Расслабляться им было пока рано.

Доставшаяся нам для первой пары аудитория оказалась просторной, с высокими потолками и рядами столов, расположенных на манер амфитеатра. По молчаливому согласию мы заняли места в среднем ряду, потому как никто нас по своему усмотрению у входа не распределял: и то хлеб.

Студенты вокруг распределялись по свободным местам быстро, но без суеты и ожидаемого гомона: сказывалось присутствие у входа двух мужчин в форме охраны академии, офицера Имперской Безопасности за кафедрой и гвардейца, чуть в стороне подпирающего собой стену и равнодушно наблюдающего за окружением.

Белль присоединилась ко всем нам за пару минут до начала занятия, а последним в аудиторию вошёл профессор, которого я мельком видел ранее.

Этот слегка растерявший форму мужчина чуть за сорок вёл занятия у старших курсов, а теперь, по всей видимости, его отрядили на «общий поток». И судя по парочке довольных восклицаний среди слушателей, этот человек среди студентов имел неплохую репутацию… или особо выделял щедрых на лесть учеников.

– Господа и дамы, – он начал резко и без предисловий, стоило лишь шепоткам стихнуть, – меня зовут профессор Дагон. Предмет, который я буду преподавать с сего момента и до завершения этого, с позволения сказать, курса, ранее входил в список выведенных из основной программы в факультатив ни много, ни мало, а двадцать семь лет назад. Теперь же он обязателен для всех, и я настоятельно рекомендую отнестись к нему со всей возможной серьёзностью…

Он прошёлся по кафедре, скользя взглядом по нестройным рядам студентов безо всякой, казалось бы, системы.

– События последних дней должны были наглядно продемонстрировать вам тот прискорбный факт, что статус человека благородной крови не обеспечивает вас неприкосновенностью и правом мешаться охране. Даже по незнанию. Инициатива и самовольное принятие решений допустимы лишь при отсутствии иных вариантов или при непосредственной угрозе жизни и здоровью. Во всех прочих случаях ваша задача – не создавать проблем тем, на чьи плечи возложили обязанность вас защищать…

А дальше пошла конкретика: как распознавать команды охраны и сигналы тревоги, как вести себя при встрече с вооружённым патрулём, почему нельзя самовольно и без причины прибегать к эрикс‑искусствам и многое, многое другое.

Я слушал со всем тщанием, отмечая про себя полезные детали и нюансы. Как и не единожды в недавнем прошлом, многое из того, о чём вещал то профессор, то офицер гвардии попеременно, было мне понятно чисто интуитивно.

Но кое‑что оказывалось специфичным именно для этого мира, а дьявол, как известно, кроется в деталях: чтобы испортить бочку мёда, достаточно хорошенько размешать в ней ложку дёгтя.

Например, катализаторы гражданским в принципе запрещалось носить где‑либо, кроме как на предплечьях и запястьях. Допускалось ношение в руках, если катализатор имел соответствующую форму. Но сокрыв устройство под одеждой, можно было ненароком переквалифицироваться из подзащитного в цель, подлежащую устранению – в зависимости от обстоятельств.

«Стоит признать, что в мире, в котором каждый встречный‑поперечный может оказаться носителем возможностей мага‑аколита, это логично. Даже если такие правила никоим образом не помешают претворить свои планы в жизнь какому‑нибудь эксперту в использовании эрикс‑искусств…».

Ближе к концу занятия фокус сместился на то, почему всегда важно дисциплинированно соблюдать инструкции, не геройствовать и не создавать лишние проблемы людям, которые будут вынуждены их потом решать. Ничего нового с этого момента я не услышал, потому как предназначалось всё это исключительно для неспособных себя защитить студентов.

Лучиком света в царстве повторения того, о чём нам уже успели сообщить и прежде, стала демонстрация основных условных сигналов армии Империи и, соответственно, гвардии и охраны Академии, но мой отдохнувший разум был готов переварить кратно больше информации… которую ему попросту неоткуда было взять.

Когда занятие подошло к концу, мы вышли в коридор и собрались у стеночки, сверяясь с расписаниями.

Дальше наши пути расходились, к благу или к худу.

– У меня две пары по медицинской тематике, – Эльза вздохнула, поправив на плече ремешок сумки. – И потом ещё две, плюс обязательные занятия из основного блока. Но иначе я просто не успею освоить всё то, что леди Корнель оставила мне для самостоятельного изучения…

– Мы с Лизой и Белль – на практические занятия, – Громов кивнул сестре. – Встретимся на обеде. А с вами, Вик и Мариэлла, даже чуть раньше. Все помнят расписания друг друга?

– Плюс‑минус, – кивнул я, прокрутив в голове все эти злосчастные таблицы, которые я успел сопоставить по‑всякому просто для того, чтобы сформировать как можно более точный план на день.

– С вами забудешь, – вздохнул Шталь со всей присущей ему театральностью.

– И, Лекс, – Эльза подняла голову, глядя на меня снизу вверх. – Пожалуйста, не влезай ни во что опасное. Даже если будет очень нужно.

– Я обещаю не геройствовать до обеда, – я коротко и мягко кивнул девушке. – По крайней мере, без крайней необходимости.

Эльза фыркнула, но приняла это согласие как приемлемое. Мы разошлись.

Моё следующее занятие – «Право и обязанности студентов в условиях чрезвычайного режима», – проходило в совершенно другом крыле, так что я споро двинулся по обозначенному маршруту, влившись в стайку таких же теоретиков‑мазохистов.

Только если мною двигал тот факт, что в практической части меня мало чем могли заинтересовать на занятиях «для всех», то вот чем руководствовались эти господа и дамы без багажа опыта и навыков из прошлой жизни – большой вопрос.

Ну а вишенкой на торте, не позволившей мне спокойно погрузиться в изучение подноготной этого необычного общества, стало сообщение от Белль Сориар:

«Первое официальное занятие кружка назначено через два дня. Документы приняты, ИБ утвердила программу. Спасибо за содействие, Лександр. Ещё к нам приставили наблюдателя‑куратора, но это было ожидаемо. Подробности при личной встрече, за обедом. p.s. я забыла об этом сказать после занятия, извини».

Я хмыкнул, погасив экран браслета и сунув руки в карманы. С одной стороны, куратор‑наблюдатель мог задать мне ряд неудобных вопросов на первом же практическом занятии. С другой – у меня уже были заготовлены ответы и аргументы, в частности тот факт, что я сотрудничаю с Имперской Безопасностью.

А ещё это было сущей мелочью на фоне тех проблем, которые за последние дни уже успели свалиться на мою бедовую голову.

По крайней мере, пока что…

На второй день после возобновления занятий коридоры Первой Академии начали постепенно обретать тот самый живой ритм, которым, со слов старожилов, тут всё полнилось на протяжении многих спокойных лет.

Студенты уже не толпились у каждой двери, судорожно сверяясь со своими расписаниями в планшетах и на экранах катализаторов. Казавшиеся ещё вчера крайне неудобными, навязанные маршруты воспринимались как нечто собой разумеющееся.

И даже охрана на постах теперь почти не смущала молодёжь, у которой с каждым занятием оставалось всё меньше возможностей побухтеть почём зря.

Я вышел с последней перед обедом пары по углублённой теории катализаторов, на ходу разминая шею и поворачивая в сторону обеденного зала, где мы должны были пересечься с Эльзой, Димой и Белль, но в боковом коридоре меня уже ждали.

Астрид и Ян Кризенфорты стояли в закутке у панорамных окон и двери, ведущей на просторный балкончик, нависающий над внутренним двором академии. Они не прятались и не делали вид, что случайно тут оказались, вместо этого вполне ясно, взглядами и позами дав понять, что их интересую именно я и никто другой.

Сам закуток был хорошо просматриваемым, а виднеющийся впереди пост охраны гарантировал: явных пакостей ждать не стоит. Ну а расположение балкончика гарантировало, что невзначай и случайно подслушать больше пары фраз у мимопроходящих студентов не выйдет даже при всём желании.