«Миссия» упорно двигался вперёд, продираясь сквозь пространство космоса. С момента разговора с Хайлайном прошла неделя, Дмитрий втянулся в привычный монотонный образ жизни. Тренировки и вахту, беседы ни о чём во время обеда и опять тренировки. В свободное время пытался читать, но большинство книг так и осталось нетронутыми. Фильмы порядком надоели. Святослав и Дилип долгие часы проводили в попытках установить связь с «Объектом» или взломать их частоту, но безуспешно. Дмитрий искренне переживал за них, видя покрасневшие глаза и мешки под ними.

Брайан также вернулся к активной деятельности, если так можно сказать. Всё же большую часть времени предпочитал проводить в своей комнате, Чан предположил, так на него пагубно действует космос, вернее, осознание факта, что вокруг них тьма и пустота. Если думать о таком постоянно, это начинает подрывать психику.

Как-то Родриго предложил Дмитрию сходить на смотровую площадку.

— Зрелище стоит того, если, конечно, разум выдержит, — заверял бразилец.

— А не нужно надеть на себя скафандр?

— Нет, — мотнул головой тот, — если на пару минут, то можно и так. Чан не возражает.

Дмитрий и сам хотел побывать там, ведь прозрачный купол в толщиной в несколько десятков сантиметров.

Оттолкнувшись от пола, мужчина воспарил к верху, руки коснулись вентиля люка, похожего на те, что имеются на подводных лодках. Покрутив его и сдвинув в сторону, Дмитрий с замершим сердцем буквально вплыл под купол.

Первое ощущение — стоящая тишина. Лёгкий шум корабля куда-то испарился, его буквально обволокло абсолютной тишиной. Ни звона в ушах, ни шума, ничего.

Звёзды выглядели немигающими точками, словно невидимая рука россыпью бросила самоцветы на чёрный бархат. Но при виде облаков галактики у Дмитрия перехватило дыхание, и сердце, издав последний стук, остановилось, боясь нарушить торжество момента.

Вот она, Вселенная, её малая часть, позволившая человечеству увидеть её во всей красе.

Вселенной нет дела до дрязг ничтожных существ на своих планетах, возомнивших себя центром мироздания. Они всего лишь крохотная пыль в её существовании.

Корабль «Миссия» плыл в пространстве, наверное, для постороннего наблюдателя выглядел просто сияющей точкой, пронизывающей тёмный космос. И находясь в куполе, невозможно определить, движется корабль или стоит на месте.

Можно гадать, есть ли разумные миры, сколько их, как до них добраться? И все размышления сразу меркнут, едва начинаешь только представлять размеры Вселенной и понимать, никому и никогда не хватит жизни, даже если ты вечен, и технологии, чтобы добраться до её края. Любое существо всего лишь строительный материал для её развития.

Зачарованный видом космоса Дмитрий не сразу услышал звуковой сигнал, возвещающий, что пора покидать купол.

— Ну как? — спросил Родриго, когда космонавт вернулся в кабину управления. Бразилец изнывал от однообразия, и поэтому любая беседа, услада для ушей.

— Потрясающе, — только и сумел выразить эмоции Дмитрий.

Родриго рассмеялся: — А то, приятель! У меня самого в первый раз башню снесло! Такое нельзя себе представить, даже художник с буйной фантазией меркнет перед мирозданием. Жаль, что увидеть это можно только здесь. Но, если честно, больше в подобных авантюрах участвовать не стану, — признался он. — Когда вернёмся домой, для меня уже будет припасено тёпленькое местечко в университете, буду давать лекции и пожинать плоды своих трудов.

Дмитрий улыбнулся: — Неплохая возможность вот так встретить старость.

Родриго расхохотался и похлопал визави по спине: — Какая старость, друг? До неё ещё долго! Я ведь буду героем в глазах дамочек и, поверь, совершенно не буду испытывать угрызений совести, пользуясь их восхищением мной. В конце концов, слава должна работать на тебя и давать профит.

Ву добродушно посмеивался, слушая их.

Венера постепенно увеличивалась в размерах, с Земли просчитывали траекторию для гравитационных манёвров, чтобы «Миссия» встала в непосредственной близости к «Объекту». Если контакт удаться и придётся добираться до корабля пришельцев, имелся небольшой челнок, способный вместить троих членов экипажа. Всего один. Равно как и попытка договориться с теми, кто добрался до солнечной системы и продолжал игнорировать человечество.

А ведь получается, мы миссионеры, — высказался как-то Дилип во время ужина. Брайан хмуро глянул на него, американец оставался бледным, толком не следил за собой, отчего начал зарастать грубой щетиной. — Ведь наш корабль называется «Миссия», значит, мы миссионеры. Мы те, кто несёт новое в наш мир.

Космос давно стал рутиной и обыденностью, Дмитрий ловил себя на том, что порой ему не то чтобы тоскливо, скорее тягостно. Даже за обеденным столом тем для разговоров совершенно не осталось. Удивительно, до этого они провели куда больше времени в запертом помещении, и там мужчина ощущал куда меньше дискомфорта.

Григорьев шутил, их полёт напоминает ему бытность армейской службы, а выпало ему служить на подводной лодке. Может, поэтому не брился? Хотя, учитывая нрав армии, наверняка их заставляли скоблить подбородок, максимум разрешалось отпускать усы.

Но именно армейская закваска и помогала Дмитрию спокойно переносить полёт. Чтобы солдат не скучал, займи его, и неважно чем. Так гласит командирская истина, хоть и неуставная.

Дмитрий ежедневно начинал свой день с уборки комнаты, досконально изучал приборы, тщательно следил за их состоянием. Хотя в подобном нет нужды, автоматика и без человека со всем прекрасно справляется.

Джексон и Григорьев всё больше времени проводили в кабине управления, постоянно сверяясь с Центром насчёт предстоящих гравитационных манёвров. Предполагалось большую часть передать искусственному интеллекту, чтобы тот, опираясь на данные со спутников рядом с «Объектом», вёл корабль к цели. Родриго часто проводил время с ними, то ли от скуки, то ли проникся заданием.

Святослав и Дилип продолжали колдовать над сигналами «Объекта», и по обыкновению им нечем похвастаться. Корабль пришельцев продолжал хранить тайну.

Китайская часть команды казалась самой спокойной и невозмутимой, они легче всех переносились полёт.

Брайан временами проплывал по коридорам корабля с таким хмурым выражением лица, что ни у кого не возникало желания общаться с ним.

Дмитрий пристрастился к регулярному созерцанию космоса, звёзды и вид далёких галактик завораживали сознание. Иногда ловил себя на желании, что хочет оторваться от корабля и улететь к ним, растворившись среди красот Вселенной.

А ведь это только её крохотная часть, то, что она позволила увидеть людям.

Но имелось и то, что тревожило Дмитрия.

— Что думаю насчёт Роберта? — Григорьев выдохнул, опуская снаряд. — Человек как человек, и, как у каждого человека, свои заморочки, — улыбаясь в густую бороду, потыкал себя пальцем в голову. — Черепушку ему же не вскроешь и не узнаешь, о чём думает. А так претензий к нему нет.

Но Дмитрия напрягало поведение Хайнлайна. Нет, оно вовсе не вызывающее и не проявляло явных оскорблений в адрес остальных членов команды. Вот только если тщательней присмотреться…

Роберт всегда отправлял свой мусор, смятые тюбики от еды, к Дилипу, к китайцам относился насторожено, не позволяя остальным членам команды «Миссии» оставаться с ними наедине. И его манера говорить. В общении с американцем Дмитрий вынес удивительную особенность, в голосе того всегда ощущалось некое превосходство над остальными. Бывает лицемерие, презрение, высокомерие, но все эти эмоции в тоне следствие отношения собеседников друг к другу. Хайнлайн же не относился свысока к остальным, нет, он так жил. Это его мировоззрение, установка, вбитая с детства в стране, в которой родился и собирался умереть, Америка всегда права. Он вовсе не презирал человека за национальность, религию или цвет кожи, он относился к нему пренебрежительно только по тому факту, что ему не повезло родиться в США. А следовательно, заранее несчастен.