– Не сейчас? – я вздел бровь.

– Сейчас их ещё нет, – принц развёл руками. – Никто не ожидал того, что когда‑либо вообще потребуется отрезать Академию ото внешнего мира и даже от сообщения внутри периметра. До завтра, Лександр.

– До завтра, Александр…

Дальше меня вывели в коридор, передав «на руки» всё тому же капитану гвардии, и сопроводили в общежитие. Правда, в мою же комнату меня не пустили, сопроводив в другую: чтобы не мешал специалистам искать хоть какие‑то зацепки «на месте преступления».

Но за этот непозволительно долгий день я вымотался вполне достаточно для того, чтобы без проблем уснуть на любой хоть сколь‑нибудь горизонтальной поверхности.

«И всё‑таки этот мир смог втянуть меня туда, куда я так не хотел лезть. Но не хотел ли на самом деле?» – промелькнула последняя мысль перед тем, как я погрузился в сон.

Для того, чтобы проснуться вовремя, будильник мне не был нужен уже давно. Вот только сегодня побудка оказалась сопряжена с крайне неприятным ощущением: словно ночью тело вроде бы спало и отдыхало, а вот сознание напротив, пыталось побить все мыслимые и немыслимые рекорды в отчаянных попытках проанализировать и систематизировать всю доступную мне информацию.

– Иными словами, – бросил я хрипло, глядя в зеркало над раковиной, – в гробу я видал такой отдых. Можно было и не ложиться вовсе…

Я умылся, материализовал бритву и расчёску, по‑быстрому привёл себя в порядок и вернулся в комнату.

Незнакомую, но как две капли воды похожую на мою собственную.

Задёрнутые шторы обеспечивали приятный полумрак, а в ноздри первым делом бил запах приторно‑чистого постельного белья. Пустой стол, не менее пустой шкаф, сложенная на стуле форма – я просыпался в чужих комнатах не впервые, но обычно это происходило при куда более приятных обстоятельствах, нежели выселение из своего жилища из‑за «криминального» расследования.

«Но если быть честным, то я бы уснул и на подоконнике. И совсем не факт, что меня бы легко там разбудили…» – промелькнула заставившая меня шумно выдохнуть мысль.

Письмо, угроза близким, союз – всё это свалилось на голову на манер снежной лавины, перечеркнув последние надежды на спокойную жизнь в этом мире.

«Отставить, Лександр Лазарь. Могло быть хуже. Всегда может быть хуже».

С такой жизнеутверждающей мыслью я оделся, распахнул шторы и поморщился: утро выдалось пасмурным, идеально подходящим для дознаний, похорон и занятий по истории эрикс‑искусств.

Последние ныне не грозили никому из студентов, но вот первые два пункта оставались до омерзения актуальными.

В последний раз окинув себя взглядом, я сверился с часами, – без десяти семь – самое то для того, чтобы нагрянуть на завтрак одним из первых, – и толкнул дверь своей временной комнаты, выйдя в коридор.

Тут было пустовато, но не безлюдно. Вдалеке слышались голоса и хлопали двери, кто‑то даже смеялся. Академия уже просыпалась, а лишённые необходимости посещать занятия студенты искали приключений с самого утра.

Но вместо того, чтобы напрямик двинуться на завтрак в центральный зал, я сделал небольшой крюк до по‑настоящему моей комнаты – всего два поворота и лестничный пролёт отделяли меня от запечатанной двери, перед которой Имперская Безопасность заботливо натянула алые ленты, выставив постовых из числа охраны Первой Академии.

Бойцы были собранными, но невыспавшимися и пребывающими в том состоянии, когда им уже не было никакого дела до небольших раздражающих факторов…

Например, студентов, толпящихся в коридоре.

«Разумеется, тут соберутся любопытствующие» – в своих мыслях цыкнул я, издалека окинув взглядом могучую кучку из семи человек, тихонько что‑то обсуждавших. – «Хотя, почему „что‑то“? Судя по их взглядам, обсуждают они вполне конкретный объект интереса. Мою комнату, тобишь».

Так или иначе, но я, вздохнув, двинулся в сторону сплетников, весь обратившись в слух. Потому что с одной стороны подслушивать было, конечно, неправильно, но с другой – я должен был как‑то понимать, о чём болтают в академии, когда разговор заходит об одной не в меру выдающейся личности, тело которой я занял.

– Да говорю вам, ночью сюда кто‑то пролез, – негромко вещал темноволосый парень с узким лицом и тщательно зализанными волосами. – Не удивлюсь, если девица какая. Лазарь же. А за нарушения комендантского часа его и того…

– И комнату опечатали? – другой парень встрял с каким‑то искренним возмущением в голосе. – Как по мне, так там кто‑то помер.

– Если бы «кто‑то помер», – возразил рослый блондин, держащий руки за спиной, – то тут было бы намного больше людей. Хотя, с другой стороны… этот может всё и замять, тогда и шумихи не будет.

Темноволосый довольно усмехнулся, вцепившись в звучную тему, как клещ в кожу:

– Падший аристократ, пьянки, скандалы, дуэль с принцем. И теракты вокруг Лазаря лезут, как грибы после дождя… Вы‑то сами чего ожидали? – самодовольство из него так и пёрло. – Лично я совсем не удивлюсь, если этот пропойца снова что‑нибудь натворил. Старые привычки, знаете ли, не исчезают только потому, что у человека вскрылся какой‑то невероятный талант…

А я тем временем остановился за их спинами, мягко улыбнулся, кивнув заметившему меня блондинчику, и прокашлялся:

– К сожалению для моих злопыхателей, я ничего не натворил.

Группа замерла как по щелчку пальцев, и даже охранники на секунду, но обратили на нас внимание – до того резкой оказалось изменение царящей в коридоре атмосферы.

Темноволосый обернулся первым, и на краткий миг его лицо приняло какое‑то растерянно‑обиженное выражение. Словно он действительно не ожидал меня здесь увидеть, и теперь пытался как‑то состыковать свои желания с суровой реальностью.

И, к его чести, он смог взять себя в руки. Выпрямился, унял дрожь и даже вернул лицу схлынувшие было краски:

– Господин Лазарь, – произнёс он, запоздало склонив голову. – Не ожидал вас здесь увидеть…

– Понимаю, – я участливо, но насквозь фальшиво улыбнулся. – Я, в общем‑то, тоже не ожидал стать свидетелем того, как быстро и, главное, беспричинно зарождаются сплетни. Ваше имя?

– Герман Изенгерд, господин Лазарь, – произнёс парень, нервно сглотнув и всё так же не поднимая взгляда.

«Ожидаемо. Отпрыску фамилии, находящейся вне Первой Сотни, нужно быть совершенно отбитым, чтобы сознательно вызывать на себя гнев вышестоящей аристократии».

Но вслух я всё равно сказал другое.

– Благодарю, господин Изенгерд. А то, знаете ли, память у меня хорошая, но всё же далёкая от совершенства. Но теперь я вас не забуду, уверяю.

Я перевёл взгляд на остальных, пройдясь по ним слева направо и задерживаясь на каждом лице ровно настолько, чтобы они почувствовали себя не просто замеченными, а внесёнными в мою личную «чёрную записную книжку».

Устроить заплыв по течению, рассчитывая на то, что меня просто никто не будет трогать, уже не получилось. Поэтому теперь я решил кардинально сменить тактику, смирившись с тем, что на первых порах придётся пошугать особо наглых детей.

«Ради их же блага, конечно же».

– Господин Лазарь, – новый голос раздался откуда‑то сбоку спустя десяток секунд, под самый конец этой молчаливой экзекуции, в которой оступившаяся молодёжь наказывала сама себя.

Я обернулся, встретив взгляд невысокого, скромной комплекции мужчины в чёрной форме службы Имперской Безопасности. Молодой, но с заматеревшим выражением на лице, он остановился в трёх шагах от меня, демонстративно склонив голову.

– Младший инспектор Вайс Ситиз. По распоряжению Его Высочества и Управления, вам под роспись и под вашу личную ответственность передаётся коммуникатор, имеющий доступ к закрытой сети. Но перед этим вам необходимо ознакомиться и подписать соответствующие документы. Прошу, – мужчина уже распахнул поясную сумку, выудив оттуда планшет с бумагами и авторучку.