портрет. И на этот раз ушлепок сидел на помосте не один. Слева от него на троне поменьше расположилась красивая женщина, еще очень молодая, едва за тридцать лет, очевидно третья жена Гондоши, а справа — подросток, их сын.

К слову, а жена у «Сильного» очень даже ничего. Даже не понимаю, что это он так на Вениру запал. Постарше, конечно, но зато с такими округлостями, что я бы, наверное, не отказался ритуал «карнары» с ней провести. Ладно, не время об этом сейчас думать.

От Виндрага я знал, что всего у короля четверо детей. Старший сын от первой жены был им выслан в северную провинцию. Якобы для того, чтобы он научился самостоятельно править, а на самом деле, конечно, монарх просто опасался, что тридцативосьмилетний принц устанет ждать, когда папаша освободит для него трон, и может его весьма невежливо поторопить это сделать.

От второй супруги у «Сильного» было две дочери. И именно это и стало причиной того, что король расторг с ней брак — ему нужны были сыновья. Черт! Да ведь одна из них, вспомнить бы, как ее зовут, замужем за герцогом Шнорграмом! Мне же Виндраг это говорил! С другой стороны, а какая разница, на ком там тот, чьи владения вместе с короной я собираюсь забрать, женат? Ну, останется дочка короля вдовой. Кажется, она еще достаточно молода, чтобы выйти замуж во второй раз. Желающие породниться с сюзереном найдутся. Не пропадет девица.

Так, а за кем замужем вторая его дочь? В нашей ситуации надо быть в курсе всех нюансов взаимоотношений и родственных связей между аристократами. Точно! За одним из архимагов. Виндраг, упоминал, что ее мужем его коллега является. Наверное, один из тех трех «боевиков», которые нас вчера возле столицы встретили. Это уже хуже. Может придти на помощь своему свояку. Учтем.

Присесть ни нам с Венирой, ни кому-либо еще не предложили. По одной простой причине — ни скамей, ни кресел в зале не было. Все присутствующие столпились справа и слева от помоста, оставив довольно широкий проход посередине. По какому принципу шло это разделение, я понять не мог. Нас с Венирой распорядитель поставил справа. Так-то это хороший признак — справа места более почетные. Стало быть, по крайней мере, на данном этапе наш королек собирается графиню защитить от притязаний на ее, а после присяги уже и на его, земли герцога Шнорграма.

Только вот слева народу явно больше стоит. И это говорит мне о том, что феодалы склоняются к тому, чтобы пустить нашу разборку с Шнорграмом на самотек. Или, если быть откровенным, то позволить ему вышвырнуть Вениру и пропавшего Давлеева из их замка. Ну-ну… Это, вообще-то, в большей степени мой замок, так что вряд ли, господа, вряд ли…

Ух ты! Какой взгляд королева на мою спутницу бросила! Смесь ненависти, зависти и презрения. Понятно. Ненавидит, так как доброхоты ей уже, конечно, донесли, что ее престарелый муженек к графине подкатывает. Завидует, так как Венира моложе. А презирает, потому что знает, в какую ситуацию та попала. Скоро может безземельной стать, а там и до лишения графского титула один шаг. Нет графства — нет и титула. Благородной, разумеется, останется, этого не отнять, но таких пруд пруди.

Ага, а вот это, судя по всему, жена Шнорграма появилась.

— Герцогиня Ринерва! — объявил дворецкий.

Супруга герцога Шнорграма и дочь короля шествовала от дверей в зал к помосту по проходу, гордо подняв голову, два пажа поддерживали сзади шлейф ее платья. На голове герцогская корона. Повезло девушке, надо сказать. Я не о муже, а о том, что внешне она явно не в отца пошла. Не видел я ее мать, но, если Ринерва на нее похожа, то та была настоящей красоткой. И как она согласилась за Шнорграма замуж выйти? Он, как я слышал, особыми статями не отличается. С другой стороны, а что ей было делать? Во-первых, кого дали, а во-вторых, как-никак герцог.

— Возлюбленный отец мой, — начала девушка, выполнив положенную по этикету помесь реверанса с поклоном. — Мой муж, всегда преданный тебе герцог Шнорграм, с великой печалью извещает тебя, что вынужден воспротивиться твоему решению о передаче из его владений в коронные земли графства Грорг (это так графство Вениры и Руслана официально называется). Герцог просит тебя отменить твое поспешное решение и восстановить справедливость. В этом случае мой муж немедленно распустит собираемые им сейчас войска и вернется в Киндраген, чтобы засвидетельствовать тебе свою неизменную верность.

— А если я этого не сделаю? — чуть наклонился с трона к своей дочери король.

— В противном случае, — ничуть не смутилась угрожающего тона Гондонгвиларга герцогиня. — Он поручил мне поставить тебя и всех присутствующих здесь аристократов в известность, что объявляет рокош и будет защищать свои права силой оружия!

Сильна девушка! Не знаю, кто у них в семье верховодит, но при такой жене и из трусливого слабака можно мужчину вылепить. Почему-то мне кажется, что это она Шнорграма к столь резким действиям подтолкнула. Я, правда, лично с ним не знаком, но, исходя из того, что он свое герцогство на откуп купцам отдал, чтобы самому делами не заниматься, особыми энергичностью и самостоятельностью герцог похвастаться не может.

Любопытно, есть ли у них дети? И если есть, то похожи ли они на Шнорграма или на какого-нибудь дворянина из свиты его жены. Почему меня это заинтересовало? Да потому, что вслед за дочерью короля в зал вошли и теперь стояли в нескольких метрах за ее спиной полтора десятка дворян. И вид у них был и преданный, и решительный. А еще они были здесь, при герцогине, а отнюдь не в Строумхудре, помогая Шнорграму собирать войска.

Впрочем, в целом решение правильное. Я имею в виду то, что об угрозе рокоша сообщила Ринерва и что пришла не одна. За такую речь перед королем можно и головы лишиться или на острый колышек присесть, но не отдаст же приказ Гондонгвиларг казнить собственную дочь? Даже арестовать ее уже скандал будет, да и свита, уверен, свою госпожу просто так страже не отдаст.

Вот и сидит королек, багровея от злости. Обвел наливающимися кровью глазами присутствующих. Ждет, что скажут его вассалы. А они… Они, очевидно для меня (и для него тоже), на стороне герцогини и ее мужа. Понимают, что если позволить сюзерену один раз обкорнать владения кого-то из них, то следующим можешь стать сам.

— Ну? Что скажете, верные мои подданные? Как нам поступить с герцогом Шнорграмом, осмелившимся бросить нам вызов? — произнес полагавшуюся в таких случаях фразу Гондонгвиларг.

Тишина. Первым возразить сюзерену тоже никто не хочет.

— Герцог в своем праве! — наконец, ответил кто-то из задних рядов и этим прорвал плотину.

— В своем! В своем! В соответствии с нашими древними традициями! — поддержали его остальные.

На какие-то несколько секунд мне показалось, что Гондошу сейчас удар хватит. Но потом он посмотрел на Вениру. И успокоился. Ясное дело. Сообразил, что отобранное графство он, судя по всему, потеряет, но зато понравившаяся ему графиня вполне может стать неплохой компенсацией за это. Куда ей теперь деваться? Только к нему за защитой и покровительством идти.

И никто за нее теперь уже не заступится. Это пока она «мужней женой» была, благородные не позволили бы королю нагло отобрать законную супругу у одного из них. А теперь? В их глазах она уже, считай, вдова. Пока соломенная, но если в течение года муж не объявится или не даст о себе знать каким-либо иным способом, то будет признана таковой и юридически.

Разумеется, с учетом того, что Давлеева в Кинде уже никто не ждет, желающих предложить очаровательной даме свой меч (то есть — защиту) в обмен на ее тело и кошелек нашлось бы множество. Кто-то предложил бы своего сына или племянника, кто-то, если холост, и себя.

Но только вот без кошелька, сиречь — графства, которое сейчас, несомненно, отберет герцог, Венира уже не является столь желанным призом. Была бы простолюдинкой, многие взяли бы ее за красоту в наложницы, но она высокородная. Да и вставать на пути у короля, который уже положил глаз на Вениру и явно горит желанием возлечь на нее и сам, овчинка выделки не стоит.