— А если они сочтут это враждебным проникновением? — нахмурился Ву, тому тоже не по душе желание Хайнлайна к таким активным действиям.

— Ребята, — примирительно поднял вверх ладони американец, — я лишь выполняю приказ, наш капитан, — кивком указал на Григорьева, — заявил, мы будем следовать утверждённым протоколам, а там прямо сказано и написано, в случае если не удалось установить радиоконтакт с ними, высадится на корабль и проникнуть внутрь. Так понимаю, всеми доступными способами. И повторю ещё раз, нас несколько месяцев обучали тому, как пользоваться плазменной установкой. Тогда ради чего всё это? — пожал плечами и развёл руки в стороны Роберт.

— Он прав, — неожиданно поддержал Линь коллегу, — проникновение на борт корабля пришельцев первоочередная задача, — и посмотрел на Дмитрия, которому всё, что оставалось делать в данной ситуации, согласно кивнуть. У них троих имелся третий план на случай, если всё пойдёт не по плану.

— Тем более, туда отправляемся мы втроём, я, мишутка и наш азиатский напарник…

— Смотрите! — воскликнул Святослав, он не принимал участие в разговоре, продолжая следить за кораблём.

Одна из площадок неожиданно вспыхнула нежно-голубым светом, разгоняя темноту.

Все уставились на яркую точку.

— Похоже, нас пригласили войти через парадный вход, — произнёс Дмитрий, испытывая облегчение оттого, что им не придётся грубо вторгаться внутрь корабля. — Когда отправляемся?

Ву, Григорьев и Джексон негромко переговаривались, обрывки фраз долетали до остальных членов команды, Дилип всё ещё пытался установить контакт с Центром Управления, в то время как Святослав упорно искал общий язык с пришельцами из другого мира.

В обоих случаях только тишина, прерываемая помехами, отголоски звёзд, те не таились во мраке космоса, подавая протяжные звуки.

Дмитрий порой во время вахты, ради развлечения, слушал эти сигналы, некоторые походили на протяжное пение китов, что довольно редко. По обыкновению звуки звёзд больше походили на скрежет и пронзительное завывание, а то на какофонию, устроенную мистическими созданиями, до того могли откровенно напугать. А иные и вовсе походили на вопли грешников в аду.

Святослав говорил, это всё звуки всего Млечного пути, от пульсаров до планет.

Но когда Дмитрий слушал их, глядя на тысячи звёзд, густо усеявших мглу Вселенной, ему казалось, она сама живая, безо всяких звёзд и планет. Что Вселенная единый живой организм, чьи размеры никогда не удаться понять.

— Практически все звёзды, видимые нами сейчас, мертвы, — как-то пустился в разъяснения Святослав, — я хочу сказать, они не имеют вокруг себя планет.

— Я думал, у каждой звезды обязательно пара-тройка найдётся, — изумился Дмитрий.

— Ошибочное мнение, — улыбнулся парень, — а среди тех, у кого планеты в наличии, просто каменной вроде нашей Земли ещё и поискать надо. А уж то, чтобы она имела хоть какой-нибудь приглядный вид для возможного проживания человека, а ещё необходимо учитывать зону расположения планеты, состав её атмосферы, наличие спутника и куча других факторов. Так что тут мы просто гадаем на кофейной гуще.

— До чего удобно быть астрономом, — вклинился в беседу Роберт, — тычешь в небо в сторону далёкой звезды, с умным видом выдвигаешь предположение и главное не забыть добавить: гипотетически, — приподнял вверх указательный палец американец, показывая насмешку. — И вам, ребята, за это ещё деньги платят и считают умными.

— Поверь, наша работа в самом деле непростая, — не стушевался Святослав.

— Тут не спорю, — согласно кивнул Роберт, — так мудрено и уверенно рассказывать о том, о чём только можно предположить… — присвистнул в конце фразы.

Святослав решил не обращать на ехидство Хайнлайна и продолжил просвещать Дмитрия. — А ещё необходимо учитывать, какая звезда привлекательна для зарождения жизни. Если красная, можно почти со стопроцентной уверенностью утверждать, жизнь на её планетах невозможно.

— Сто процентов? — сыронизировал Хайнлайн.

— Почти, — не повёл бровью Святослав.

— Почему? — заинтересовался Дмитрий.

— Нестабильность звезды, — коротко объяснил Святослав, — примерно раз в десятки миллионов лет такая звезда издаёт мощный импульс, и радиация способна выкосить на планете всё подчистую, включая бактерий, сделав её стерильно чистой.

— А если у планеты мощное магнитное поле?

Святослав повёл плечами. — Тут надо признать, мнение учёных расходятся, кто-то утверждает, что шансов нет, иные говорят, простейшие организмы могут приспособиться под столь суровые условия, но вот о существовании и развитии сложной, многоклеточной, не говоря о разумной жизни, придётся забыть. В теории может быть много планет, где существуют те самые простейшие бактерии, но вот полноценной цивилизацией их назвать не получится, — улыбнулся парень.

— А до чего забавно будет, если окажется, что этот корабль сделали те самые разумные бактерии, — усмехнулся Роберт. — Ляпнул в качестве бреда.

— Поэтому, — начал подводить итоги лекции Святослав, поправляя очки, в невесомости, чтобы их удержать, пришлось закрепить дужки на резиночку вокруг головы, иначе норовили отправиться в свободный полёт, — астрономы ищут звёзды определённого типа, класс жёлтых звёзд, как наше Солнце.

— А в космосе оно белого цвета, — припомнил своё удивление Дмитрий, когда довелось увидеть солнце не с Земли.

— Наша атмосфера придаёт ему такой оттенок, но всё равно, Солнце относится к классу жёлтых звёзд и считаются самыми благоприятными для возникновения жизни на планете.

— Откуда уверенность? — подал насмешливый голос Роберт.

— В том, что они прибыли к нам, — спокойно отреагировал Святослав. — Они стали подтверждением наших теорий. Скорее всего, их цивилизация также искала стабильную звезду и наткнулась на наше Солнце. Будь у нас технические возможности, найдя пригодное светило, отправиться к ней, мы поступили бы точно также.

Они поступили бы точно также, именно эта фраза то и дело невольно всплывала в памяти, пока Дмитрий в лобовой иллюминатор разглядывал «Объект». Голубое мерцание одной из площадок отчётливо видно в темноте космоса и даже на фоне Венеры не терялось среди её ядовито-жёлтых красок. Порой взор мужчины невольно переходил на атмосферу планеты, плотная пелена, на поверхности которой видны гигантских масштабов завихрения.

Раздавлю и убью, не шутила с предупреждением Венера.

— Не получается, — выдохнул Дилип, устало снимая наушники, забыв прикрепить к пульту, отчего те зависли рядом с головой. — Не отвечают они, глухо. А у тебя? — повернулся к Святославу.

Тот лишь уныло ткнул пальцем в монитор, показывая столь резкий график сигнатур, что он больше походил на результаты плохой кардиограммы. — Они также ушли в режим молчания, даже новый сигнал пропал.

— Они это сделали? — Роберт не спускал глаз с голубого мерцания вдали, отчего стал похож на кота, следящего за недоступным огоньком.

— Похоже на то, — Святослав, сдвинув очки, потёр переносицу. — Складывается впечатление, что мы словно в пузыре находимся, если это провернули они, технологии у них весьма развиты.

— Ты видишь кого-то ещё? — усмехнулся Хайнлайн. — Да и что развитого в технологиях, чтобы заглушить сигнал? Мы на Земле постоянно так делали с противников.

Дилип несколько неприязненно глянул на него, словно учитель на сболтнувшего глупость ученика. — То на Земле, мы же в космосе, среда, разительно отличающаяся от прежней.

Роберт, не проронив ни слова, уловив интонации в голосе индийца, примирительно поднял вверх ладони, показывая жестом: «Спорить не буду».

— Мы должны отправиться на корабль, — напомнил основу миссии Линь.

— А на каком модуле? — Григорьев, повысив голос, привлёк внимание к себе. — У нас их два.

Первый модуль — шаттл, скорее похож на трёхместный самолёт с двигателями с химическим топливом. Закреплён на боку корабля. И именно на нём установлена ядерная торпеда, о которой пока что знали лишь трое. Никакой защиты от радиации в нём не предусматривалось, упор ставился на быстроту и манёвренность.