И это, хочу я вам сказать, оказался вызов.

Тридцать секунд пронаблюдать эту громадину, после чего воссоздать по памяти — как ни посмотри, а задачка-то со звёздочкой. Даже я не мог за полминуты запечатлеть в памяти образ во всех подробностях, и потому мне пришлось импровизировать.

Я по памяти воспроизвёл только основные элементы конструкции, плюс то, что бросалось в глаза. А после «отшлифовал» результат потёртостями, металлическим блеском и так далее.

Дальше меня пропустили только после фотофиксации и детального сравнения оригинала с копией. И уже к этому моменту экзаменаторы выглядели несколько удивлёнными… в отличие от скучающих зрителей и операторов — дилетантов, неспособных разглядеть главную изюминку моего выступления, которая должна была стать первой скрипкой в глазах людей понимающих.

Пятое задание должно было быть зрелищным и долгим, потому как оно предполагало ни много, ни мало, а создание «живого поля» из объёмных столбов-гексагонов. Поверх этой конструкции силами проводящих экзамен с одного края площадки устанавливались ворота, а с другой — опускался мяч.

От экзаменуемого, если он не «слился» ещё на этапе создания огромного подвижного объекта площадью со всю площадку, требовалось посредством управления столбами-гексами допинать мяч до ворот, подвергаясь всяческому террору со стороны отдельного экзаменатора, действующего в полном соответствии с неким сводом правил — чтобы предвзятый или вошедший в раж эксперт не мог просто раздавить абитуриента опытом.

И я, глядя этому экзаменатору прямо в глаза, с едва заметной улыбочкой запустил мяч по сложной траектории, перенаправляя его своевременно выскакивающими из «пола» столбами. Один удар, два, три, пять, десять — и струя воды проносится мимо мяча, в очередной раз изменившего направление движения.

Спустя секунду мяч попадает в ворота, а экзаменатор — не иначе как военный, — после небольшой задержки глубоко кивает мне, демонстративно хлопая в ладоши.

«Мне тоже очень понравилось, но не потому, что это далось легко, а потому, что они не испортили мне весь перфоманс».

— Высший балл, — произнёс, наконец, экзаменатор. Я неглубоко и с достоинством поклонился, и пол из гексов под моими ногами поплыл, за секунды собравшись в одну-единственную капельку металла.

Она юркнула мне в ладонь и исчезла, став финальной «точкой» в том, что я бы назвал изящным, не бросающимся в глаза выпендрёжем.

— Ску-у-чно, — демонстративно протянул Виктор, глаза которого говорили об обратном. — И впечатляюще. Мне показалось, или ты коснулся браслета только единожды?

— Один раз, — я кивнул, внутренне посетовав на то, что меня так быстро «раскрыли». — Только активация, а дальше — всё из одного изначального объекта.

— П-ф-ф, — Эльза, которую наставница отпустила на свободу, фыркнула. — Ты переплюнул многих, Лекс. И сделал это так, что большинство даже ничего не поняло.

— Если мне понадобится совет по поводу того, как ненавязчиво кого-то впечатлить — я, чёрт возьми, знаю, к кому обращаться, — Громов от души похлопал меня по плечу. — О…

Его взгляд переместился куда-то за мою спину, и я обернулся, сразу же наткнувшись взглядом на одно вполне конкретное, поправляющее очки на переносице заинтересованное лицо.

Александр собственной персоной шёл сквозь расступающуюся толпу, а за ним, чуть отстав, семенила Виктория — его кузина всё ещё была на взводе после своего выступления.

Именно её активно снимали, пока я демонстрировал нечто очень скучное.

— Лександр, — принц остановился в двух шагах от меня. — Я всё видел.

— Ваше Высочество, — я склонил голову в точности так, чтобы соответствовать требованиям этикета. Те, первые полчаса нашего знакомства уже истекли, и фамильярничать в присутствии толпы его потенциальных фанатов Александра я не собирался.

— Одна активация на всю серию. Это даже для меня… любопытный ориентир, — его улыбка «на все случаи жизни» ни о чём не говорила, но вот глазами он меня оценивал от и до, заново и так, словно видел впервые в жизни. — Признаюсь, я подозревал, что кто-то решит повторить «мою» манеру сдачи, но развить её? Я впечатлён.

Громов тем временем уже вытянулся по стойке смирно, и не торопился расслабляться. Лиза, сместившись за спину брюнета, прятала руки в карманах, Виктор делал вид, что ему больше интересно состояние мысок собственных ботинок, и только Эльза открыто переводила взгляд с меня на Александра и обратно.

— Это была пародия, Саша, — бросила Виктория, в которой я ничуть не сомневался. — Он просто скопировал тебя. Ничего оригинального.

— Виктория, — устало выдохнул принц, чуть обернувшись к своей родственнице.

— Уже восемнадцать лет как Виктория, — фыркнула она, сильно не дотянув до эталонного «пф-ф» Эльзы. — Одно касание — это любопытно, но не более. Главное — результат!

Александр посмотрел на меня с извиняющейся улыбкой:

— Не обращай внимания. Виктория просто не очень любит, когда кто-то пытается походить на меня даже в такой малости.

Я с трудом сдержал смешок, краем глаза наблюдая за тем, как вскипает эта маленькая, злобная девица.

— Понимаю, — спокойный тон дорогого мне стоил. — Но я и не спорю с тем, что мои действия оказались далеки от оригинальных. Тем не менее, я бы отметил, что «оригинальность» и «эффективность» редко идут рука об руку. Как правило, всё самое лучшее уже кем-то проверено и реализовано. Остаётся только повторять, по ходу дела оптимизируя процесс под себя…

Александр усмехнулся, по-доброму так.

— И вновь — хорошо сказано, Лександр. Но нас теперь рассудит лишь третий этап, и там всем будет не до… похожести приёмов. — Он чуть наклонил голову. — Рассчитываю повстречаться с тобой в первой восьмёрке.

— Взаимно, — бросил я прежде, чем успел прикусить себе язык. В мою сторону эта его надежда выглядела ещё более-менее, а вот в обратную…

«Хорошо, что нас особо никто не подслушивал».

— Лекс, и давно ты с Его Высочеством на короткой ноге? И что это вообще было?.. — протянула Эльза, коснувшись меня плечом.

— Вызов на дуэль, если опустить всю бахрому, — я пожал плечами, глядя вслед удаляющейся паре. — Повторно. И повторное объявление негласной войны впридачу.

— Ты умеешь находить себе проблемы на ровном месте, — вздохнула Эльза, как-то странно прикусив губу. А когда я повернулся к ней, она поспешно отвела взгляд. — Идёмте, займём места получше и посмотрим оставшиеся выступления.

— Поддерживаю, — кивнул я, не сводя с рыжей макушки задумчивого взгляда.

А впереди, между тем, уже во весь свой рост замаячил третий этап.

Обеденный зал центрального крыла гудел, как улей, растревоженный невезучим охотником.

Сотрудники академии и члены жюри сновали в дальнем конце зала туда-сюда, подготавливая результаты и четырежды всё перепроверяя, пока абитуриенты сидели за длинными столами вперемешку, шептались, обсуждали что-то и шумели.

Здесь и сейчас никого не волновали камеры и присутствие зрителей, ведь для всех, включая моих друзей, не осталось ничего более важного, чем заветные цифры на трёх отдельных проекциях, пока пустых и ни о чём не говорящих.

Наша компания оккупировала стол у окна. Позиция была выгодной, потому как отсюда были отчётливо видны проекции, просматривался весь зал, а вот операторы со своими камерами остались где-то там, у входа. Дима сидел навытяжку, вращая меж пальцев автоматическую ручку в металлическом корпусе с гравировкой герба Громовых. Лиза рядом с ним, прикусив губу, ритмично и без пауз стучала ногой под столом, и этот звук уже начал раздражать Виктора, демонстративно закатившего глаза.

— Ты когда-нибудь прекратишь? — лениво поинтересовался он.

— Когда таблицу покажут, — отрезала Элизабет, даже не взглянув на блондина. Её внимание было приковано к проекциям, и ничто другое её не интересовало.

Эльза восседала, — именно так, — по правую руку от меня. Она не ёрзала, не вздыхала и никак вообще не проявляла нервозности… если не считать того, что девушка инстинктивно притёрлась ко мне плечом ещё с полчаса назад, да так и застыла, глядя на проекцию с каким-то отчаянно-надеющимся выражением лица.