Её взгляд упал на Громова.

– Я буду в порядке, даже если чуть задержусь, – Дима мягко улыбнулся. – Не вам мне объяснять свои мотивы…

А после мы, наконец, собрались, вооружились заполненными бланками и двинулись в административное крыло, на ходу по которому уже разу сверяясь друг с другом.

Впереди маячило повторное начало занятий, и почему‑то мне хотелось верить в то, что самое неприятное осталось позади…

Административное крыло Первой Академии и в лучшие свои времена не вызывало у студентов горячего желания наведываться туда без крайней необходимости, потому как, если верить старожилам, награждали в этом учебном заведении редко, а наказывали – наоборот, слишком уж часто.

Сейчас же в дополнение к слову «администрация» в этих стенах обосновалась Гвардия и Имперская Безопасность, возведя неприязнь студентов к ним если не в абсолют, то очень близко к тому.

Любой вызов сюда был неизменно продиктован подозрениями, и заканчивался опросами, допросами и другими разновидностями пыток, признанных эталонными в бюрократическом аду.

Единственным островком жизни тут были стенды с объявлениями, до которых, – по сравнению с их копиями в холлах и галереях, – приходилось довольно далеко идти. Но только тут в ста процентах случаев удавалось найти любую способную заинтересовать студента документацию, от бланков до объявлений и свежих поправок к одобренным ИБ регламентам.

И вполне закономерным я считал тот факт, что охраны и постов гвардии тут было с избытком. Мужчины и женщины в форме стояли, не для красного словца, через каждые пятнадцать‑двадцать метров, и считали своим святым долгом с демонстративно‑скучающими лицами наблюдать за галдящей, шепчущейся и возмущающейся молодёжью.

– Я начинаю испытывать к этим людям что‑то, превосходящее даже уважение, – заметил Виктор, глядя на то, как рослый студент с лицом потомственного аристократа в третьем поколении потерянно смотрит на стопку бумаг, выданных ему в одном из кабинетов. – Не к студентам, разумеется.

– Не уточняйте, пожалуйста, – тихо отозвалась Мариэлла мягким и проникновенным тоном. Настолько проникновенным, что блондин вынужденно вздохнул.

– Отсутствием реакции ты лишаешь меня половины удовольствия от беседы, Мари…

– От этого беседа только выигрывает, – улыбнулась девушка, бросив на Виктора лукавый взгляд. – По крайней мере, в плане смысловой нагрузки.

– Однажды, – Виктор обернулся, найдя нас взглядом, – летописцы и историки обобщат всё мною сказанное, и поймут, как они близки к разгадке всех тайн вселенной. Но не хватит им той части моих слов, от которой вы отмахиваетесь, друзья мои…

– Пф‑ф. Паяц, – Эльза фыркнула, крепче в меня вцепившись.

– Я предпочитаю нечто вроде «непризнанного пророка», – Виктор тут же расправил плечи. – Но так уж и быть, в кругу друзей смирюсь и с менее звучным титулом.

– Великодушно, – отозвалась Лиза, с подозрительным прищуром рассматривая студентов, собравшихся в очередь у одной из дверей. – А теперь, непризнанный пророк, объясни, почему здесь столько народу, если все вокруг ещё полчаса назад искусно делали вид, что добровольно‑принудительные занятия никого особо не интересуют?..

– Потому что, – Громов ответил раньше готового сострить блондина, – все вокруг пришли к тем же выводам, что и мы. Кто первым согласует бумажки, тот получит шанс не оказаться в последней волне распределения.

– А кто окажется в последней? – спросила Мариэлла, чуть‑чуть нахмурившись.

– Тот будет изучать этикет кризисных ситуаций в шесть утра, боевую практику проходить после ужина, а право расположится где‑то посередине.

– Звучит жестоко, – хмыкнула Лиза, – особенно в устах человека, который самоуверенно пошёл в одну сторону с намерением согласовать всё попозже ради дамы своего сердца, но на полпути прибился обратно. Суровые реалии бытового реализма возобладали над романтикой?

– Отнюдь, – Дима усмехнулся, бросив взгляд на сестру. – Всё гораздо проще. Подруги Белль сказали, что она‑де сама направилась регистрировать своё расписание. А то, что мы в итоге снова объединились на полпути… спасибо Имперской Безопасности – и тому, что из точки в точку теперь существует по одному разрешённому маршруту, не более.

– Иронично, – заметил я, окинув взглядом коридор. – Ограничение свободы перемещений внезапно повысило вероятность случайных встреч…

– Не случайных, – поправил меня Дима. – Предсказуемых.

– Это звучит ещё хуже, – я качнул головой.

– Зато намного точнее. Предсказуемость в любом мероприятии упрощает планирование и контроль…

– Ну только не надо об организационных моментах развёртывания гарнизонов, Дима, – закатила глаза Элизабет, попутно пройдясь пальцами по каре густых, почти чёрных волос, сегодня могущих похвастаться лёгким отливом грозовой синевы. – Лучше давайте ускоримся, пока нас вон та толпа не обогнала…

Я кивнул и первым ускорил шаг, потянув за собой Эльзу.

«Тем не менее, если раньше Первую Академию можно было смело назвать маленькой моделью Империи, варящейся в собственном соку, то теперь, после введения „почти‑военного положения“ и лишения студентов львиной доли свобод, академия вплотную приблизилась к почётному званию военного же училища. Особенно с учётом добавленных по неизвестно чьей инициативе предметов…».

Мысли нынешняя картина вызывала не самые приятные, поднимая со дна воспоминания, которые я бы хотел забыть и никогда больше не вспоминать: первые годы обучения в первой жизни, масса проблем, компромиссов, конфликтов и поражений выковали того, кто после твёрдо встал на ноги в качестве полноценного, самостоятельного мага…

Но хороший результат не отменял ни сложностей на пройденном пути, ни изменений, порой негативных, вклинившихся из‑за этого в мой характер.

До нужного кабинета мы добрались в течение минуты, после чего застряли в очереди на добрых полтора часа, коротая время за беседой и чередой расшаркиваний с теми, кто к нам подходил. А таковых было достаточно много для того, чтобы у меня замылился глаз, и на наступившее в какой‑то момент затишье я не обратил ни малейшего внимания, продолжая объяснять Эльзе принципы масштабирования точных конструкций так, как понимал эти методы сам.

– Господа, леди, – «неожиданно» обнаружившийся рядом с нами Александр произнёс эти дежурные слова с не менее дежурной улыбкой, призванной скрыть усталость и раздражение, расчертившие лицо принца тонкими, едва видимыми тенями.

Такие разительные перемены, произошедшие за несколько часов, наглядно демонстрировали, что Его Высочество сейчас сдерживал в себе жгучее желание ради своего душевного спокойствия отправить львиную долю студентов копать котлованы вокруг академии от рассвета и до заката, лишь бы они не путались больше под ногами.

– Рад видеть, что временный регламент и нелицеприятные обстоятельства не отбили у вас стремления к знаниям… – продолжил он, сложив руки за спиной.

Двое гвардейцев, сопровождавших принца, остановились чуть в отдалении вместе с Поуком, целенаправленно демонстрирующим полнейшую незаинтересованность во всём происходящем.

– Скорее напротив, Ваше Высочество, – Виктор поклонился первым, соблюдя все гласные и негласные правила с безупречной точностью. – Чем больше вокруг запретов, тем сильнее хочется найти себе занятие, которое не запрещено. Для чистоты совести, по меньшей мере…

– Похвальная гибкость мышления, – Александр чуть склонил голову. – Действительно, чем меньше свободного времени, тем меньше сил для сожалений по недоступному.

Принц дождался, пока все покончат с полагающимися любезностями, после чего перевёл взгляд на меня.

И вот тогда его улыбка стала несколько менее «общей».

– Лександр, – принц выдержал небольшую паузу. – Сегодня вечером мне понадобится твой взгляд на ряд обстоятельств. После ужина. О точном времени тебя известят позже.