Хайнлайн усмехнулся: — Когда выигрываем, мы считаем её честной, в остальных случаях — грязное дело, за которое должно следовать наказание провинившегося ублюдка.

— Наглость космических масштабов.

Роберт легко рассмеялся: — Оценил юмор, а ещё говорят, русские хмурые и не умеют шутить. Не осуждайте меня, ведь я не сделал ничего такого, чего не собирался делать ты, — американец наставил дуло на Дмитрия. — Признайся, Дима, ты ведь получил похожий приказ? Прояви ко мне уважение и скажи правду. Тебе тоже дали точно такое же право.

Дмитрий поднял на Роберта глаза, не проронил ни слова, а тот всё прекрасно понял.

— Серьёзно? — криво усмехнулся. — Ты получил право выбора по ситуации и воспользовался им. Вот только поступил неумно. Где твоя игрушка? — потряс пистолет в ладони.

— Осталась в моей комнате.

— Да ты глупец, — изменил тон американец, в нём появилась издёвка. — Я ошибся в тебе, думая, что ты профессионал. Самое худшее в нашем деле — минутная слабость. Допускаешь её, не пресекаешь появление, и всё, ты раскис, становясь слабаком. Я ни на мгновение не допускал мысли, что мы одна команда, мне даже не надо напоминать себе, что мы по стечению обстоятельств на данный момент в одной лодке, но каждый гребёт в свою сторону. А ты забыл, — последняя фраза звучала приговором. — Предлагаю вам здраво оценить ситуацию и принять правильное для всех нас решение.

— Выбор без выбора, вот твое предложение, — отозвался Дмитрий, прикидывая, сможет ли быстро добраться до него.

Роберт, видимо, догадался о намерениях соперника, холодно улыбнулся: — Не глупи, не выйдет. Подумай о том, что ещё предстоит выбираться отсюда, — кивком указал на Святослава, — ему. И признай, ты ведь хочешь вернуться домой. В конечном счёте вы проиграете, не в первый раз в своей истории, но ведь Земля и человечество выиграют. Не будь эгоистом, дай людям возможность вступить в новую эру.

— Красиво сказал, — сквозь зубы произнёс Дмитрий, проклиная себя. Ведь прав Хайнлайн, допустил слабость, поверив, что они одна команда с одной целью.

— Значит, не передумал. Не обессудь.

И что делать дальше?

Мозг Линя лихорадочно перебирал всевозможные варианты дальнейшего развития событий. Контакт явно шёл не по тому руслу, который виделся с Земли. Пришельцы не собирались, если верить их представителю, оставаться на Земле, и вообще, похоже, планета и люди не вызывали у них настолько большого интереса, чтобы изменить маршрут первоначальной цели своей экспедиции.

Искоса глянул на Григорьева, космонавт пребывал в подавленном состоянии, клон Ву в модуле и, похоже, не собирался покидать его. Видимо, до тех пор, пока не объявится пропавший отряд.

Они могут улететь, они могут обмануть, они могут атаковать первыми.

Вот какие мысли роились в голове тайконавта, и ни одна из них не сулила ничего хорошего.

В шаттле дожидался своего часа ядерный заряд, в состоянии ли он уничтожить «Объект»? Сможет ли спихнуть в сторону Венеры или же…

Ошибка дорого им обойдётся.

Что он говорил, припоминал Линь, пройдёт несколько тысяч лет, прежде чем очередной их корабль достигнет Земли. Времени более чем достаточно, чтобы человечество, зная об угрозе, сумело сплотиться, дабы защитить себя.

Если так, то ему во что бы то ни стало надо вернуться в шаттл. Он дождётся возвращения остальных, убедится в том, что модуль с ними взлетит на «Миссию» и тогда…

Линь сжал зубы, если возникнет необходимость, останется тут и завершит свою миссию.

Неожиданно лже-Ву резко вскинул голову, глядя на них. В стеклянных глазах проявилось подозрение и настороженность. Люди, уловив перемену в нём, напряглись. Линь сжал кулаки, готовясь дать отпор.

— Один из ваших людей пытается понять устройство управления нашим кораблём. О, — выдал нечто вроде удивлённого возгласа, — они сумели добраться до необходимого яруса.

— Откуда ты знаешь? — Григорьев покрылся испариной, ситуация становилась всё более непредсказуемой.

— У меня есть связь с системами корабля, вы бы назвали это телепатией, мы называем синхронизацией мозговых волн, — тут двойник посмотрел на людей, неожиданно на губах показалось нечто вроде усмешки, презрительной эмоции. — И всё-таки не ошиблись на ваш счёт. Даже сейчас вы рассматриваете друг друга как конкурентов, хотя и относитесь к одному биологическому виду.

— Ты о чём?

— Ваш отряд не вернётся, и в его гибели винить нас не стоит. Вы сами справились с этим.

Лже-Ву надвинул шлем на голову, явно собираясь покинуть модуль, Линь остановил, резко схватив за рукав скафандра. — Что произошло?

— Считай, они все погибли, в живых разве что две ваши особи, — донёсся глухой голос из-за забрала. — Возвращайтесь на свой корабль, пока у вас имеется такая возможность.

Двойник потянулся к люку и взялся за рычаг.

— Подожди! — воскликнул Григорьев, задержав посланника далёкого мира. Тот замер, развернувшись к человеку. Лицо космонавта выражало отчаяние. Он должен был знать. — Я должен спросить! Зачем?

— Что? — послышался равнодушный голос лже-Ву.

— Зачем всё это? Ради чего существуем? Как появились?! Вы! Мы! К чему нам идти?

— Ты спрашиваешь меня о смысле жизни? — голова посланника чуть качнулась в скафандре. — Не дам ответа. И никто и никогда наверное не сможет его дать. Жизнь во Вселенной просто есть. Она раскинута по ней так далеко друг от друга, что миры зарождаются, процветают и гибнут без следа в одиночестве и уверенности в том, что никого их разумнее в космосе нет. Это то, что вы люди зовёте гордыней и в чём пребываете сейчас. Когда наш очередной ковчег прибудет к вам, надеюсь, что хотя бы сама планета сохранится. Прощайте.

И потянул рычаг.

Линь хотел остановить его, но, осознав, сейчас воздух покинет модуль, отпустил пришельца и поспешно напялил шлем. Григорьев повторил за ним.

Лже-Ву выбрался из модуля, Линь увязался за ним, поддавшись порыву эмоций.

— Совершаешь ошибку, — не оборачиваясь предупредил двойник, направляясь в сторону светящегося голубым сиянием тоннеля, уходящего вглубь «Объекта», — попав внутрь, уже не выберешься.

— Верни хоть кого-нибудь! — потребовал Линь, пытаясь нагнать пришельца скачками. Из-под ног вздымалась пыль, зависая за ним облачками.

Скачущая фигурка на тёмном фоне космоса с редкими звёздами выглядела блохой на теле исполинского существа.

— Один из них уже мёртв, другой умирает, третий получил повреждения, а четвёртый пытается получить контроль над нашим кораблём, навигатор не оставит его в живых, — невозмутимо говорил двойник. — Мы решили покинуть эту звёздную систему и отправиться к ближайшей от вас. Запасов энергии на это хватит. Вы представляете для нас угрозу.

Лже-Ву шагнул в тоннель и его стены начали сдвигаться прямо за ним, Линь замер, наблюдая за тем, как тоннель медленно уменьшается в размерах. Порыв броситься и преследовать двойника дальше оставался, но разум требовал остановиться, предвидя неудачу.

Надо вернуться к шаттлу, лихорадочно обернулся назад и…

Шаттл буквально превратился в хлам, паукообразные существа облепили его словно муравьи гусеницу и с остервенелым удовольствием рвали на куски.

Модуль! Промелькнула мысль, теперь спастись можно лишь в модуле. Поспешил к нему.

Теперь только попытаться спастись.

Вцепившись в поручни, начал карабкаться внутрь, на этот раз люк не был закрыт изнутри.

— Надо улетать! — выпалил, с шумом переводя дыхание, когда снял с себя шлем. Посмотрел на Григорьева. — Слышишь?

Космонавт отреагировал потухшим взглядом. — Думаешь, правда?

— Насчёт чего? — пальцы Линя уже нащупывали кнопки, проверяя исправность систем.

— Насчёт того, что Роберт мог убить… — Григорьев судорожно сглотнул воздух. — Неужели даже в такой ситуации мы продолжали тянуть одеяло каждый в свою сторону?

Линь насторожено глянул на напарника, его состояние, растерянный вид лица, опустошённые глаза, поникшие плечи говорило о душевном надломе. А ещё дурацкий выматывающий гул насосов порядком раздражал его. И в то же время отчего-то почувствовал укор.