Маркус тихо, сдержанно рассмеялся.

— Ну, возможно, в этом и заключается весь его истинный смысл.

Лицо Криса вдруг стало серьёзным, он подошёл ближе, понизив голос:

— Только… Маркус, пожалуйста, не забывай, что именно ты пережил там, на поляне у Врат № 17. Ты выжил чудом.

Маркус мгновенно перестал улыбаться, его взгляд стал жёстким.

— Я не забуду, Крис. Никогда.

И в этот самый момент с противоположного конца тренировочного двора послышался быстрый, чеканный шаг.

— Адепт Маркус де Валуа!

Парни синхронно обернулись. К ним спешно направлялся один из официальных служащих административного корпуса Академии.

— Вас немедленно вызывает к себе Главный Магистр, — сухо доложил мужчина, остановившись у барьера.

— Зачем? Что-то по поводу инквизиторского отчёта? — нахмурился Маркус.

— Мне не докладывали, — служащий заметно замялся, пряча взгляд. — Но… там в кабинете сейчас находится кое-кто ещё.

— Кто именно?

Мужчина тяжело вздохнул, выпрямляя спину:

— Ваш отец. Граф де Валуа.

Маркус ничего не ответил вестнику. Голубой меч в его правой руке медленно, беззвучно рассыпался искрами, растаяв в воздухе. Парень молча посмотрел на свою пустую ладонь, а затем перевёл спокойный взгляд на Криса.

— Иди, Маркус… — тихо произнёс Следопыт, и в его глазах читалась явная тревога. — Маркус, если что…

— Всё нормально, Крис. Не переживай, — ровно отрезал я.

Конечно, Крис не поверил ни единому моему слову, слишком хорошо зная крутой нрав моего отца, но всё же послушно кивнул. Маркус развернулся и твёрдым, размеренным шагом направился к главному административному зданию Академии Олимпа.

Когда он толкнул тяжёлую дверь и вошёл в просторный кабинет Магистра, то сразу же увидел фигуру отца. Граф де Валуа неподвижно стоял возле огромного арочного окна, заложив руки за спину. Он был облачён в безупречно дорогую чёрную одежду из эльфийского шёлка. Спокойный, величественный, монолитный — как и всегда. Но теперь Маркус, чей параметр Восприятия после скачка уровня стал равен двадцати шести, впервые в жизни отчётливо заметил в фигуре отца нечто новое. Это не был привычный ледяной холод или сдерживаемый гнев. Это было глубокое, тщательно скрываемое внутреннее напряжение.

Граф медленно повернулся на звук шагов. Несколько долгих, невыносимых секунд отец и сын просто молча смотрели друг другу прямо в глаза. Затем де Валуа-старший ровным, весомым тоном произнёс:

— Маркус.

— Отец, — сухо отозвался я, останавливаясь в паре метров.

Главный Магистр Академии, до этого сидевший за столом, понимающе поднялся со своего места.

— Пожалуй, я оставлю вас наедине, господа, — старец быстро вышел из кабинета, и тяжёлая дверь за его спиной с глухим щелчком затворилась.

В помещении воцарилась звенящая, мёртвая тишина. Граф пристально, словно сканируя, окинул взглядом мою фигуру.

— Ты очень сильно изменился, Маркус.

Я лишь равнодушно усмехнулся уголком губ.

— Всего неделя прошла после разлома, отец.

— Я говорю вовсе не о сроках, — граф сделал несколько медленных, тяжёлых шагов вперёд, сокращая дистанцию. — Кураторы прислали мне подробный рапорт о твоём новом Классе.

Маркус упрямо промолчал, не облегчая ему задачу.

— Класс «Аксиома», — продолжил отец, и в его голосе прорезались нотки крайнего удовлетворения. — Редчайшее мифическое наследие Первой Эпохи. Способность материализации оружия.

— Похоже на то, — безразлично выплюнул я.

Отец остановился ровно напротив меня. Вся его подавляющая аура Высшего мага Олимпа, которая раньше заставляла меня вжимать голову в плечи.

— Я приехал в Академию, потому что хочу серьёзно поговорить с тобой, Маркус.

Я прямо, не мигая, встретил его ледяной взгляд.

— И о чём же, интересно?

— О будущем, — веско ответил граф.

— О моём будущем в качестве вольного слушателя?

— О нашем общем будущем. Будущем великого рода де Валуа.

Маркус тихо, искренне усмехнулся, качнув головой.

— Надо же. Нашем общем? Как интригующе.

Брови графа опасно сошлись на переносице, в его глазах вспыхнуло раздражение.

— Что в моих словах показалось тебе смешным, Маркус?

Я сделал один уверенный шаг вперёд, сокращая расстояние до минимума и заставляя отца слегка отпрянуть от неожиданности.

— Два недели назад, когда сфера Пробуждения на плацу осталась мёртвой, ты через посланников передал Магистру слова. Ты сказал, дословно: «Мне не нужен трусливый сын без Класса».

Отец монолитно промолчал, его челюсть едва заметно дёрнулась.

— А теперь, надо же какое совпадение, у этого самого «системного калеки» внезапно прорезался редчайший сильный Класс, — я качнул головой, смотря на него с чистым презрением. — И ты тут же, бросив все дела в поместье, лично мчишься в столицу.

Граф Столицы тяжело сжал зубы, его костяшки побелели.

— Маркус… В тот день я совершил ошибку. Я признаю это.

— Нет, отец, ты не ошибся, — безжалостно перебил его я, напрочь срывая все тормоза аристократического этикета. — Ты просто в очередной раз увидел на экране Системы ровно то, что так отчаянно хотел увидеть. Слабый, бракованный сын великому графу де Валуа был не нужен. Его можно было вышвырнуть на улицу, лишив наследства. А сильный, перспективный обладатель редкой ветки — получается, нужен?

Граф упрямо промолчал, в его глазах залегла глухая ярость.

— Тогда ответь мне прямо, зачем ты пришёл сюда сегодня? Чего ты хочешь от меня?

Отец шумно, натужно выдохнул воздух через нос.

— Потому что… потому что ты всё ещё остаёшься моим единственным кровным сыном, Маркус.

Я рассмеялся в его породистое лицо, но в этом чистом смехе не было ни капли прежней детской обиды или радости — только выжженный лёд.

— Кровным сыном? Сейчас?!

Граф нахмурился, в его взгляде прорезалось непонимание.

— Что означает это твоё «сейчас», мальчик?

— Это значит — только сейчас я снова внезапно стал твоим сыном?