– Сориар и Лазарей недостаточно, чтобы выглядеть благонадёжно? – Эльза вновь вскинула бровь так, как могла только она одна – выразительно и вместе с тем элегантно. – Это нонсенс.

– Всё происходящее – нонсенс, – отрезала Белль. – Первая Академия никогда не была в таком положении. Студенты здесь – тоже. И у меня есть основания полагать, что администрация совместно с ИБ будет использовать все возможные формальные причины для того, чтобы предотвратить появление лишних клубов.

– Не говоря уже о том, что изначально речь о клубе не шла в принципе, – хмыкнул я. – И я совсем не разбираюсь в вопросе, поэтому не могу посоветовать ничего дельного…

– Ты и без того уже привлёк потенциального кандидата, который облегчит нам жизнь, – отмахнулась Сориар. – Этого, как и твоих практических способностей, вполне достаточно…

Щёлкнул замок на двери, и в коридор вышел Дима:

– Следующий. Белль?

Девушка окинула брюнета взглядом, задумалась о чём‑то – и кивнула.

– Я быстро. И… господи, какое же неудачное место и время мы выбрали для обсуждения! – Сориар вздохнула, а спустя пару секунд уже скрылась в кабинете.

Студенты, наблюдавшие за её недавним появлением, а теперь – за тем, как она прошла «вне очереди», зароптали, но под нашими взглядами быстро затихли. Статус и репутация, несмотря на ничтожный срок, прошедший с начала учёбы, бежали впереди нас и обеспечивали определённые привилегии.

Пусть даже и столь «наглые».

А пока Виктор взялся вводить Громова в суть обсуждения в своей театрально‑растянутой манере, Эльза потянула меня за рукав:

– Лекс, и много у тебя таких подруг детства? Которые материализуются из ниоткуда, не понимают слова «нет» и настойчиво до тебя докапываются?

В голосе рыжеволосой аристократки звучала не ревность, а, скорее, холодная настороженность человека, который отчётливо видит потенциальную угрозу, и пытается оценить её масштаб.

– Насколько мне известно, Роксана Изерелли – единственная, – честно ответил я. – Я бы предпочёл, чтобы она оставалась в прошлом, но у неё на этот счёт другие планы…

Эльза помолчала несколько секунд, прежде чем сдержанно кивнуть:

– Просто постарайся сделать так, чтобы она держалась в рамках, Лекс. Потому что если она всё‑таки перейдёт черту…

– Этого не будет, Эльза, – я наклонился, поцеловав её в макушку, что, с её ростом, проделать можно было легко и непринуждённо.

В этот момент из кабинета вышла Белль, и следующей заверять расписание двинулась Лиза.

Дальнейший разговор перетёк в обсуждение важных нюансов грядущих великих свершений, а в момент, когда все мы наконец‑то покончили с бюрократией и готовились покинуть это негостеприимное место, к нам подошёл младший инспектор Имперской Безопасности…

Вайс Ситиз, младший инспектор Имперской Безопасности, двигался сквозь толпу с грацией человека, не сомневающегося в том, что перед ним расступятся: за считанные дни, проведённые в этих стенах, в нём проклюнулись ростки заносчивости, свойственной, пожалуй, особистам во всех мирах и временах.

«Чувство власти у отдельно взятых исполнителей диктуемой сверху воли – это проблема. Но исполнители, пресмыкающиеся перед теми, за кем должны следить и кого сдерживать – проблема ещё большая» – мысленно вздохнул я, уже кивнув остановившемуся в двух метрах мужчине.

– Господин Лазарь, – Ситиз обозначил короткий, выверенный поклон. – Господин Корвин просит вас уделить ему время. К сожалению, подходящий срок уже определён как «сейчас»… – мужчина окинул взглядом нас, очередь и дверь кабинета. – Ваши бумаги примут без вашего личного присутствия. Имперская Безопасность поспособствует.

Я бросил на Эльзу мимолётный взгляд. Она поджала губы и едва заметно качнула головой – «я всё понимаю», мол.

– Мои бланки, – я вручил бумаги девушке. – Подашь за меня?

– Конечно, – рыжеволосая аристократка педантично чуть‑чуть загнула уголок у крайнего листа, и только после этого объединила стопку со своей. – Иди, Лекс. Мы тут закончим, и будем или на площади, или опять в библиотеке. По крайней мере, я буду.

– Спасибо, Эльза, – хотелось бы добавить что‑нибудь про то, чтобы она была осторожной, но будем честны – все здесь присутствующие и так были на нервах, чтобы лишний раз без особого смысла напоминать об угрозе.

Обменявшись кивками со всеми остальными, я развернулся к Вайсу, и мы двинулись прочь от кабинета. По пути он что‑то бросил дежурящему тут «человеку в чёрном», и тот скрылся в кабинете, отведённом под утверждение расписаний – не иначе как побежал выполнять обещание «поспособствовать» с решением бюрократического вопроса.

Мы пересекли холл, приковывая к себе взгляды студентов, и вышли на улицу, где меня уже дожидался знакомый чёрный экипаж без опознавательных знаков.

Вайс распахнул передо мной дверцу, и я незамедлительно проскользнул внутрь, с относительным комфортом устроившись на жёстком сиденье. Мужчина сел напротив, но на этот раз утыкаться в планшет не стал, посмотрев на меня с заметным интересом – выжидающим таким, демонстративным.

И это было неожиданно, потому как ранее он только и делал, что изображал из себя безмолвную‑безвольную прослойку между мной и Управлением, держа дистанцию и «отрабатывая» строго по формальным алгоритмам.

– Господин Лазарь, позвольте полюбопытствовать, – закономерно начал он, стоило только экипажу выехать за границы Первой Академии. – Как вам удаётся сохранять самообладание в обстоятельствах, которые любого другого студента давно бы выбили из колеи?

Я чуть приподнял бровь: вопрос, конечно, был задан очень вежливо, но за ним явно что‑то стояло. И мне не верилось в то, что Вайс Ситиз просто решил полюбопытствовать.

«Вот только чего ради Корвин его надоумил? Просто способ ненавязчиво собрать щепотку информации прежде, чем „Лександр Лазарь“ перейдёт в режим опасливого ежа, готового ко встрече с Имперской Безопасностью? Или им интересна моя реакция? А то и всё вместе… м‑да».

– Я его и не сохранял всё это время, господин Ситиз, – ответил я, чуть улыбнувшись. – Когда тебя пытаются убить дважды за неполный месяц, третий раз уже ощущается как что‑то неизбежное.

Мужчина хмыкнул, но сходу комментировать мои слова не взялся. Взглянул в оконце, из которого были видны просторные улицы Сант‑Море и висящие в небе дирижабли.

Много дирижаблей. Даже слишком.

– Обстановка остаётся напряжённой, – заметил он спустя десяток секунд. – Мы работаем на пределе своих возможностей. Но основная угроза всё ещё не выявлена, о чём вы, господин Лазарь, и без меня знаете…

Я поймал его взгляд, отметив про себя, что образовавшуюся паузу мужчина заполнять не спешил. Значит, ему всё‑таки нужен был мой ответ, и эта пространная фраза об угрозах и трудностях не была риторической.

– С учётом недавно сделанных предположений, полагаю, Имперская Безопасность найдёт и устранит угрозу уже в ближайшие дни, – я качнул головой. – Но я не исключаю того, что всё гораздо сложнее. Как‑никак, моё мнение – это по большей части мнение дилетанта, ничего не смыслящего в оперативной работе.

– Дилетанты, господин Лазарь, время от времени замечают то, что упускают из виду профессионалы. Свежий взгляд – это ресурс, полезность которого невозможно переоценить.

Я хмыкнул, но развивать тему не стал.

Безопасник, в общем‑то, тоже предпочёл помолчать: экипаж уже свернул с центрального проспекта на боковую улицу, преодолел несколько перекрёстков и остановился во внутреннем дворе филиала Управления Имперской Безопасности по городу Сант‑Море… и, подозреваю, не только по нему.

Как и ранее, меня провели мимо вездесущих постовых и запирающихся на тридцать три замка дверей. Мы поднялись на второй этаж, миновали один длинный коридор – и мне указали на массивную, обитую металлом дверь с номером «213».

Иных опознавательных знаков на ней не было, но Вайс едва ли мог потеряться в этих стенах.