Родерик говорил так, словно каждое слово давалось ему с трудом. Не потому, что он не был согласен со всем сказанным, а потому, что сам он привык выражать мысли иначе. Короче и суше, без лишних сантиментов и пафоса.

«А ведь это, в каком‑то смысле, его слабое место» – промелькнула мысль, никак на моём лице не отразившаяся. Родерик тем временем продолжил:

– Поэтому семья требует, Лександр, чтобы ты перестал бросаться в пекло при первой же возможности. Ты – не расходный материал, не гвардеец и, в действительности, не столп Империи… по крайней мере, сейчас. Связи и долги от сильных мира сего ценны, но не настолько, чтобы ради них рисковать жизнью. Это всё, – Родерик выдохнул и, кажется, даже чуть расслабился, словно сбросив с себя ощутимую, тянущую его к земле ношу.

– Ты ведь и сам знаешь, что я не искал неприятностей целенаправленно, Родерик, – произнёс я спустя несколько секунд, заметив, как с противоположного конца аллеи показался пеший патрульный отряд. – Но впредь я постараюсь не участвовать в такого рода инцидентах… по крайней мере, столь активно.

Наследник поймал мой взгляд, прищурившись понимающе:

– Но только если инциденты не будут касаться твоих друзей, да? – он открыл рот, словно намереваясь сказать что‑то, но прервался на полпути и шумно выдохнул носом. – Я сам был таким же. И… честно говоря, до сих пор я не считаю, что вёл себя неправильно.

«Заметка на будущее, Лександр Лазарь: изучи, что в прошлом брата было такого, что можно позиционировать как „неправильное“ поведение».

Сейчас же я просто улыбнулся и кивнул:

– Ничего не могу с собой поделать, Родерик, – я сделал шаг в сторону, кивком головы предлагая двинуться в сторону центрального крыла. – Но бесславно погибать я не планирую, точно тебе говорю.

– Славно погибать тоже не надо, Лександр, – он похлопал меня по плечу точно так, как это мог бы сделать старший брат. Или так, как я это себе представлял. – Идём. Передам тебя твоим друзьям с рук на руки. Заодно извинюсь за то, что по времени всё растянулось на срок чуть больший…

Мы двинулись в библиотеку, и на обратном пути Родерику хватило четверти часа для того, чтобы ввести меня в курс дела по целой россыпи тем, к которым у меня из‑за отсутствия связи, – да и оторванности от политической жизни, – не было доступа.

И стоило признать, что за счёт этого я действительно почувствовал себя чуточку увереннее.

По крайней мере, сейчас…

На следующий день наша компания привычным образом заняла столик у окна – относительно уединённый и отдалённый от основных троп, по которым студенты добирались до вожделенной еды.

Но от «как обычно», впрочем, нас отделяло не только присутствие в центральном обеденном зале целых толп охраны и бойцов гвардии, а ещё и то, что за нашим столом наметилось пополнение.

Дочь герцогского рода всё ещё сохраняла неестественную бледность, а тёмные круги под глазами делали её похожей на панду вопреки попыткам как‑то их замаскировать. Но живой взгляд, идеальная униформа и стремительность движений отчасти это компенсировали, да и сама Мариэлла Озмунд отчаянно пыталась доказать, что с ней всё в порядке.

Она сидела рядом с Виктором, быстро набирая текст на телефоне и раз за разом передавая ему устройство. Шталь, в свою очередь, зачитывал написанное, разговаривая и за себя, и за девушку – говорить ей пока было тяжело из‑за побочных эффектов введённого ей недавно наркотика.

«Что, впрочем, не мешает ей принимать участие в беседе… пусть даже в такой форме».

– Мариэлла просит передать, – Виктор бросил взгляд на экран смартфона, – что её отец выражает «искреннюю благодарность» всем вам. То есть, нам…

Мариэлла хлопнула блондина ладонью по плечу, тут же напечатав что‑то ещё. Шталь хмыкнул и, поймав взгляд девушки, добавил:

– А ещё Мариэлла говорит, что я «невозможный болван, который всё перевирает». Но это, кхм‑кхм, не для протокола, и вообще – было давно и неправда.

– Значит, ты теперь личный секретарь мисс Озмунд, Вик… – Лиза отсалютовала Виктору чайной вилочкой с насаженным на неё кусочком пирожного. – Растёшь. Глядишь, к выпуску и титул…

– Лиза, – Эльза поймала взгляд подруги, покачав головой. Та замолчала, а уж когда на её плечо опустилась ладонь Димы, так и вовсе поникла.

– Мои извинения, – Элизабет подкрепила слова наклоном головы. – Меня малость занесло…

– Именно, – покивал Громов, переведя взгляд на меня с явным намерением сменить тему и побыстрее похоронить промашку разошедшейся с утра пораньше сестры. – Лекс, к слову… ты так и не рассказал, о чём вчера беседовал с Родериком. Если, конечно, этим можно делиться…

Я мысленно усмехнулся, заметив, как все немедленно подобрались. Сдержанно отреагировала лишь Эльза, задумчиво употребляющая салат, в то время как остальные даже есть перестали.

Мариэлла так и вовсе демонстративно отложила телефон в сторону, сложив руки на столе перед собой: внимаю, мол.

– Ничего такого, – я пожал плечами, сделав глоток яблочного компота. – Семья обеспокоилась моей безопасностью из‑за того, что всё вокруг торжественно катится в тартарары. Только и всего.

– Только и всего? – Дима вздел бровь, недоверчиво прищурившись. – Лекс, если бы я или Лиза влезли в нечто подобное, то никакая скидка на то, что «это же Громовы» нас бы не спасла. А нам многое прощают из‑за фамилии, можешь поверить наслово…

Я хмыкнул:

– Естественно, мне наказали больше не лезть, куда не просят. Родерик оказался тут по случаю, в качестве усиления для охраны академии, и через него удалось передать мне эту, с позволения сказать, инструкцию. – Я оставил кружку на столе, развёл руками. – Не пытаться самоубиться ради очередного подвига – это почти дословная цитата. А остальное, уж извините, но – дела семьи. Могу сказать лишь, что снаружи, похоже, не происходит ничего такого, о чём нам стоило бы знать.

– Снаружи, значит, всё спокойно, – задумчиво протянула Белль, покосившись на Диму и прищурившись. На её лбу залегла на удивление отчётливая складка – блондинка редко себе позволяла такую «некрасивость», обычно куда лучше контролируя эмоции. – А внутри? Лександр, твой старший брат ведь служит в одном из лучших отрядов гвардии? И этот отряд перебросили сюда. А то и не один…

Я поймал её взгляд, качнул головой:

– Лично мне Родерик сказал, что, по его мнению, сейчас во всей Империи нет места безопаснее, чем Первая Академия…

– Хм, – Виктор хмыкнул, сложив руки на груди. – То есть, мы сидим тут, как в осаждённой крепости, без связи, без права выхода в город, без занятий, ходим строем… но поводов для беспокойства нет. Я правильно понимаю?

Сарказм в его голосе можно было с двух рук черпать.

– П‑ф‑ф, – Эльза фыркнула. – Да, Вик, ты правильно понимаешь. Зато никаких верховых прогулок и лошадей…

– Вот уж спасибо, дражайшая кузина, – блондин театрально прижал ладонь к груди, вновь паясничая. А спустя миг он резко посерьезнел. – Между прочим, я уже почти к ним привык. Ещё пара сеансов шоковой терапии под присмотром Мариэллы – и всё, прощай, фобия…

Мариэлла закатила глаза и вновь потянулась к телефону. Спустя пару секунд она показала экран Виктору и тот, прочитав, расхохотался.

– Что там? – Лиза заинтересованно подалась вперёд.

– «Это не поможет тебе стать нормальным», – процитировал блондин, фыркнув совсем по‑Шталевски. – Мариэлла, ты так жестока. Я тут, можно сказать, на полпути к исцелению, а ты…

Девушка с самым серьёзным видом пожала плечами, а затем мягко и вполне себе искренне улыбнулась.

«Как ловко, однако, в нашу группу вливаются девушки. И существенная разница в положении парочек – это уже тенденция. Если ещё и Лиза покорит какого‑нибудь отпрыска графской семьи…» – меня передёрнуло из‑за того, что на текущий момент во всей академии графские фамилии носили только я и Кризенфорт.