— Здравствуйте… у меня небольшая проблема.

— Доброе утро, мисс Фенненс, чем могу помочь?

— У меня задержка. И да, я заметила это только сейчас.

— Не волнуйтесь. Вероятность беременности крайне мала. Есть другие симптомы?

Эти слова бьют под дых.

— Вообще-то, у меня тошнота, рвота, головокружения…

— О господи, мисс, вы можете приехать в клинику? Не хочу давать вам ложных надежд… но, возможно, вы в положении. Когда был последний цикл?

Я оседаю на пол второй раз за два часа. Миллионы противоречивых чувств накрывают одновременно.

— Я не знаю… — черт, я даже не помню. — Я не могу сегодня, я уезжаю… но через три дня я буду у вас, назначьте время.

Пытаюсь прийти в себя. Как, черт возьми, я скажу об этом Томасу? Господи… я только что сделала так, что он меня ненавидит…

— Ждем вас 24-го в 17:00, мисс Фенненс. А пока сделайте тест на беременность для подстраховки и сообщите мне результат.

Кладу трубку и в панике звоню единственному человеку, который может помочь.

— Мел, купи тест на беременность и беги сюда. Пожалуйста.

— Что?..

Через двадцать минут Мел уже у меня. Она пишет Тревору, чтобы он не входил, потому что у нас «девичьи дела», и он не показывается. Поразительно, как они умеют договариваться ради того, чтобы защитить и помочь мне.

— Это от Тревора? — спрашивает она, сгорая от нетерпения.

— Если я вообще беременна, то нет, абсолютно нет. У нас ничего не было… не этого, по крайней мере.

— Ох, черт, подруга, кулаки Томаса говорили об обратном. Значит, он всё неправильно понял.

— Мы вчера кое-чем занимались… один раз, и не довели дело до конца, — признаюсь я.

— Ну ладно… давай быстрее делай этот чертов тест.

Заходим в ванную, читаем инструкцию. Между смешками и приступами тревоги я справляюсь. Мы ждем эти бесконечные минуты, и когда пора смотреть на результат, я посылаю Мел.

— Положительный!

Сначала она смотрит на меня — кажется, сердито, — а потом начинает прыгать от радости.

— Я буду тетей! Тетей! Тетей!

Она трясет меня и обнимает, а я молчу. Я в шоке.

— Я… я… беременна… я могу… Мел, я могу…

Слезы счастья застилают глаза, я падаю на кровать.

— Иди и скажи ему, Джун… прямо сейчас. Вся его злость пройдет… вот увидишь.

Мне не нужно повторять дважды. Значит, у нас с Томасом действительно есть шанс. Я расскажу ему всё: про Тревора, про беременность, про свой страх, про всё на свете. Я знаю, он поймет. Начинаю бежать как сумасшедшая к комнате Томаса. Стучу. Раз, второй. Когда никто не открывает, толкаю дверь — она не заперта.

Замираю.

Я почти слышу звук битого стекла — это вдребезги разлетается мое сердце. Томас лежит на кровати голый… и какая-то девка скачет на нем сверху. Заметив меня, он скидывает ее на пол.

— Какого хрена! — слышу я ее ругань, пока он прикрывается подушкой.

— Джун… я… клянусь, я не хотел. Я слышал, что ты говорила в туалете, и…

Я не даю ему сказать ни слова. Убегаю. Слышу, как он громко зовет меня, но не останавливаюсь ни на секунду. Как он мог? Слезы обжигают глаза. Нечем дышать, черт, я не могу дышать. Почему так больно?

Прибегаю к Тревору и нахожу Мел. Ее улыбка мгновенно гаснет, стоит ей меня увидеть. Даже не представляю, как я сейчас выгляжу.

— Что, черт возьми, произошло?

Сползаю по стене, пока не касаюсь пола. Он холодный, но ничто не сравнится с ледяной стужей, разливающейся у меня в груди.

— Он трахался с другой…

Я не могу в это поверить. Хотя я тоже была неправа. Мы оба облажались. Мы оба предпочли тепло чужих рук тому, чтобы найти друг друга. Между нами больше нет шансов. И это больнее любой лжи.

— Черт, Джун. Мне так жаль. Этот идиот наворотил дел…

Я прерываю ее. Грызущее чувство вины стало непосильным грузом с того момента, как я утром открыла глаза. Как же больно, черт возьми, от того, что я бросилась в объятия Тревора. Это было несправедливо по отношению к Томасу — я видела его глаза, когда он услышал нас в туалете. Это было несправедливо к Тревору — он не заслужил, чтобы его использовали. Это было несправедливо ко мне — мне было трудно даже смотреть на себя в зеркало.

А вид его с другой стал последней каплей. Но чаша не просто переполнилась. Она взорвалась под тяжестью всех ошибок.

— Ты ничего ему не скажешь, Мел. Я запрещаю тебе. Мы больше никто друг другу… это был наш выбор.

— Джун… я…

— Я переведусь в другую академию и уеду на следующей неделе. Уеду в Канаду, искать отца, — лепечу я, глядя в пустоту. Я не могу здесь оставаться. Не могу.

Мел начинает всхлипывать. Я отворачиваюсь, но не выдерживаю. Слезы, которые я так долго пыталась сдержать, прорывают плотину. Она подходит и обнимает меня.

— Пожалуйста, не надо, — она дрожит. Или это я.

— Что здесь происходит?

В комнату входит Тревор. Первым делом он видит тест на столе.

— Ты узнала? — спрашивает он.

Изумление на мгновение перекрывает тупую боль.

— Откуда ты знал, Трев?

Он грустно улыбается.

— Я хорошо знаком с симптомами беременности. Моя мать была беременна перед смертью.

Я теряю дар речи.

— Каждый твой симптом напоминал мне о ней… — он поворачивается к Мел, будто они в сговоре. Какая-то недосказанность. Что-то мне подсказывает, что Мел и сама давно догадалась. Может, не хотела говорить, чтобы не обнадеживать. А может, просто не была уверена.

И Тревор… его история. Я и понятия не имела. И вдруг почувствовала себя такой эгоисткой.

Он одинок.

Так же, как и я.

— Ты не можешь уехать, Джун, — Мелисса смотрит на меня.

— Куда ты собралась? — парень упирает руки в бока.

— Прочь… поеду искать отца…

Он замирает. В его глазах вспыхивает пламя, которого я никогда раньше не видела.

А потом он взрывается.

— Ты серьезно думаешь бросить академию, когда носишь под сердцем ребенка? Ты о своем будущем подумала?!

Он кричит. Ударяет рукой по столу, и тест падает на пол. Он прав, но я не могу сдержать дрожь.

— Я не знаю, что мне еще делать! — кричу я в ответ, и это, кажется, приводит его в чувство.

Он замирает. Мой добрый великан снова берет себя в руки. Мне больно видеть, как чувство вины ложится на его лицо, словно удар топором.

— Нет, малышка. Прости, я не хотел кричать, иди сюда.

Он подходит и крепко прижимает меня к себе, окутывая тем теплом, которое пахнет домом. Я чувствую, как мои рыдания постепенно затихают у него на груди. Должно быть, я превратила его футболку в мокрое месиво.

— Ты ведь останешься?

Я киваю — жест, который бы остался незамеченным, если бы не Тревор; он никогда не принимает ничего, исходящее от меня, как должное, и я это знаю.

— Как я справлюсь? Я совсем одна…

— У тебя есть я. Ты не будешь растить его в одиночку, — его теплый голос разливается во мне, как бальзам.

Я замираю. Не верю своим ушам.

— Мы с Мел поможем тебе. Мы будем твоей семьей.

Мел гладит меня по руке, кивая.

— Но ты должна сказать ему, Джун.

Я чувствую, как Тревор напрягается, но он выпускает меня из объятий и подтверждает:

— Да, он должен знать.

Я молчу. Тревор берет мое лицо в свои большие теплые ладони. Его глаза не отрываются от моих.

— Если ты захочешь, я буду ему отцом — в жизни, каждый день. Я выращу его с тобой как своего собственного. Но он остается биологическим отцом, и он имеет право знать.

Мел кивает.

— Мы не созданы для того, чтобы быть рядом, мы пожираем друг друга, и я не знаю, сколько еще от меня осталось, — шепчу я, вцепившись в руки Тревора, как в спасательный якорь.

— Бывают разные виды семей. Пусть она не будет традиционной, главное — чтобы ребенок был счастлив.

Они правы. И я ненавижу это признавать.

— Мел… ты должна сказать ему сама.

— Ты уверена?

— Да.

— Хорошо, как хочешь, Джун, — она встает с кровати и останавливается передо мной. — Через два часа у вас самолет. Да, я подсмотрела билеты, — она печально подмигивает нам обоим и уходит.